tunnel

— Что я наделал, Уен?.. Ответа на этот вопрос на самом деле и не требовалось. Минги и сам все понимал. Все это время он знал о последствиях своих решений, но эгоистично допускал их — и легко их игнорировал. — Ты не знал, что так будет. Тихий голос Уена только больше давил на плечи. Где-то внутри себя Минги хотелось сесть на землю, сжаться в маленький комок и исчезнуть. Чтобы кто-то наступил на него и растоптал, чтобы он смешался с пылью и грязью, где ему самое место. Лишь бы не разбираться со всеми проблемами, которых с каждым днем становилось все больше и больше. Они катились на него — медленно, неотвратимо, как ком грязного снега, что раз за разом давил его. Вот только Минги — не из тех, кто прятался от проблем. Не сдаваться, не опускать руки. Не сдаваться. Не опускать руки. Он повторял себе это каждый день. — Как — так? — едва слышно уточнил он. — Ты не знал, что влюбишься, Минги. Если бы этого не произошло, все было бы иначе. Дыхание оборвалось, как перетянутая струна. С хлестким ударом и рассекающим, оглушающим звуком, который оставил гул в голове после себя. Слышать это вот так — прямо, было в новинку. Его словно вытащили голым на людную улицу. С головой накрывала неловкость, смущение сковывало движения, и все это заставляло растеряться. Просто хотелось спрятаться, прикрыть обнаженную, истерзанную кожу. Хотелось спрятать оголенную душу. Но перед Уеном это все равно не получилось бы. — Да, думаю, тогда мне было бы плевать, — прохрипел Минги и снова зажал губами сигарету. Как бы он хотел, чтобы ему было на самом деле все равно. Он затянулся так сильно, чтобы обожгло легкие. Чувства, что появились в нем из-за Юнхо — были такими невероятными и сильными, о которых он даже мечтать никогда не мог. Ему казалось, такие вещи — слишком смелая роскошь, пустая фантазия. Он был уверен, что настоящая привязанность, глубокое чувство — не про него. Прошлые влюбленности лишь подтверждали это. Но все вышло иначе. То, чего он себе не позволял, вдруг стало реальностью. Теперь это ощущение разлилось по крови, впилось в вены терновыми ветками так прочно, что уже не отодрать. Юнхо стал для него неожиданным лучом света в жизни. Но если бы Минги дали выбор — он бы отказался от этого чувства еще в зародыше, потому что счастье, каким бы оно ни было, всегда требует расплаты. Потому что горя и боли будет гораздо больше. И ладно сам Минги — Юнхо этого не заслужил. Он не заслужил быть в такой опасности и в подобных реалиях. Он всего лишь трудолюбивый студент, который из-за недосыпа врезался в чужую тачку. И это могло стоить ему будущего. — Пойдем к парням, — Уен выкинул окурок и ухватил Минги за ладонь, чтобы повести за собой. Минги бездумно последовал, избавившись от уже до фильтра выкуренной сигареты. Он все время смотрел им под ноги и безуспешно пытался выкарабкаться из зыбучих мыслей. Что ему делать? Как ему выбраться из этой ситуации? Попросить у босса потом спокойно отпустить Юнхо? Но что Минги может ему за такую просьбу предложить? Ему нечего было дать боссу. Черт. С тяжелым вздохом Минги поднял взгляд на разговаривающих Сана и Есана. — Поешьте, — кивнул им Есан на уже давно остывшую курочку. Аппетита не было совершенно, но Минги послушно сел и ухватился за ножку в кляре. Откушенный кусок так и норовил встать поперек горла. — Что тебе сказал Чонхо? — спросил Уен у Сана, пока также пытался приступить к еде. Но судя по размеру кусочка, который он оторвал зубами, даже самая вкусная курочка от госпожи Хо не могла спасти ситуацию. — Да ничего нового, в общем-то, — Сан пожал плечами. Голос его, как и у всех, был наполнен грустью и смирением. Взгляд — пустой, смотрящий сквозь еду перед собой, но по обглоданным косточкам казалось, что ел он с большим аппетитом. — Пытался убедить меня, что можно найти выход. Даже предложил выкупить меня, представляете? — слова сопровождались нервным смешком. Минги удивленно вскинул брови. Выкупить Сана? Страшно представить какую сумму бы назвал босс. — Да уж, такие деньги он точно не осилит, как бы ни старался, — хмыкнул Есан, словно прочитав мысли Минги. — Разве босс бы вообще согласился на такую сделку? — Уен отложил несчастный кусок курицы и выпил пива, но Сан сразу пододвинул ему еду обратно. — У всего есть своя цена, — спокойно отвечал Есан. — Если кто-то в самом деле захочет выкупить Сана, то ему придется предложить не только деньги, а что-то еще, потому что Сан приносит ему победы, шумиху и ажиотаж здесь. Если пропадет Сан, то в минусе будет слишком много людей. Но, думаю, при хорошей сделке, они просто найдут Сану достойную