играй музыка

      Руки дрожат от начинающейся истерики, в глазах плывет, а грудь сдавливает настолько больно, что Дима на секунду забывает как дышать. Он прислоняется спиной к холодной стене и скатывается по ней.       Ненависть — это все, что он может чувствовать к себе.       Роется в ящиках, пытаясь найти открытую пачку лезвий, и выдыхает тихо, когда наконец находит.       Метал приятно охлаждает кожу. Все тело будто бы горит в адском пламени, а боль и холод приводят в чувства, но лишь ненадолго.       Дима утопает в собственной боли. Ему это нравится. Настолько, что даже не замечает, как кто-то забирает из его рук лезвие. Приходит в себя через несколько минут.       Рука в мясо изрезана до самого локтя.       Это он сам сделал?       Кажется, сам.       А кто рядом?       А, Миша.       Дима не обращает внимания с кем разговаривал брат, лишь смотрит, как с руки стекает алая густая кровь. Так приятно, а сознание, как эти капли, так же быстро ускользает.       Матвеев старший без сознания падает на плитку. ***       Приходить в себя всегда тяжело. Дима морщится от количества белого и не понимает где он. В больнице что ли? Ну, ожидаемое место на самом деле, пусть подобное Дима и не любил, но иногда других вариантов не оставалось.       На тот свет еще не торопился.       — Опа, проснулся, — доносится радостный голос с соседней кровати, а Диме с трудом удается голову повернуть.       Где он вообще?       — Блять, ты только не ори, — у Димы голос хрипит и он старается аккуратнее сесть, разглядывая перед собой своего соседа.       — Ты как в рехабе оказался, горе? — все так же спрашивает незнакомец, а Дима и сам не в курсе почему вместо дурки его отправили в рехаб.       — В душе не ебу. Ты вообще кто? — Матвеев пытается вспомнить, что произошло до того, как он отключился.       Точно! Миша с кем-то разговаривал… Это он что ли его сюда определил? А зачем? Вопросов куча.       — Влад, наркоман-алкоголик, — так называемый Влад руку протягивает в честь знакомства, а Дима замечает синяки на сгибе локтя. Неудивительно, что он сюда загремел с таким, — Сам кем будешь?       — Дима, а у меня селфхарм, — здоровую руку протягивает Матвеев и пожимает руку соседа.       — Так как ты с ним попал в рехаб?       — Потому что у меня аутоагрессия. Причиняю себе боль, чтобы выместить всю свою ненависть к себе. Татуировки туда же относятся.       Дима улыбается, говорит все так легко, а у Влада в глазах блеск пропадает и он голову на бок склоняет.       — А нахуй ты это делаешь? Жить не хочется или че? — он говорит без наезда, просто спрашивает, а Дима плечами пожимает.       Он с самого детства себя ненавидит. Все унижали всегда и издевались, это вошло в привычку.       — Не знаю. Поэтому, наверное, и отправили на реабилитацию, — Дима сомневается, что сможет что-то изменить в отношении к себе, а Влад лишь замолкает и внимательно рассматривает нового соседа.       Тишина давит. Слишком сильно даже.       — Лучше так, чем свою злость на других вымещать, — вдруг неожиданно заключает Влад, а Дима лишь кивает.

Ведь это не насилие,

Со шрамами красивее.