Пусть слезы капают

Миссия была проще других, которые он уже прошел. За два года он прошел наверное 40 миссий от маленьких до больших и было несколько на которых он чуть не умер. На самом деле, он не понимал как по крайней мере не стал инвалидом. Видимо, бог его любит. Хмыкнув этой мысли он посмотрел на тех, которых выжили. Снова раненые разной степени а другие же или мертвые или заблудились. Ну, их уже можно считать мертвыми. Конечно, их будут искать, но спустя рукава. Одно только понятие того, что Эльвира будет ждать его да и к тому же они уедят в Японию , заставляла радоваться. Уже от сюда можно было увидеть базу где они были и то, что они увидели, ужаснуло всех. Запах горелого и сам огонь дошел аж до них, так что им пришлось спрыгнуть. Он, не раздумывая, побежал до лазарета. По пути приходилось видеть разных людей. Трупы, те, кто были под обломками и огонь уже дотронулся до их одежды. Люди, которые от страха не смогли и сдвинутся и застыв, молились богу. Но кому, как не ему знать, что Бог глух и слеп? Он никогда не ответит простым тараканам, которые он может стереть с лица земли за секунду. Как сотворил, так и уничтожил. Он кричал ее имя и в тоже время надеялся, что она убежала. Что она живая и она его дождется. Точно дождется. Сделав вывод, что она может быть в лесу, он побежал уже туда. В лесу больше не пели птицы и мелкие животные уже не ходили по земле, не создавали такой нужный сейчас шум. Тишина будто проклинает его, хочет забрать в свой омут и не оставить его на белом свете. Нашел же он ее до обрубка дерева. Она сидела, опираясь на него, иначе бы она свалилась. Кровь текла по ее чистой до этого рубашки, окрашивая в красный приторный цвет. – Ты-ты ранена.... Давай, я тебя подниму, мы подойдем к доктору.. Он тебя вылечит... – говорил он, глазами ища не понятно что. Его руки, которые дрожали как осиновый лист в месяц ноябрь. Она же, не сумев говорить от боли и шока, махнула ему рукой, говоря ему присесть, что он и сделал. Ноги его не держали. – Рема-а-а.. Меня не величат, ведь все другие доктора умерли.. Да и такое ранение... невозможно в таких условиях сделать операцию. Легкое пробито. Мне жить осталось... три минуты.. – и слезы полились из ее затуманенных глаз. Не зная, что ответить, он продолжал на нее смотреть, надеясь, что это лишь плохой сон, но сколько он продолжал смотреть, настолько и убеждался, что это не сон. На коленях подойдя к ней, обнял и заревел. В таких ситуациях он мог лишь реветь, ничего больше. – Не реви... все равно встретимся на том свете.. И там.. мы сможем сделать все, то хотели.. – Помнишь.. как ты говорил.. что я свободная как птица?.. Ха-ха.. Это такая ло-о-о-ожь.. Я.. пришла здесь работать, ведь там откуда я пришла.. брат меня насиловал.. Я сбежала от него.. Но он смог меня найти.. Он богатый.. И поджег все, что было раньше.. Я никогда не была свободна.. – проговорила она сухим голосом. Раньше у нее был такой жизнерадостный, веселый голос.. Раньше.. – Почему.. Почему все не может быть нормальным..? Почему люди начинают войну.. Почему им недостаточно то, что они имеют..? – утыкаясь носом в ее волосы, безжизненно спросил. – Все потому что.. у них есть надежда.. – тогда ее глаза закрылись и она испустила последний вздох. Обнимая ее все еще теплое тело, он заплакал, не сдерживая сей порыв. Как ему теперь жить? Вновь вернувшись в те темные дебры, в которых выжить тяжелее, чем покорить самую высокую гору...? Ему так не хотелось.. Через минуту разнесся звук выстрела. – Командир, я принес Вам то, что Вы просили.. Документы о том, как сгорела база и сколько умерших там. – Говори, у меня нету времени читать. – ответил мужчина уже пожилых лет, который писал что-то на листке бумаги. – Хорошо. База полностью сгорела. Кто устроил поджег, неизвестно. Дело расследуется. Умерло пятьдесят. Вся техника так же сгорела. Еще два тела нашли в лесу, мужчина и женщина. Их личность определяется. – командиру стало интересно, от чего они умерли. – От чего умерли? – Женщина умерла от потери крови. Пуля пролетела насквозь через легкое. Мужчина же видимо, самоубился. – Не хворать им на том свете. – подшутил командир и махнув рукой рядовому, дал знак, что ему можно уходить. Отдав честь, он тихо вышел из кабинета.