замену. — Чонхо явно нечего предложить такого. И денег таких, как ты и сказал, у него не будет. Я, конечно, верю в него, но пока он будет становиться миллионером с помощью честного труда, меня уже убьют на ринге. Гулкий хлопок ладони о стол заглушил последнее произнесенное Саном слово. Все обернулись на Уена. В его лице была смешана злость и обида. Сан пристыженно потупил взгляд и протянул к Уену руку, касаясь его предплечья. — Прости, я не… — «Не имел в виду»? — раздраженно откликнулся Уен, отдергивая руку. — Ага, блять, конечно. Минги с Есаном тоже посмотрели на Сана с толикой обиды. Само собой, каждый из них знал, что такой исход событий — реален. Это могло произойти в любой момент. Но они старались не говорить об этом вот так. Слишком больно и страшно подобное слышать напрямую, поэтому от упоминания возможной смерти в любой момент — они кривили лица, поджимали губы и прятали взгляды, в попытке снова спрятаться от жестокой реальности. Вместо того, чтобы продолжить ссору, Уен благоразумно схватил кусок курицы и вгрызся зубами в панировку. Вероятно, курочка стала спасением и помогла избежать конфликта. Для Уена это тоже очень триггерная тема, Минги знал это. Вспомнить хотя бы тот день, когда Уен курил травку у него дома и дал волю эмоциям. И ведь это же было не в первый раз. Сан еще некоторое время молча не сводил с Уена опечаленного взгляда и в итоге тяжело вздохнул. Придвинулся к нему ближе и еще раз, но уже тише, произнес: — Прости. Простите, — обратился он уже к остальным. Уен промолчал, но не отодвинулся. Минги с Есаном переглянулись и одновременно глотнули пива, после чего Минги уставился в стол. Ссориться после и без того тяжелого вечера было действительно неразумно. Долго всматриваться в деревянную поверхность не получилось. Пристальный взгляд Есана ощущался где-то на подкорке сознания. Он смотрел, как всегда, насквозь, что Минги передернуло. — А ты про вашу проблему пока не думай, — впрочем, даже слишком сильно в голову залезать не нужно, чтобы увидеть, о чем именно загонялся Минги. — Ему все равно еще выплачивать, ты же не добрый самаритянин, чтобы прощать ему долг. Придумаем что-нибудь. — Было бы что придумывать, — буркнул под нос Минги. Но Минги бы в самом деле хотел что-то придумать. Вероятно впервые за долгое время в его голове стали появляться какие-то наброски опасных идей. Мыслей, которые могут подать надежду. Есан о чем-то заговорил с Саном, но Минги уже не слышал. Он снова бессмысленно рассматривал царапины на столе и пытался собрать обрезки размышлений хотя бы в какую-то кучу, распределить кусочки пазла, чтобы потом начать их собирать и увидеть картинку решения проблемы. Правда, кажется, пазл этот был квадратом Малевича. Минги скосил взгляд — Уен был примерно в такой же позе, как и он сам. Сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел в стол. Тоже мысленно собирал свой пазл. Вот только едва ли их детальки соберутся в хотя бы отчасти хорошую картинку.

***

Отвратительно. Как же это было отвратительно. С этой мыслью Минги копил в себе раздражение, пока стоял в коридоре неприлично дорогого дома. Участок еще с ворот каждым метром заявлял о том, что он создан из огромной кучи денег. Минги нервно теребил браслет на руке. Это помогало стоять на месте и смиренно ждать. Как же бесит. Не в его привычках отдавать заказы прямо в доме. В связи с отсутствием своей машины, он предпочитал встречи на улице. На улице есть как минимум пути отступления. Внутри дома за закрытой дверью и воротами — нет. Босс позвонил неожиданно и лично попросил доставить этот заказ. Не травка — отборный кокаин для особого клиента. Минги было плевать, кто он и какую должность занимает. Он был рад большей оплате за это, но, пожалуй, предпочел бы не кататься по этим богатеньким домам. От них непонятно чего ждать, потому что из-за денег ощущение безграничной власти зачастую становится опасным. Почему вообще его отправили? Других курьеров не нашлось? Минги снова чертыхнулся под нос, нетерпеливо оглядываясь. Дворецкий пошел звать своего господина, потому что, естественно, тот не удосужился подойти к какому-то курьеру в срок. Из-за угла вдруг выглянула девочка лет семи — и у Минги неприятно защемило в груди. Девочка заинтересованно, но с опаской смотрела на него. Где-то наверху вдруг раздался хлопок двери — девочка вздрогнула, сжалась и тут же исчезла. То есть у этого богатого придурка еще и ребенок есть? Интересно, как часто она попадает под раздачу, когда отец накидывается кокаином? Минги тряхнул головой — не его дело. В кармане завибрировал телефон, и, достав его из