Вы пьяны, Ремус?

      Парни втроем сидели и с интересом разглядывали бутылку рома. — Джеймс, — внезапно обратился к другу Люпин, — спорим, я выпью стакан рома прямо сейчас, и мне ничего с этого не будет, — парень посмотрел в глаза улыбнувшегося Поттера.       Тот смерил друга оценивающим взглядом, — Рем, ты длинная, худая швабра, тебя накроет с одного глотка, — он хотел уже было спрятать бутылку и пойти на урок, но вдруг вмешался до этого молчавший Блэк. — Да ладно тебе, Сохатый, давай поспорим, — он вырвал у друга из рук бутылку, открывая ее и доставая стакан. — Сириус, — Джеймс ударил рукой себе по лбу, — ты сам потом будешь объяснять его отцу, Дамблдору, МакГонагалл и вообще всем, почему это вдруг Ремус явился на урок пьяным? А то, что его накроет я тебе обещаю, — Поттер пытался отговорить друзей от этого нелепого, а главное заведомо проигранного спора, но те в упор его не слушали и уже разливали ром по стаканам. За судьбу Блэка Джеймс не беспокоился от слова совсем, этому ни то что с кружки, ему с ведра ничего не будет. А вот Ремус надежд не внушал. — Может, все-таки не стоит? — Предпринял последнюю попытку Поттер. — Не нуди! — Сказал Блэк, опрокидывая стакан в рот и залпом выпивая все, что в нем находилось. Люпин повторил за другом, но в отличии от него скривился и борясь с рвотным рефлексом и желанием все выплюнуть, с трудом проглотил жидкость. — Все. До свидания, — констатировал Поттер, наблюдая следующие десять минут за Ремусом. Сначала тот утверждал, что ничего не чувствует и это вообще все хрень. Потом, отбиваясь от здравомыслящего Сириуса, сделал еще три-четыре глотка из горла.       Блэк уже также осознав глупость своего поступка, сел рядом с Джеймсом, и нервно начал думать что же делать. Люпин уже несколько пьяно повышал голос, но еще все так же убеждал всех в своей трезвости. — И что мы будем делать? — Бродяга посмотрел на Поттера, который протирал очки, как-то глупо улыбаясь. — А я не знаю, Сириус, не знаю! Ты вообще думал, не? Или с физиологией у тебя все совсем плохо? — Перешёл на крик Джеймс. — Шестнадцатилетнее, ни разу не пившее, тело, весом в полтора банана. Наверное ему ничего не будет с пол литра рома! Действительно! Он еще и ел наверняка последний раз вчера вечером! — Да ладно, не истери. Пока он в состоянии думать, надо идти на урок, там пусть спит. Будем молиться что бы его не спросили или не дай Мерлин к доске не вызвали, — Блэк встал с кровати, подходя к сидящему напротив Ремусу. — Пошли на урок, начало через две минуты, — он протянул другу руку, но тот ее проигнорировал и сам встал, направившись к двери. По пути пару раз пошатнувшись, и в итоге запнувшись об воздух, встречаясь лбом с косяком. — Оп-па, очень добрый день, — он развернулся к друзьям. — Я не пьян! Споткнулся просто.       Все трое вышли в коридор, и пошли к кабинету защиты от тёмных искусств. Благо успев вовремя, они расположились на последних партах. Сначала все было неплохо, Рем пьяненько шептался с Блэком. Даже смог выйти к доске и ответить на вопрос Дамблдора, пока друзья молились что бы он связно говорил или хотя бы не упал, по пути на место. К середине урока ситуация ухудшилась. Алкоголь полностью усвоился и Ремус перестал связно мыслить, время от времени спрашивая где он и не узнал ли ни кто что он пил. Потом стало совсем плохо, Люпин уже временами выпадал из сознания и под конец лекции, не в состоянии держать голову с грохотом упал лицом на парту. — Все, каюк, — констатировал Поттер, когда все вышли из аудитории и явно злой и что-то подозревающий Дамблдор, быстрым шагом направился к ним. — Ага, сушим весла, — прошептал