Уединение

Ветер по-особенному завывает там, где горы, играя в никому неизвестную игру, выстроились друг за другом, образуя ущелья и котлованы. Лавируя между возвышенностями в поисках простора, он поет о древней и могучей, об утерянной силе и о землях, что она созидала, когда новый порядок пришёл на смену старому. Ветер рассказывает истории, слушать которые приходят горные козлы да сгустки элементарной энергии, но однажды ответ проносится вихрем над землями между гор. Молодой-молодой бард, не лишённый тяжёлой энергии и древней силы, горестно оплакивает былые времена. Звук, исходящий от его лиры, достигает самых низов, вздымая пыль с многовековых плит. Мелодия сливается в танце ветра, дополняя рассказ и подстраиваясь под иные вибрации, ранее незнакомые ей. Умиротворение и покой приходят вместе с бардом, приглаживая осеннюю листву и убаюкивая обитающих в этих степях животных. Что-то более могущественное и древнее проносится над мелодией, но с недовольным рыком все же засыпает, уступая дорогу молодому поколению. Ху Тао наблюдает за битвой двух стихий. Земля, блокирующая воздух, не давая тому лишнего раза свободно вздохнуть, не остается не замеченной. Всякое сопротивление рождено непониманием, а до ветхого лучше лишний раз не дотрагиваться – не дай Архонты, развалится на тысячи пылинок, попробуй, восстанови их потом в единое целое. Оттого она аккуратно прислоняется к убитой годами деревянной беседке и почти не дышит. С вершины горы, кажется, ни один звук и ни одна звезда не скроется от ее пытливого взгляда. Ли Юэ кишит человечками-светлячками, что расхаживают по улицам в поисках веселья. Праздник Морских Фонарей в этом году освещает не на все сто процентов, что-то не даёт городу покоя, добавляя к празднованию щепотку тревог и излишней суеты, но это проблема города. Ху Тао сейчас наверху, она оторвана от той реальности, происходящей с жителями Ли Юэ. Она вдыхает заоблачный воздух, выдыхая туман, что обязательно осядет по утру у подножья гор. Она не шевелится, словно пытаясь слиться с природой – древняя сила вместе с мелодией лиры молодого барда выворачивает неописуемой красоты зигзаги, рисуя картины далёкого прошлого; птицы переговариваются негромко, о чем-то своём, бренном, стараясь не потревожить засыпающих соседей; растения готовятся к зиме, чтобы весной начать жить с чистого листа, оставив пожухлые и пожелтевшие в прошлом; облака тяжёлым покрывалом ложатся поверх, пропуская сквозь себя свет луны, ложащийся ровно на водную гладь горных рек. Ху Тао топчется на месте, чтобы услышать шорох листвы под ногами – песня закончена, оглушающая тишина с огромной силой обрушивается на вершины, спускаясь беззвучным эхом все ниже. Она набирает полные лёгкие воздуха, таким свежим он бывает только там, где ветра гуляют без опаски, в остальное время её преследует пыль времен и пепел догорающих бабочек. Оглянувшись по сторонам, Ху Тао медленно направляется к каменным ступенькам, ведущим к висячему мосту между горами. Она надеялась увидеться с бардом, но видимо не сегодня – нигде не видно бирюзового плаща, только зяблики безмятежно раскачиваются на верёвках, служащими перилами для моста. Ночь, одиночество, тишина вносят свои оттенки в понимание идеального состояния покоя. Если притормозить поток мыслей, то кажется, будто бродишь во сне, такие уж живописные виды в Ли Юэ. А если остановиться в самом центре моста, над пропастью, то ощущение реальности совсем покидает тело на несколько секунд то ли от страха, то ли от осознания собственного безрассудства. В такие моменты хочется прыгнуть вниз, чтобы взлететь ещё выше, сделать круг над озером Лухуа, обогнуть Заоблачный предел в надежде, что адепты не заметят наглого визитера, и вернуться через Яшмовый лес, но крылья бабочки не способны на вольный полет по региону. – Звезда летит, за ней другая - Я их ловить не успеваю! Чтоб прошептать свою мечту, По склонам гор к ним побегу. – Падение звезд нам обещает, Что сбудется всё то, что ждём. По склонам бегать нам не стоит, Вдруг вниз случайно соскользнём? – Добрый вечер, Син Цю, – Ху Тао поворачивается к приближающемуся силуэту, голубые волосы которого отливают морской глубиной в свете луны, – если в погоне за мечтой собираетесь разбиться, спешу сообщить о скидке на первую церемонию от «Ваншэн». – Госпожа Ху, – Син Цю вежливо здоровается, выслушивая рекламу похоронного бюро, – удивительно, что шумный праздник обходит вас стороной. Ху Тао лениво отмахивается, мол сегодня я взяла выходной, один