Муза из кабаре

Приложенное к дневнику письмо

мадам Беранже Дюбуа

к мадемуазель Мари Бриссон

      «17 июня       Моя дорогая Мари!       Прости, что долго не отвечала на твои письма — наш переезд в Париж затянулся из-за работы Анри, и у меня не было возможности получить их сразу. Но я ни в коем случае не обижена на мужа из-за этого и надеюсь, что и ты не держишь на меня обиду. К счастью, больше никаких проблем не возникло. У нашего нового имения вид из окон открывается на саму реку Сену. Говорят, она ужасно грязна, а запах у неё хуже, чем от помойной ямы — прости меня за эти подробности, Мари, — но это всё неправда. Надеюсь, ты не имеешь предрассудков к Парижу, кои имела я. Как только мы приехали в имение, я сразу же прочитала все письма от тебя, Мари, а теперь пишу ответ. Слышала от Анри, что у тебя возникли проблемы с твоим романом. Как жаль, что я больше не могу прийти к тебе и утешить, как раньше! Обещаю, что приму тебя в любое время, даже без предупреждения! Мой муж работает редактором давно и знает, о чëм говорит. Пожалуйста, не обижайся на его слова. Хоть тебе Анри об этом не скажет, но мельком он посоветовал сходить в публичный дом, но я считаю, что это слишком! Прости, моя дорогая Мари, что пишу всё в таких подробностях, но это слишком важно для меня. Вместо этого посети кабаре недалеко от прошлого дома Анри. Мой муж сказал, что обязательно поможет. Жду письма обо всех новостях! Твоя Беранже!»       21 июня. Прочитав письмо, наполненное искренними чувствами моей самой близкой подруги, я подумала, что мне стоит послушать её. Последние несколько месяцев я работала над одним произведением, которое выпускала под мужским псевдонимом «J.B. Brisset» — это приключенческий роман, посвящённый безнадëжному романтику, убегающего от всех проблем к любовницам. Но моя проблема в том, что моего опыта не хватало для правдоподобного описания поведения девушек из публичных домов. Какими должны быть их движения? Слова? Конечно, я не раз встречалась с ними во время своих отъездов в столицу, даже пила чай с куртизанкой. Но, понимая и без слов Анри, я знала, что что-то не так.       По итогу всё пришло именно к тому, что через несколько дней я решилась посетить кабаре — как по мне, вульгарное место, где женщины танцуют, поют и выступают, а мужчины, пришедшие посмотреть на них, пьют и веселятся. По словам Беранже, это место находилось недалеко от дома Анри — мне пришлось расспрашивать про путь прохожих, скрывая красное от стыда лицо. Тогда я была готова развернуться и уйти: вернуться домой, позабыв о своём стыдливом побеге, сказать дорогой Беранже, что кабаре давно закрыт, и мне не удалось его посетить!       Тогда мне невероятно повезло с тем, что удалось набраться смелости для продолжения поисков. Долгих, но совсем не бессмысленных. Через некоторое время я услышала еле уловимые музыку и женское пение. Они были так далеко, что мне казалось: померещилось! не может такого быть! Если искать — найдётся всё.       И ни в коем случае не стоит судить книгу по обложке — иначе можно с лёгкостью пропустить суть и даже не заметить её отсутствие. Кабаре оказалось прелестным местом, хоть мой алый, словно закат, румянец слегка выдавал стеснение, которое я старательно пыталась спрятать. И во всём виноваты мои распутные мысли.       За всю свою жизнь я встречать со множеством мужчин. Часто ради написания книг, иногда — для любовного романа. Но я всегда предпочитала женщин мужчинам, и женские слова грели мою душу лучше, чем мужские. Многие девушки, встретившиеся за жизнь, обладали особым очарованием, от которого щеки рдели, и появлялось неподдельное волнение.       Стоило ещё давно признать — я люблю женщин. А я всё пыталась и пыталась с мужчинами. Но единственное, что приобрела, — неловкий, скорее стыдливый опыт.       В кабаре была небольшая сцена, вокруг которой стояли небольшие круглые столики. Люди за ними — в основном мужчины — выпивали, играли в карты, веселились, часто поглядывая на танцующих девиц. А какое там было представление! На сцене успело побывать множество женщин — все невероятно привлекательны. Одетые в сетчатые чулки, не все из которых оставалось до конца выступления на месте, магическим для меня образом то исчезая, то появляясь на их ногах, полупрозрачные корсеты, крепко завязанные шнуром на спине, и разноцветные цилиндры с перьями, различающимися пышностью и цветом.       Но только одна женщина сумела выделиться среди всех красоток. Она, только выйдя на сцену, уже успела заставить моё сердце трепетать. Мадам Эстель — её имя я узнала чуть позже — была высокой женщиной, изящно сложенной так, что каждое движение цепляло на себе взгляды. Перо тщетно ищет слова, чтобы воспеть её очарование. Эта женщина пленила меня не только красотой, но и харизмой. Она сияла на сцене! Уж точно мне не вспомнить, что происходило вокруг — мой взор был устремлён только на неё.       Мы часто встречались глазами, а Мадам Эстель подмигивала мне, отчего на моих щеках появлялся лёгкий румянец, как и у многих других в кабаре, кому она бросала быстрый взгляд. Иногда, забывая о том, где нахожусь, я хотела забраться на сцену и унести её отсюда, забрав полностью себе. Словно сорвать прекрасный цветок с клумбы, на который были направлены все взгляды. Мои мысли были постыдны!       