кармана, он увидел входящий вызов от Уена. — Так это ты, да? Минги-щи, если я не ошибаюсь, — голос донесся сверху. Мужчина средних лет появился на лестнице со второго этажа, так что звонок пришлось отключить. Издалека тот выглядел солидно и прилично в аккуратном темно-синем костюме с дорогими часами на запястье. Но стоило ему спуститься по лестнице — вся иллюзия рассыпалась. Его движения — резкие, дерганные. Он то выпрямлял рукава, то одергивал их обратно, будто не знал, куда девать руки. Лицо выдавало его с потрохами, и Минги стало понятно, почему босс так неожиданно и срочно сказал ему приехать сюда. У клиента начиналась ломка. Расширенные зрачки метались из стороны в сторону, лицо — бледное. Волосы вроде как аккуратно уложены назад, но на висках — капли пота. Подошел он быстрыми и резкими шагами. Оглянулся на лестницу, видимо, чтобы убедиться, что никто не идет за ним следом, и приблизился к Минги еще ближе, так что последнему пришлось отшатнуться. — Принес же, да? Мне был обещан качественный продукт, — прокашлявшись, заговорил он. — Для вас самое лучшее, господин Чан. Минги правда надеялся, что отвращение не читалось на лице, потому что за такое он и получить мог. Господин Чан одобрительно качнул головой, криво улыбнулся, и вдруг дернулся, словно что-то услышав. Минги залез в карман куртки — Чан зацепился взглядом за его движениями, прищурился, поджав сухие губы. А когда в поле зрения появился заветный пакетик, даже хлопнул в ладоши. — Ох, господин Шин никогда не разочаровывает меня. Ты же доверенное лицо, да? Тебе доверять можно? Он поручился за тебя, — голос стал совсем тихим, липким, заставляющим слушать. Чан снова качнулся в его сторону, нарушая все возможные личные границы, и Минги едва удержался, чтобы не оттолкнуть его. Надо держать себя в руках. — Безусловно, — выдавил он и протянул пустую ладонь за оплатой. Господин Чан прищурился. Таращился на руку, кусая губы, а потом быстро закивал. Поправил еще раз пиджак, из его внутреннего кармана достал кошелек. В подрагивающих пальцах кожаный брендовый кошелек для Минги выглядел просто нелепо. Раздражение на все происходящее уже бурлило прямо в горле и сводило челюсти. Он бы хотел поторопить его, но опасался, что за дерзость этот тип не станет сдерживать себя. В таком состоянии он способен на что угодно. И ему же за это ничего не будет. — Точно, точно… Господин Шин всегда дает то, что мне нужно, а я исправно плачу! За все есть своя цена, да? Точно, весь наш мир существует за счет денег, деньги решают все. Согласен, м-м? — он хрипло рассмеялся. Во время речи смотрел то на Минги, то возвращал взгляд к кошельку, пока пытался отсчитать нужное количество купюр. — Да, господин Чан. — Замечательно, замечательно. О, так вот, тут даже больше, чем нужно, но оставь себе, за скорость, — он сунул деньги в ладонь Минги и сам выхватил пакетик. Глаза блеснули и расширились еще сильнее, он сглотнул, оглянулся, будто боялся, что кто-то смотрит. Потом посмотрел на часы на руке и скосил взгляд на Минги. А теперь ему нужно поторопиться, да? Ну конечно, чтобы не занимать такое драгоценное время и поскорее принять дозу. Как бы Минги не хотелось побесить его, он понимал, что не в том положении. Поэтому он быстро взглянул на количество купюр, прикидывая, что там действительно даже больше, чем нужно, свернул их и убрал в карман. Сделать поклон стоило невероятных усилий. Больше задерживаться в этом доме он не хотел, поэтому сразу развернулся и вышел из дома. Преодолел двор и, только когда покинул территорию, смог выдохнуть. Рука сама потянулась к карману. Сигарета в губах, нервная затяжка. Как же он ненавидел то, что делал. Мерзость. Он оглянулся на дом, замечая, как из окна на него смотрит та самая девочка. Затянулся посильнее и сорвался с места. Не бежал — просто быстро шел к машине. Не хотел думать о том, какие отвратительные картины девчонка могла уже застать к своим годам. И какие еще застанет. Она будет пленницей денег, власти и обязательств, которые на нее возложит отец. — Хватит уже думать, блять, — наругался он на самого себя. Последняя затяжка сделана прямо на подходе к машине, и Минги без жалости выкинул окурок на асфальт — попачкать такой идеально вычищенный богатый район было даже приятно. — Давай быстрее отсюда, — раздраженно бросил Минги, хлопая за собой дверью. Юнхо взглянул на него удивленно, но говорить ничего не стал. Положил планшет на сиденье и завел машину. Молчание и гул мотора помогали мало, и клокочущее раздражение было на грани. Выплескивать злость на происходящее совершенно не хотелось. Его левая рука