С̶а̶м̶о̶к̶о̶н̶т̶р̶о̶л̶ь̶

Горячая вода расслабляет уставшее тело шиноби, немного примиряет с безрадостной реальностью, но порадоваться приятному уединению в горячем источнике Мадара не успевает. - Учиха. - холодный презрительный тон вместо положенному младшему и слабейшему уважительного приветствия. - Надеюсь, вода не отравлена. Струна терпения, и без того давно истончившаяся до самой тонкой лески, лопается с оглушительным треском. Видят Ками, Мадара терпел. Терпел во имя Хаширамы, во имя забрезжившей на горизонте новой мирной эры, во имя строящегося общего селения, во имя каждого в клане Учиха, которому не придётся умирать на поле битвы с Сенджу. Его самоконтроль два месяца был безупречен. С момента подписания мирного договора притворство для Мадары превратилась в рутину. Сжать зубы, закусить щёку изнутри до крови, натянуть улыбку, игнорировать козни бледной моли, быть выше завуалированных оскорблений, думать о том, что Изуну погубила война, а не одна конкретная язвительная белобрысая сволочь. Согласиться на совместную миссию и пообещать Хашираме присмотреть за его белобрысым ублюдком младшим братом. Но не для того кот пощадил убогую бледную мышь, чтобы та, возомнив себя сиба-ину, постоянно принижала его достоинство. * * * * Предпочтения у Мадары имеются, настолько не подходящие его мрачной репутации, что он никогда ни с кем не делился ими вслух. Будь у него выбор, он предпочёл бы сбросить напряжение в обществе двух опытных гейш постарше. Не трахать их, нет. Какое отвратительное безвкусие. Слушать приятную слуху музыку, любоваться их грациозным танцевальным искусством, принимать чай и саке из их маленьких изящных ручек, наслаждаться хорошей беседой и, возможно, только возможно, их маленькие мягкие ручки под полами своего кимоно... если на то будет настроение. Белый Демон привлекательным Мадаре не казался, как и всем, у кого есть зрение. Но поблизости не имелось чайного дома, только собственные взбешённые демоны, горячий источник в скалах и Тобирама Сенджу, которому давно стоило преподать урок. Белый Демон не сопротивляется и молчит, впервые за долгое время не просто презрительно декларируя, что Учихи равно опасность, но впервые в полной мере с заключения мира осознав значение своего лозунга. Мадара меняет своё мнение. Всё же оказывается, что Белый Демон тоже может быть сексуально привлекательным. С лёгким румянцем на скулах от горячей воды, разморённый, заторможенный, сдавшийся, откинувший голову на плечо Мадаре. Такой Тобирама не вызывает желания его убить особо жестоким способом, но вызывает другого рода определённые желания. Мадара ограничивается руками. Своими желаниями он займётся позже, уже по прибытию в Коноху, с комфортом расположившись на футоне, вспоминая как стонал и изгибался в его руках попивший Учихам немало крови Сенджу. Каким покорным и тихим он может быть. Что ему и одного пальца слишком много. Как он стонал и кусал себе губы одновременно.... Даже немного жаль, что этому суждено произойти лишь раз. Тобирама Сенджу больше не посмеет портить кровь Учихам. * * * * Утром Мадара просыпается в превосходном настроении, предвкушая тихую спокойную дорогу в Коноху в последний день миссии, но его надеждам не суждено сбыться. По пути Тобирама Сенджу язвит вдвое больше и втрое острее обычного.