Сириус, пытаясь растолкать лежащего в беспамятстве друга. Тот, как назло не просыпался. — Молодые люди, — начал Профессор, подойдя к парням, — посветите меня пожалуйста, что произошло. — Повисло неловкое молчание. Но его прервал неуверенный голос Блэка — Он просто не спал сегодня, травологию все ночь учил, вот и заснул, — Бродяга показушно потряс Люпина — Да профессор, вы уж простите его, — Вмешался Поттер. — И все было бы хорошо, если бы в этот момент Ремус резко очнувшись не подскочил и в последствии не упал на пол. Джеймс и Сириус тут же мысленно попрощались с жизнью, молча наблюдая за происходящим. А наблюдать было за чем.       Люпин, разложившись на полу нёс какую то нечленораздельную ахинею, кажется про гоблинов, а затем, опираясь на локти, попытался встать, но вышло это не очень. Он резко ударил кулаком пол, будто тот виноват и снова попытался подняться на ноги. Ему это даже удалось, но он тут же опять повалился сначала на колени, а потом и пластом на пол. Повернувшись на спину он рассмеялся, а потом вновь пытаясь подняться и за свою неудачу ударил несколько раз уже стенку, оставляя на ней небольшой кровавый след. Дамблдор наблюдал за этим, медленно закипая. Он не знал, убить всех троих на месте или сначала отрезвить это человекоподобное тело. Ибо только так сейчас можно назвать Люпина, бьющегося в попытках встать, напоминающих то ли лихорадку, то ли припадок. — Хоть слово неправды, — холодно и устрашающе процедил Дамблдор. — И вы вылетаете не только из школы, но из жизни. Понятно?! — мужчина посмотрел на бледных парней, те в свою очередь осторожно кивнули. — Что он пил и в каком количестве? — Сириус на грани слышимости ответил директору, на что тот со смесью удивления, ярости и облегчения ответил, что они должны сказать спасибо всем богам, что их друг просто в умат пьяный, а не в лазарете с алкогольным отравлением или могиле. — А сейчас, — выслушав историю пьянства и указывая на дверь, — вышли вон отсюда! Где вы взяли ром, мы обсудим уже с вашими родителями! — Парни поспешно удалились, оставляя Ремуса наедине с директором.       Еще с минуту понаблюдав за тщетными попытками подняться с пола и связать меж собой два слова, Дамблдор произнёс отрезвляющие заклинание, о котором ученикам предусмотрительно ничего не рассказывалось. В ту же минуту Ремус пришел в себя, садясь на пол. Первым вопросом было что то в духе «кто я?» а вторым, «мне же все приснилось, да?». Судя по всему нет. Иначе от чего он сидит на полу пустого кабинета профессора Дамблдора, который смотрит на него так, будто сейчас как минимум убьет. Пару раз глубоко вздохнув и собравшись с мыслям, директор пригласил парня пересесть с пола за парту. — Ты пил, Ремус? — Начал он с банального. — Я, я не, простите. — Рем выдохнул, пытаясь сосредоточиться и вспомнить хоть что-то. Последнее, что осталось в памяти, это то как он чуть не свалился, возвращаясь за парту. Дальше только отрывки. Вот он видит директора. Вот пытается встать и бьет пол. Потом встаёт и все. Дальше мозг ничего не воспроизводит. — А вот не прощу. Я еще раз спрашиваю, ты пил? — С нажимом повторил директор. — Нет. То есть да. Да! Я выпил, немного. Правда. — Глупая попытка оправдания, но не сдаваться же сразу. Люпин исподлобья посмотрел на профессора, ожидая приговора. — Зачем? — Лишь спросил директор. — На спор — Честно ответил парень, опустив взгляд. — На спор! Молодец! А что еще на спор сделаешь? М? Может еще чего выпьешь или покуришь! У тебя же есть маглорожденные друзья! Попроси у них табака на спор, или еще что-нибудь? Может ты с астрономической башни на спор прыгнешь? Или с метлы головой