лежала на ноге и пальцы нервно стучали по бедру. Через пару минут кожу обожгло прикосновение — осторожное, ненавязчивое. Юнхо мягко обхватил его ладонь, потянул на себя и переплел пальцы, оставляя их руки лежать на сидении. Теплое прикосновение потушило огонь, и Минги прикрыл глаза. Привыкнуть к такому влиянию Юнхо на его состояние было сложно. — Поделишься? Вопрос не был навязчивым или каким-то неуместным. Юнхо не давил — просто интересовался, и Минги мог сам решить, хотел он делиться произошедшем или нет. Потому что правило «не задавать вопросы» действовало, несмотря на явные изменения в их отношениях. Минги ценил это. — Просто выбесило все. Не люблю заказы в дома относить. Это небезопасно. Еще и богатей этот… Сидит на кокаине, когда в доме маленькая дочь, — снова вспомнив о девочке, Минги поморщился и посмотрел на пролетающую мимо улицу. — Еще ждать его пришлось, и не уйти же, лишнего нельзя сказать, еще и Уен… Черт, Уен же звонил. Минги не стал расцеплять их ладони и достал телефон свободной рукой. Наверное, Уен хотел спросить про планы на вечер или позвать на бой Сана. Гудки звучали достаточно долго, и Минги решил, что Уен уже занят с клиентом, но вскоре на звонок ответили. — Да, Уен-а, что такое? Я у покупателя был, не мог ответить, как раз он выше- — Минки… Тихий всхлип в динамике прозвучал оглушительно. Минги замер, а по спине пробежал холод. — Уен?! — Минки, я облажался, — вперемешку с короткими всхлипами каждое слово Уена — хрупкое и едва различимое — пронзало насквозь. — Я так сильно облажался, пожалуйста, ты можешь приехать? — Ты в студии? — с трудом выдавил Минги. — Да. — Я позвоню Сану. — Нет! — отчаянный вскрик еще больнее резанул слух. Какого черта вообще произошло?.. — Пожалуйста, не звони ему, я все объясню, просто приезжай побыстрее. Ладонь потеряла тепло чужой руки. Гул мотора дал знать, что машина набирала скорость. Юнхо либо слышал, либо все понял и так по одним лишь словам Минги, поэтому двумя руками вцепился в руль и вдавил педаль газа. — Мы едем, Уен-а, слышишь? Все будет хорошо.

***

— Твою мать, — сорвалось с губ Минги, когда они подъехали к студии. Входная стеклянная дверь была разбита, но происходящее внутри нельзя было рассмотреть из-за шторы, что висела на обратной стороне двери. Уен закрывал эту штору на ночь или когда не принимал клиентов, чтобы прохожие не увидели как он убирается, например, или пересчитывает деньги. Сейчас штора колыхалась от уличного воздуха. Минги выскочил из машины. Сердце от страха билось сильнее и торопило его. Минги ногой отшвырнул несколько осколков с порога вместе с табличкой «Открыто» в сторону и влетел в помещение. Ухоженную студию было невозможно узнать. Она была разгромлена. Горшок с цветком, который Уен никогда не забывал поливать и выращивал как какого-то питомца, был разбит недалеко от сдвинутого с места дивана, подушки с него разбросаны, одна порвана, почему-то рядом с ними валялся ремень — похожий на ремень Уена по стилю. В зеркало рядом с аркой смотрелись клиенты после сеансов и любовались новыми татуировками — теперь его осколки отражали потолок. Администраторская стойка сдвинута, стул опрокинут, бумаги разбросаны… — Уен?! Где ты! Всхлипы послышались со стороны туалета. Минги нашел Уена на холодной плитке рядом с унитазом и окоченел. Уен сжался в углу, обхватив колени руками. Он казался таким маленьким, беззащитным и… Совершенно разрушенным, как и вся студия. — Минки, — он поднял голову. Все внутри сжалось от ужаса. Паника проникла в вены и колола кожу изнутри, пока Минги рассматривал Уена. Потекшая подводка сливалась с покрасневшим и уже синеющим следом от удара. Под носом и в углу рта засохла размазанная кровь. Растрепанные, слипшиеся от влаги волосы обрамляли его лицо — бледное, испачканное страхом и разрисованное болью. Кофта-сеточка была порвана в разных местах. Сквозь черные нитки были видны расцветающие гематомы на руках, плечах, а следы на шее подкидывали в мозг самые худшие варианты произошедшего. Минги молился, чтобы он ошибался. — Господи, Уен, что произошло? — он опустился на колени и приблизился к другу, никак не решаясь его коснуться и понять, с чего начать. От шума из холла Уен вздрогнул и сильнее вжался в угол, а круглые от ужаса глаза метнулись за спину Минги. — Минги?.. К счастью, это был просто Юнхо, и плечи Уена в облегчение опустились. — Мы здесь! Проверь, что у студии никого нет, — крикнул Минги, не оборачиваясь. — И найди воды, пожалуйста. Истерзанные и налитые кровью губы Уена дрожали, как и все тело. Он то прикрывал, то открывал рот, словно не в силах подобрать