Но я настолько увлеклась разглядыванием прекрасной Мадам Эстель, что не заметила, как к моему столику подсели трое мужчин. Они были одеты в дорогую одежду, хотя вели себя хуже, чем свиньи. Приличные люди — но звери глядели из глубин! Я ужасно испугалась в то мгновение. Но мне не хотелось тревожить людей вокруг, а уж тем более останавливать выступление. И, как назло, Мадам Эстель закончила свою часть на сцене, скрывшись за кулисы. Перспектива выпить алкоголь с девушкой, появившаяся с моей рассеянностью, оказалась сильнее благородства и манер, и мужчины, позабыв обо всём, стали донимать меня.       — Мадемуазель, — начал говорить тот, в ком находилось самое меньшее количество алкоголя, — кажется, Вы здесь совсем одна, а в таких местах одиноким девушкам есть дело только до одного!       — Я бы предпочла оставаться одна и дальше, — ответила в страхе я, вставая со своего места. — Доброй ночи.       Мой голос слегка дрогнул, и это тут же вызвало громкий смех у пьяных мужчин за столом. Сцена светила так ярко, что, несмотря на дальнее от неё расположение, вокруг было светло.       — Может, Вас не станет тревожить моя компания? — я услышала позади слишком знакомый женский голос. Я бы ни за что не забыла его. Обернувшись, в мои глаза бросилась голубоглазая красотка, совсем недавно стоявшая на сцене.       — Мадам Эстель, повеселитесь с нами хотя бы сегодня! — просил её остаться один из мужчин. — Мы не собираемся обижать Вас, Мадам. Что ж, давайте выпьем, господа!       Звонкий стук удара трёх стаканов ударил по моим ушам, но в этот момент произошло кое-что в сотни, нет, в тысячи раз потрясающее. Грациозные пальцы Мадам Эстель плавно обвили мою талию, слегка притягивая к себе.       — Женщинам не следует доверять, — еле держа стакан, ведал свою историю другой мужчина. — У меня были три жены и все — психопатки! Каждая считала своим долгом отнять у меня припрятанное от неё вино. Одна даже сказала: «Верша добро, я должен быть жесток». Ничего не понял, хотя запомнил на всю жизнь…       — Сам виноват, — ответил ему третий, — что довёл их до этого. — Лицо его сделалось необычайно расслабленным, а глаза закрылись. Похоже, тот уснул, но я так и не узнала, что там была за история.       — Милая, могу ли я узнать Ваше имя? Меня, как, наверное, Вы уже слышали, зовут Эстель. Это имя, не фамилия, — смеясь, отводила от столика с мужчинами меня она. Она делала всё с особой искренностью, и мне совсем не хотелось воспротивиться. Я представилась, и она продолжила: — милая Мари, здесь совсем душно. Не хотите ли выпить у меня в комнате? Это недалеко.       Видя, в каком хорошем Мадам Эстель настроении, я хотела согласиться, но долго сомневалась с ответом. Мне казалось, что мой отказ мог обидеть её.       — Полно Вам, Мари, — несмотря на моё молчание, продолжила она шёпотом. — Давайте выпьем. Вижу, Вы сильно напряжены. Впервые в кабаре?       — Ваша проницательность не видит границ, — смущëнно ответила я. В это время мы выходили наружу, и Мадам Эстель, придерживая дверь, пропустила меня вперёд. — Благодарю. Всё верно, я редко бываю в подобных местах. Видите ли, я пишу один роман, и мне нужно вдохновение для него. Но как найти в обычных вещах или природе? — продолжала я, не зная, почему так легко вышла на откровенность.       Мы шли по тускло освещённому коридору, а вокруг было множество дверей, ведущих в неизвестные мне комнаты. На некоторых из них висели таблички с именами, множество из которых мне было незнакомо.       — О чëм же Ваш роман, милая? — спросила она, но, заметив, как моё лицо покрылось красными румянцем, сменила тему. — Буду считать, что поняла, — посмеялась Мадам Эстель. — надеюсь, сегодня Вы найдете вдохновение. Вот и моя комната.       Как оказалось, комнаты с табличками сдавались в аренду работникам кабаре. Во всех тех, что мы проходили мимо, наверняка уже кто-то спал. Улыбнувшись, я осторожно зашла в маленькую комнату Мадам Эстель. Большую её часть занимала двуспальная кровать, выглядящая, на удивление, удобной. Напротив — стол с повернутым к нему спинкой стулом. Но ещё больше, чем общий уют, меня удивил приятный аромат ванили, вместо ожидаемого мной запаха сырости.       — Садитесь на кровать, а я пока поищу вино, — мягко толкая вперёд, сказала Мадам Эстель. — Или, милая Мари, мы обойдёмся без него?       Я и не знала, что делать в такой ситуации! Моя любовь к женщинам, нарочно спрятанная глубоко в сердце, в этот момент, словно вулкан, не сумела сдержать себя, вырвавшись на Мадам Эстель. Наверняка, она ждала моей бурной реакции. Границы между например полностью стёрлись. Я чувствовала цветочный аромат от её алых губ и отчаянно хватала плечи той, кто вскружила мне голову. Каждый мускул моего тела напрягался в ожидании будоражащих касаний мягких подушечек пальцев Мадам Эстель, ласково зовущей меня милой Мари…

      

Приложенное к дневнику письмо

мадемуазель Мари Бриссон

к мадам Беранже Дюбуа

      «24 июня       Дорогая моя Беранже!       За эту неделю произошло столь много событий, что даже не знаю, как уместить всё в одном письме. Для тебя я бы хотела писать огромные мемуары, в которые вложу всю себя, но сейчас я занята продолжением романа, который забросила. Надеюсь, у тебя всё хорошо, и твой с Анри переезд не затянулся слишком надолго. Конечно, ты хочешь узнать всё, что произошло с тех пор, как я написала прошлое письмо. Скоро приеду к вам в Париж и сама расскажу обо всём. Твоя Мари!»