вниз? Отличная идея! — Гневный монолог прервал Люпин, в попытках извиниться и сказать что этого не повториться. — Конечно не повторится. — Сказал директор, доставая бумагу и перо. — Думаю твой отец будет несказанно рад такой новости. — Нет! Не надо отцу, пожалуйста! Я так правда больше не буду! — Чуть ли не выхватывая у мужчины из рук бумагу, взмолился Люпин. — От чего же не надо? Или вы считаете, что кругом правы и не заслуживаете быть наказанным? — Вопростельно посмотрел на бледного от страха мальчика. Чего так пугаться, не убьют же его за это? Хотя, зная отношение Лайелла к алкоголю, такой вариант вполне возможен. — Я виноват. И. и заслуживаю, но только не отцу, пожалуйста! Хоть сотню дементоров натравите, но не отцу! — Парень был готов расплакаться прямо тут, лишь бы папа не узнал об этом инциденте. За такое он его точно пришибет и рука не дрогнет.       А может действительно, не стоит? Пробежало в мыслях директора, когда тот увидел такое волнение со стороны Люпина. Но по головке же за такое не погладить? Дамблдор был в замешательстве. Не каждый день к нему на уроки приходят в умат пьяные оборотни. Выдержав почти пятиминутную неловкую тишину, директор сухо приказал, вынимая из своих брюк ремень. — Штаны снимай. — Ремус опешил. — Что? — он искренне хотел что бы это была слуховая галлюцинация. — Снимай штаны говорю, и руками в спинку стула упирайся. Отцу писать не буду. Сам выпорю. — Но, профессор. Я уже взрослый, нельзя меня так, — Рем невольно вжался в стул, явно не планируя с него вообще вставать. — Как так? — Спросил Дамблдор. — Без штанов и ремнем, — пристыженно сказал Люпин, густо краснея. — А ты хочешь без рубашки и плетью? — С насмешкой сказал мужчина, увидев ужас в глазах мальчишки, когда ремень вдруг обратился длинным пастушьем кнутом. — Н-нет! Не хочу! — Ремус резко подскочил со стула, расстегивая брюки и стягивая их до колен. Он уперся руками в спинку стула и закрыл глаза в ожидании удара. — Ты не возьмешь алкоголя в рот до своего совершеннолетия! Не посмеешь пить на спор, пить в школе, перед уроками, после уроков, с друзьями, один, пить вино, ром, виски, коньяк, ни-че-го! Понятно?! — Дамблдор подкреплял каждое слово сильным ударом ремня.       Первые пять Люпин терпел молча, потом начал тяжело дышать, потом шипеть через зубы. Сил мужчина не жалел явно, и следы от ремня останутся точно. Каждый удар вызывал невыносимое жжение, а после десятого уже и ужасную боль. Пару раз Рем попытался прикрыться, за что получил след от кожаной полоски, пересекающий запястье. К тому же Дамблдор на секунду остановился, и теперь трусы парня были так же спущены.       Теперь было не только больно, но и ужасно унизительно так стоять. Для полноты картины стоило еще расплакаться. И именно по этому сдержать слезы, сейчас Люпин определил для себя задачей номер один. Что стало очень трудновыполнимо, когда директор перешел на бедра. — Хватит пожалуйста! Я все понял! — Хрипло прошептал Рем, в душе даже не надеясь что его послушают. Дамблдор же, оценив проделанную работу решил, что и в правду хватит. Ягодицы были уже красные, а кое-где виднелись зачатки синяков. — Вставай, — мужчина помог парню подняться. Тот аккуратно натянул трусы со штанами, морщась, когда они коснулись пострадавшего зада. — Я надеюсь, ты понял, что не стоит спорить о том, что заведомо грозит твоему обучению или заднице? — Несколько саркастично спросил директор. — Понял, понял. Простите еще раз, — виновато улыбнулась Ремус. — Да что уж там, — Похлопал его по плечу Дамблдор, — кто ж по молодости не напивался? Я вот однажды… Хотя, тебе это впрочем знать не обязательно.