нужных слов. — Я так сильно облажался, Минки, — его обычно яркий и звонкий голос потерял свою силу. Горькая хрипота вызывала неприятную колючую судорогу, и Минги с трудом сглотнул подступивший ком. Они видели друг друга в разных состояниях. Оба были участниками драк, сколько издевательств было в той же школе и сколько стычек с неприятелями после нее, но сейчас Уен… Это состояние не было похоже ни на одно из тех, что Минги уже пришлось наблюдать. — Давай умоем тебя, м? И пересядем на диван. Пол холодный. Уен зажмурился и замотал головой. — Почему? — Я подошел к куратору. Вчера. — Уен еще крепче прижал к себе колени. Опустил глаза, пряча стыд и ужас, которые в них считались слишком явно. — Я подумал… подумал, что вариант Чонхо не так уж и плох. У меня есть накопления, плюс могу заложить студию, и мне показалось, что этого может хватить. Чтобы Сана отпустили. Чтобы он больше не рисковал жизнью. Донук сказал, что подумает. Донук — куратор подпольных боев. Он все организовывал, находил и дрессировал бойцов и распоряжался их судьбами. Но сам работал, само собой, на босса. На Шин Минхека. — Но, видимо, ему это не понравилось. Настолько, что он сказал Боссу об этом. И он пришел… — голос Уена снова надломился. — Сказал, что моя цена слишком маленькая. Что мне стоит предложить что-то больше. Что мне стоит пойти по стопам матери, и тогда он подумает. — Он же не… Пожалуйста, пусть Уен скажет нет. Пусть подозрения Минги окажутся неоправданны и пусты, пусть он будет не прав. Эта молчаливая просьба ко всем существующим и нет силам в мире крутилась в голове вплоть до момента, как Уен уронил голову на колени и громко всхлипнул. А еще через мгновение он подорвался и потянулся к унитазу. Пальцы вцепились в ободок, пока он сам плевался желчью и откашливался. Колени Минги неприятно упирались в холодную плитку, но он даже не замечал этого, пока осторожно подбирал лезущие на лицо волосы Уена и держал их. Он стиснул челюсти и тяжело дышал от осознания, что здесь произошло. — Я принес воду, — едва слышно шепнул Юнхо за спиной, и Минги обернулся, с благодарностью кивая на бутылку и принимая ее одной рукой. Они пересеклись взглядами — Юнхо тоже был напуган и растерян. Он сжимал рукава своей толстовки и не мог найти себе место. Вероятно, хотел помочь — только понятия не имел как. — Принеси еще салфеток, пожалуйста, — тихо попросил Минги. Уена тошнило, хотя уже явно было нечем. Принесенными салфетками Минги помог вытереть ему рот — когда он потянул руки к уенову лицу, тот дернулся, возможно, даже неосознанно отстранился и посмотрел на Минги с беспомощным страхом. В итоге все же кивнул и позволил коснуться себя. Юнхо еще нашел полотенце и намочил его — так Минги смог хоть немного умыть Уену лицо. В первую очередь, насколько было возможно, вытер кровь, потом уже слегка подтеки под глазами, особенно осторожно касаясь опухшей части на скуле. — Он решил проверить, гожусь ли я на роль замены моей матери, — едва слышно продолжил Уен спустя несколько минут, когда его дыхание выровнялось и тошнота отступила. Он сделал несколько глотков воды, промочив пересохшее и истерзанное горло. Минги не хотелось думать о том, сколько слез было выплакано, пока Уен был в студии один. — Я отказался. Конечно же, я отказался. Я никогда не хотел ее судьбы. Я никогда не хотел быть шлюхой, хоть многие меня таким считали и считают. Но я, получается, все равно могу повторить ее судьбу и сдохнуть, пока меня трахает какой-то ублюдок? — голос под натиском боли снова проломился тонким льдом, и осколки, что истерзали самого Уена, задевали и Минги. — Господи, Уен… — Минги осторожно коснулся его плеча, не зная, как тот отреагирует на такие прикосновения после всего. Но Уен сам сорвался — будто вся хрупкая выдержка треснула. Он рухнул к нему в руки, вжимаясь лицом в грудь и отчаянно вцепляясь в толстовку на спине. Минги обнял его — крепко, но осторожно, чувствуя, как под пальцами дрожало худое тело. Он понятия не имел, что делать. Хотел утешить, но слова застревали в горле, превращаясь в глухое, рваное дыхание. В груди бурлило все сразу: боль за Уена, ярость, страх. Хотелось орать, ломать, рвать на части всех, кто сделал ему больно, — но при этом Минги только крепче жмурился и сжимал челюсти. Понимал, что ничего не сможет сделать на самом деле. И в этом бессилии Минги просто держал его — как будто мог дать облегчение одной только тишиной и теплом ладоней. — Почему ты не хочешь позвонить Сану? — уточнил Минги, поглаживая содрогающуюся спину. — У него бой сегодня. Если он узнает сейчас, то подорвется и приедет, наплевав