день жители Ли Юэ переживут без информации об акциях бюро. Ее взгляд вновь устремляется вперёд, где над рекой луна медленно поднимается выше, скрываясь за облаками. Когда в воцарившейся темноте не остается ничего интересного, она разворачивается к городу, там огни становятся только ярче и ближайшие горы подсвечиваются тёплым оранжевым, словно утопая в гавани. До таких высот не долетают звуки праздника. Шуршание одежды Син Цю становится оглушающе громким. – Ты пишешь книгу? – Да. – Я могу поделиться своим опытом для твоих страниц. Что угодно - рассказать тебе о мире живых или о мире мертвых, сыграть для тебя друга или врага. Что ты выбираешь? – Выбираю взять это на заметку. – Если бы мы были не знакомы, я бы подумала, что ты пытаешься поскорее отвязаться от меня. – Именно потому, что мы с тобой знакомы, я не пытаюсь сделать это. Иногда твой опыт бесценен. – Что значит иногда? – нарочито обиженно выкрикивает Ху Тао и отправляется в сторону склона, ближе к городу, оставляя Син Цю позади. Она понимает с полуслова. Он не искал встреч с кем-либо в глуши во время разгара праздника. Добравшись до склона, она опускается, чтобы ещё немного понаблюдать за огнями сверху прежде, чем стать частью пчелиного улья. Где-то там в теплой компании Сян Лин, Чун Юнь, Яо Яо и другие её знакомые отмечают праздник. Ху Тао поворачивается голову и видит, как рядом с ней звенят туманной росой стеклянные колокольчики. Интересно, насколько Ци Ци осознает всеобщее веселье и значимость атмосферы этой ночи для города? Насколько она вообще осознает жизнь? – Может подарить пару колокольчиков Бай Чжу? – она улыбается этой мысли вслух, – вот уж воистину, гениальные идеи посещают голову только тогда, когда мы остаёмся наедине с собой. Страшно даже представить реакцию Ци Ци на этот жест доброй воли. Размышления вслух прерывают громкие хлопки рассыпающихся огней фейерверка. Они взрываются разноцветными узорами, исчезая в воздухе и оставляя после себя еле заметный дымок. Снизу этого наверняка не видно, но не отсюда, где яркие шары петард мерцают прямо перед глазами. Так даже лучше. Ху Тао оборачивается и замечает Син Цю, стоящего на том же месте, в самом центре моста. А чуть выше, на вершине горы, где она вслушивалась в мелодию ветра, в свете вспышек вырисовываются два силуэта. – Вот это да, – смешок в кулак, и в припрыжку Ху Тао спускается вниз. С каждой новой ступенью, оставленной позади, звуки становятся все громче. Жители Ли Юэ поют и танцуют. Они счастливы и разделяют это счастье с родными, близкими, с собой. Праздники – отличный повод, чтобы посвятить время отдыху в кругу знакомых. При мысле об отдыхе, в голове появляется образ Янь Фэй и Ху Тао искренне надеется, что она не занимается учёбой этой ночью. Фестиваль может оказаться недостаточно веским поводом для неё, чтобы изменить расписание. Рядом с бюро «Ваншэн» в компании его остальных работников, которые не имеют семей, Ху Тао находит Чжун Ли. – Мистер Чжун Ли, вы заработались. – Госпожа Ху, стараюсь на благо бюро, – Чжун Ли парирует, привыкший к неуместным или даже несмешным шуткам хозяйки. – Потрясающий фейерверк в этом году, вы видели? – Отсюда был отличный вид на шоу. – Я тоже не обделила себя местом для просмотра, – Ху Тао поднимается на носках и шепчет на ухо, – а ещё я видела Сяо. Его вытащил сюда мондштатский бард. – Значит ли это, что загаданные на звезду желания исполняются? – Чжун Ли мягко улыбается, вглядываясь в вершины горы. – Ну конечно! – Ху Тао быстро кивает. – А что вы делали в горах этой ночью? – Чжун Ли без промаха угадывает. – Это лучшее время для того, чтобы подышать свежим воздухом и написать парочку четверостиший, – едва закончив, она резко разворачивается, завидя в толпе знакомые макушки. Бег по оживленной площади заставляет чувствовать себя живой также ярко, как и пребывание в нескольких улицах от городской суеты. Всё вокруг дышит, поёт, визжит и просто наслаждается моментом. – Синь Янь, Юнь Цзинь, – Ху Тао машет, подпрыгивая настолько высоко, насколько это возможно, чтобы подруги заметили её среди людей. Когда они вместе, втроём, их не остановит ничего, кроме здравого смысла Юнь Цзинь, иногда. Смертоносный шторм проносится по городу, заряжая и снося энергией все на своем пути. Подумать только, Ху Тао находится в нескольких десятках минут от того умиротворения. И как же она обожает это! Серьёзно! Это так здорово быть захваченой безумием момента, отпуская печали и позволяя себе идти туда, куда зовёт сердце.