Музыкальные руины

      Стоя в опустевшем доме, я всё ещё помню, как тонкие пальцы ловко извлекали мелодичные звуки, складывающиеся в композиции. Это была классика из стоящих на полке нотных тетрадей, а также собственные произведения: сначала не очень складные, но со временем становившиеся всё более гармоничными и сложными. Я помню его голос и смех, помню, как Он учил играть свою маленькую дочь, помню Её крошечные ладошки.       И эти воспоминания греют мне душу, поддерживают в моём вынужденном одиночестве.       Иногда в дом наведываются гости: крысы и птицы, а ещё, гоняющие их, дворовые коты. Порой кто-то из них пробегает по мне, беспорядочно и испуганно, из-за издаваемых мной звуков, стуча лапами по клавишам, порождая какофонию. Это ужасно, но всё же в эти моменты я всегда вспоминаю Его дочь. Она также иногда стучала по клавишам. Да, звук был отнюдь не красив, но сейчас я с теплотой вспоминаю о Ней — ужасно тоскую. Мне хочется, чтобы меня коснулся человек, чтоб сыграл что-нибудь, пусть даже просто постучит по клавишам, но с улыбкой и радостью…       И однажды появилась Она. Она была невысокой и красивой. Её сопровождал молодой человек. Они не ожидали увидеть меня. Он говорил, что играть на мне не стоит, ведь я уже долго здесь стою, и из-за этого, вероятно, расстроено. Но Она всё равно подошла, аккуратно провела пальцами по клавишам, ловя каждый звук. И в Её лице читалась радость: алые губы растянулись в улыбке, а голубые глаза блестели от восторга.       — Хороший звук, — бросила через плечо Она своему спутнику, принимаясь наигрывать простые этюды, видимо заученные когда-то давно.       — Не знал, что ты играешь.       — Я давно не практиковалась — последний раз играла лет десять назад. В музыкалке…       Струны дрожали, разливая по опустевшему залу давно забытые звуки. Мы не заметили, как стемнело, увлёкшись музыкой. И мне было ужасно больно видеть, что Они уходят. Но меня утешало, что Они хотели вернуться, и девушка даже хотела меня забрать. Она упрашивала об этом спутника, и Он начал давать слабину.       С тех пор во мне поселилась надежда, и мне оставалось только ждать. А это я отлично умею. Меня уже не так сильно раздражали животные. И ещё меньше они меня волновали после того, как Они вернулись — Они сдержали слово! И пока Она играла, Он пристально осматривал меня и измерял.       — Послезавтра приедет мой брат, и мы ночью вывезем его.       Подытожил Он, убирая в рюкзак рулетку. И в этот момент мне хотелось сделать, как Она — кинуться к нему на шею и расцеловать. Наконец, у меня снова будет дом! На мне будут играть, будут любить. Каким ещё может быть счастье для вещи?       «Ещё два дня,» — стучало в мыслях. В пустой комнате не было часов — приходилось в нетерпении буквально отсчитывать время по секундам до долгожданной встречи. В назначенный день мысль о скором обретении дома казалась практически ощутимыми.

Ох, это сладкое слово «дом».

      Не удивительно, что первые же услышанные шаги, показались мне Их шагами. Но нет: было слишком рано, ведь солнце ещё было видно через одно из пыльных окон, и звуков было слишком много. В комнату ввалилась компания из четырёх людей. Они тоже постучали по клавишам, смеясь и переговариваясь. А после один из них расхохотался, обливая меня неприятно пахнущей жидкостью, выплёвывая её и выливая из банки. Это было явно не специально, но всё же мерзко. Со мной раньше никто так не поступал! И другой человек, видимо, негодуя, как и я, решил преподнести урок приятелю — он ударил его по затылку. Только вот на этом ничего не закончилось: они начали кричать, а там уже завязалась драка.       Это было жуткое зрелище, но самым ужасным было то, что порой они толкали друг друга и налетали на меня, раскачивая. И в какой-то момент мне не удалось удержаться.       Стук от моего падения и натянутый бас струн оглушили присутствующих. Рухнувший на меня человек нещадно давил своим телом на клавиши и деревянный корпус, терзая приятелей мелодией своего провала. Второй человек захотел помочь ему встать, но вскоре и он растянулся на мне. Корпус жалобно заскрипел, хрустя.       Возня продолжалась ещё какое-то время, а потом им взбрело в головы проверить меня на прочность — выдержало же падение и двоих человек.       По комнате разносился скрип, кряхтение, их смех и голоса. Это продолжалось, пока человек провалился внутрь — корпус не выдержал. Мне хотелось его ранить, распороть ему в отместку кожу и плоть, и мне это удалось — человек взвыла, в негодовании нанося удар.

      Я не люблю ударные инструменты, но сегодня мне прелставилась возможность стать одним из них.

      Всё стихло, когда с улицы послышался шум двигателя. Они сбежали, оставляя разбитый корпус, порванные струны и выбитые и разбросаны по комнате клавиши. Именно в таком состоянии меня и нашли Они. Её голос был пронизан печалью и злостью. Молодые люди тоже негодовали, а мне было грустно, и единственной мыслью было то, что я останусь в этом пустом доме навсегда, что меня доломают, и никто больше не услышит мой голос, Она, и вообще никто, не сыграет на мне. Как пианино или даже как тумба, я больше не смогу приносить пользу людям.       Но это место не стало моей могилой — Они собрали мои запчасти, пересчитав все зубы-клавиши, и забирали с собой.

Неужели домой?