на все. А этот ублюдок ясно дал понять, что если Сан проиграет сегодня, то последствия будут ужасными. Нельзя ему говорить, пока бой не закончится. Минги даже не мог представить, что будет ощущать Сан, когда вернется к Уену после боя и узнает о произошедшем. Когда узнает, что его не было рядом, и что Уен пережил такое, по сути, из-за него. Если Минги винит себя в том, что не смог помочь, то Сана эта вина беспощадно сожрет. Неосторожная мысль промелькнула в голове, и Минги зацепился за нее. Босс позвонил ему достаточно неожиданно и сказал срочно приехать. К моменту, как ему первый раз позвонил Уен прошло часа полтора. — Когда ты мне звонил, он уже ушел? Едва слышное «угу» почти потерялось из-за того, что Уен все еще вжимался лицом в его толстовку. Босс легко мог узнать о том, что у Минги больше не было покупателей на этот день. Он, безусловно, знал про их дружбу. И он исключил такую возможность, чтобы Минги оказался у Уена в этот момент. Чтобы Уену точно никто бы не смог случайно помочь. Чтобы Уен остался один. — Они, — добавил Уен. — А? — Он с «псами» был. Это они тут все разнесли и помогали держать меня, когда я сопротивлялся слишком активно. Блять. Босс, видимо, очень разозлился из-за того, что его хотели лишить любимого бойца. «Псы» были при нем только в моменты особой ярости босса. Когда он хотел кого-то проучить, наказать, поставить на место, устроить настоящую расправу. Когда обычного запугивания и избиения мало — «псы» всегда находили более изощренные способы работы. Их боялись. Даже самые приближенные босса их боялись. Крис и Хенджин. Два кровожадных психа, для которых эмпатия и человечность канули в небытие уже давно. Они были молоды, как и Минги примерно, но в человеческой крови купались, наверное, с самого детства. Минги не знал, откуда они точно взялись. Говорили, босс их подобрал где-то и приручил. Безродных дворняг воспитал в бойцовских псов, которые по приказу растерзают цель на мелкие кусочки, и будут делать это по-садистки медленно, отрывать конечность за конечностью, упиваясь чужими криками и кровью. Минги зажмурился, порывисто крепче обнимая Уена — тот и сам жался ближе. Словно в дружеских объятиях он хотел спрятаться от произошедшего, получить в его руках защиту и то самое необходимое чувство безопасности. — Я ведь быстро понял, к чему он клонит. Извинился, сказал, что был не прав и что больше такого не повторится. Но этого ему было мало. Я понимал, что лучше не сопротивляться, правда понимал, так бы все кончилось быстрее и не так болезненно, но… Я не мог, не хотел так просто ему отдаться. Это так унизительно. Но чем больше я сопротивлялся, тем больше он злился. Но я хотя бы знаю, что я боролся. Хоть и проиграл. — Мне очень жаль, — шепнул Минги в его волосы. Они пахли чужим табаком, и это вызывало отвращение. Ублюдки. Конченные твари. — Они ничего тебе не сломали? — Кажется, только меня. Что-то внутри Минги тоже надломилось. С треском и невыносимым желанием завыть от обилия боли и обиды. Уен этого не заслужил. — Давай хотя бы позвоню Есану, — сглотнув, Минги перебирал в голове варианты. Уена надо было проверить на повреждения — везде. По-хорошему для этого нужен врач или человек, хоть отчасти разбирающийся в этом. У Есана была знакомая медсестра, с которой он в достаточно доверительных отношениях, потому что она несколько раз выручала их. — Он может помочь и… — Потом, — Уен снова замотал головой. — Он же тоже приедет. А Сану нужна поддержка, он, наверное, думает, что у меня неожиданный клиент. Последнее слово Уен едва выдавил из себя. «Клиент» в контексте звучал совсем иначе. И Сан, и Есан сойдут с ума, когда узнают, что случилось. Но Минги не имел никакого права сейчас спорить с другом. — Давай мы отвезем тебя домой и умоем, хорошо? — Минги совсем невесомо похлопал ладонью по уеновой лопатке и повернул голову. — Мы влезем втроем? Последний вопрос уже был адресован Юнхо. Тот сидел позади них на полу, на пороге туалета, прислонившись спиной к дверному проему. Такой же, как и они — со сбитым, наполненным тревогой рваным дыханием, с проникающим в каждую клеточку тела страхом и растерянностью. Он поднял взгляд — с первого взгляда спокойный, но присмотревшись, Минги легко видел то же самое отчаянное бессилие. Юнхо все же коротко кивнул и первый поднялся на ноги. Минги медленно начал подниматься, поддерживая Уена. Колени последнего подкашивались и, кажется, сил не осталось ни в одной части тела. — Могу понести тебя, давай? — Принца своего на руках носи, — хмыкнул Уен, но от Минги не отлипал. Он цеплялся за его кофту, пока Минги продолжал обнимать и придерживать за плечо. Брошенная фраза — отозвалась теплом. Ублюдки действительно поломали Уена — но не до конца. Его Уен все еще был здесь. Он ведь не сдался. Не сдавался до последнего, хотя и понимал, что ему от этого будет только хуже. Мама Минги учила этому их обоих, потому что мать Уена научить его этому не смогла. Уен не винил ее. Совсем нет. Вероятно, она просто не успела. Необходимость продолжить работу и зарабатывать деньги, чтобы Уену же было на что жить, прижала ее. Пусть Уен и сказал, что сломали только его, а не его кости, Минги осознал — настоящий Уен еще не сломлен. И долг Минги — сделать так, чтобы этого никогда не произошло. В салоне пикапа трем мужчинам сложно сидеть в комфорте, но Уен был всяко поменьше в размерах, чем Юнхо или Минги, да и лип к Минги будто в поисках тепла. Вероятно, тому в самом деле было холодно, потому что его тело ослабело из-за пережитого. Минги попросил включить печку, несмотря на летний месяц за окном и вполне себе теплый вечер, и растирал уеново плечо. Много времени добраться до нужного дома не потребовалось. Многоэтажка была похожа на ту, где жил Минги. Минги взял ключи и повел их — такой же затхлый подъезд, засранный лифт, но тут хотя бы не мигала лампочка и не хрипел динамик. В квартире Минги довел Уена до ванны и оставил — тот убедил его, что справится сам. На кухне они сидели молча. Минги курил, глядя в окно и позволяя мыслям рассеяться. Хотел хоть немного разгрузить голову. Юнхо рядом — тоже молчал. Через пару минут он устало опустил голову на плечо Минги. — Ты в норме? — тихо поинтересовался Минги, ткнувшись носом в чужие волосы. Он почувствовал, как Юнхо кивнул. — Ты знаешь, кто это сделал с ним, да? — Да. К сожалению или к счастью знаю. Босс и «псы» — те, кого нельзя злить и переходить дорогу. Ни при каких обстоятельствах. Это даже не приговор к смерти — а просто к страданиям, — Минги выдохнул дым и поломал окурок о пепельницу. — Пиздец, — выругался Юнхо, и Минги мягко погладил его бедро. И ведь с этим остается только смириться. Как же это бесило. Бесило до колючей ярости на кончиках пальцев, до сводящихся челюстей. Минги ненавидел все — эту систему, этих людей, эту безысходность. Поток мыслей прервал звук двери. Уен вышел из душа, укутавшись в махровый халат. Те куски кожи, которые были видны, были раскрасневшимися и натертыми. Минги подумал, что он наверняка пытался стереть с кожи чужие прикосновения. Уен вжал голову в плечи, и хотел пойти в сторону кухни, но пошатнулся, поэтому оперся рукой о стену. Минги с Юнхо подскочили к нему и помогли дойти до кровати. — Позвони им, пожалуйста, — пролепетал Уен в адрес Минги, пока Юнхо помогал ему кутаться в одеяло и растирал плечи, словно тому все еще было холодно. Минги кивнул и оставил их в комнате. Время на часах говорило о том, что бой либо уже кончился, либо вот-вот завершится. Но на пробу Минги все равно набрал номер Сана, однако ожидаемо ответа не было. Поэтому он позвонил Есану. Ком встал поперек горла. И как он вообще должен сказать это? Как сообщить друзьям, что близкий друг одного и возлюбленный второго был изнасилован, потому что он хотел спасти одного из них? — Да? Минги-я? Ком царапал горло, и попытка выдавить хоть слово приносила едкую боль — только вот ее придется терпеть. — Есан, бой кончился? — Да, — настороженно отвечал Есан. — Сана осматривают, но он, вроде, особо не пострадал. Минги, что случилось? — Ты один? — Я… блять, сейчас, — шорох в трубке и шум на фоне дали понять, что Есан искал другое место для разговора. — Говори. — К Уену приходил босс и «псы». Он живой и в сознании, мы сейчас у него дома, он сходил в душ и лег, но его надо осмотреть, я не знаю, вдруг что-то повредили, я не знаю, Есан, это такой пиздец... — Минги закрыл глаза ладонью. Зажмурился в надежде, что образ сжавшегося в углу Уена пропадет из-под век, но это не помогало. Нотки паники пробрались во вдруг сорвавшуюся речь, и его остановило только тихое болезненное «о нет» в трубку. — Почему? — Уен, он… хотел Сана выкупить и предложил сделку. Босс узнал об этом и разозлился. — Твою мать… он был сегодня на бое. Он редко на такие посредственные бои приходит, а сегодня даже с «псами» был. Я-то думал, чего он злой такой… Черт. Мы скоро будем, я пошел за Саном. Минги вернулся в комнату — но так и остановился в проеме. Укоконившийся в одеяле Уен прижимался к Юнхо и лежал наполовину на нем, пока тот мягко перебирал черные чистые волосы. Юнхо заметил на себе изучающий взгляд и склонил голову в немом вопросе. Минги мотнул головой, не в силах сдержать легкую улыбку от увиденной картины. Дернул подбородком в сторону Уена и сложил две ладони у щеки, молча спрашивая уснул ли тот. Юнхо кивнул и ответил такой же слабой, уставшей улыбкой. Минги понимал, что Уен проснется, когда приедут Сан и Есан, поэтому не хотел разбудить. Кивнул еще раз Юнхо и ушел на кухню, чтобы сесть у открытого окна и снова подкурить. Через двадцать минут Минги увидел подъехавшую машину в окно и выскочивших оттуда друзей, поэтому вышел в коридор, ожидая их. Сан влетел в квартиру, открыв дверь своим комплектом ключей, и сразу накинулся на Минги. Минги действительно знал, что так будет, поэтому просто задержал дыхание, когда крепкие руки со сбитыми костяшками схватили его за воротник и с силой приложили к стене. — Почему ты не позвал меня сразу? — прорычал Сан, пока Минги ухватился за его запястья. Есан напряженно выглядывал из-за его спины. — Потому что, блять, ты был тоже под прицелом, — Минги понимал его эмоции и позволял ему эту злость. Вероятно, сам бы отреагировал также. — Прошу, Сан, сейчас главное не это… — Са-ан-а, — тонкий голос из комнаты парализовал всех троих в коридоре, и Сан спустя пару мгновений, отпустил Минги и рванул в комнату. Есан замер на половине шага, будто наткнувшись на препятствие в воздухе, но все же сжал кулаки и пошел следом. Сан подошел к кровати на слабых ногах и опустился на нее. Его лицо побледнело от страха и замешательства. Уен же выбирался из одеяла, в котором окончательно запутался, пока спал, и потом поднял глаза — выплаканные, иссохшие и кричащие болью и стыдом. Хотя последнего у него и вовсе не должно быть. Юнхо уже сполз с кровати и неловко натягивал на ладони рукава толстовки. Поджав губы, он отошел на пару шагов в сторону. Почему-то Минги подумал, что тот мог внезапно ощутить себя неуместно. Это читалось по его зажатому внешнему виду, и это внезапно принесло огорчение. Когда Минги увидел, как свернувшийся в комок Уен лежал на Юнхо, а тот перебирал его волосы, то ощутил что это было… Правильно? Так естественно, словно находиться рядом друг с другом они все предначертаны звездами, как бы банально ни звучало. Вот только каким бы уместным ни казался Юнхо рядом с ними — на самом деле его место было не здесь. Нельзя было об этом забывать. Правда, Минги не мог ничего с собой поделать. Видеть Юнхо таким потерянным, особенно хрупким на вид из-за всей этой ситуации, было невыносимо. Произошедшее почти сломало Уена — и повлияло на всех. Каждому нужно было с этой мыслью смириться. Принять ее и окончательно осознать. Минги — в том числе. Он не хотел бросать Уена, но тот сейчас был в надежных руках Сана и в заботе Есана. Вероятно, много людей вокруг уставшему Уену тоже будут восприниматься тяжело. Минги едва приподнял руку в сторону Юнхо — тот протянутой руке удивился, но лишь на мгновение. Он шагнул к Минги с каким-то облегчением и зацепился за его пальцы. — Мы оставим вас, — оповестил Минги. — Там в студии полный погром, я хочу навести порядок и придумать, чем дверь закрыть. Если что — звоните, ладно? — Хорошо, — кивнул Есан, севший на другой край кровати. — Ги. Минги посмотрел на окликнувшего его Сана. Тот сначала стыдливо потупил взгляд, но все же поднял его. Посмотрел в глаза прямо и пронзительно, как и всегда, когда он был искренен. Словно пытался всецело показать серьезность своих слов, чтобы подтверждение могли найти на поверхности взгляда. — Прости, что накинулся. — Я понимаю. Все в норме. Так же отреагировал бы, — Минги подошел к Сану и похлопал того по плечу. По дороге в студию они заехали и купили кусок фанеры, чтобы временно установить ее вместо разбитого стекла, плотные мешки для мусора и горшок для цветка — Юнхо прихватил его в последний момент. Возвращаться в студию оказалось тяжело. Голову заполняли кадры чужого страха и истерики, тревога и злость подступали к горлу тошнотой и мутили разум. Уборка помогла мыслям успокоиться и распределиться по полочкам. Слепая ярость и боль уступили место решимости. Собирая осколки в мешок и поглядывая на Юнхо, который пересаживал цветок в новый горшок, Минги думал о том, что босс никогда не оставит их в покое. Они всегда будут прыгать по тонкому льду, всегда будут держаться за край обрыва, пока на их пальцы не наступят, чтобы они отпустили последнюю надежду на выживание. Ничего не изменится. Если ничего не сделать. В конце туннеля оказался тупик, а значит надо прорывать дальнейший путь к свету. Самое сложное — принять это решение. И Минги это решение принял. Он должен что-то сделать. Должен найти выход. Он должен вывести босса из этой игры и дать им всем шанс на спасение.