Unshackling

      Чан просыпается всего через несколько часов. Он слышит, как кто-то ходит внизу на кухне, скорее всего, Чанбин ставит кофейник для Сынмина — и остальных, но в основном для него. Это заставляет Чана слабо улыбнуться, но он пока не встаёт. Вместо этого он смотрит в потолок, погружённый в свои мысли.              Ему потребовалось некоторое время, чтобы заснуть, после того как он лёг ранее в кровать. Не в силах перестать думать об их плане, он несколько часов ворочался с боку на бок, прежде чем наконец-то отключится.              Сейчас, пока он лежит в кровати в размышлениях, его преследуют воспоминания о собственном проведённом времени в Кольце. Теперь он ещё более благодарен тому, что никто из его семьи не стал жертвой в этом побеге.              Он не мог представить, что нечто подобное бы сделали с Чанбином, не говоря уже о Хёнджине или Джисоне. И людей, скорее всего, использовали бы как приманку, если бы их поймали. Он зажмуривает глаза, когда в его голове возникает картина с телом, которое падает на ринге.              Кровь. Повсюду. Кровь вампира заполняет его рот, когда он вцепляется в шею бывшего друга. Но Чан ослеплён жаждой крови и просто впивается сильнее. Почти слышит, как рвётся плоть, когда он кусает и рвёт. Тело падает на пол, когда он, наконец, чувствует, что жизнь покидает их тела.              Его внимание отвлекается от тела друга, лежащего у ног, когда человека бросают в яму. Он не помнит и его не волнует, что человек уже в крови и избит, прежде чем его толкнули в яму.              Он даже не колеблется, прыгает вперёд и вцепляется. Свежая кровь, человеческая кровь, наполняет его рот, когда он кусает. Люди слабо сопротивляются, когда Чан кусает сильнее, у них едва хватает сил, тщетно пытаясь оттолкнуть его.              Затем к нему прикасаются чьи-то руки. Они открывают ему рот и оттаскивают его, прежде чем он успевает взять достаточно крови для полного восстановления сил. Он глотает кровь, когда его вытаскивают из ямы, задыха…              Стук в дверь вырывает его из собственных мыслей, и он лежит, задыхающийся и дезориентированный, пока стук не раздаётся снова. Он прочищает горло и вытирает слёзы с глаз.              — Войдите. — Он съёжился от дрожи в своём голосе.              Дверь распахивается, и появляется Чанбин. Другой смотрит на него всего несколько секунд, прежде чем забраться к Чану в кровать.              Чан пользуется редкой возможностью, которую Чанбин спокойно даёт ему, и прижимается к нему. Он кладёт голову Чанбину на грудь, закидывая руку и ногу на другого, пользуясь моментом. Чанбин обычно не обнимается и не разговаривает с Чаном, предпочитая поддерживать его действиями, поэтому объятия очень ценны.              Чанбин некоторое время ничего не говорит, и Чан тоже не произносит ни слова. Они просто расслабляются в присутствии друг друга, слушая, как кто-то начинает возиться на кухне. Они нарушают тишину, только когда слышат шаги второго человека.              — Воспоминания? — Шепчет Чанбин вопрос, уже зная ответ.              — М-м-м.              — Мы разберёмся вместе с этим, хён. Всё будет хорошо. Ты наш лидер, но не забывай позволять им самим принимать решения, хорошо, хён?              Чан вздыхает, прежде чем промычать ещё одно "да". Он знает, что не одинок, что другие так же сильно хотят помочь, но Чан единственный, кто был в Кольце раньше. Точнее, Сынмин тоже был там, когда вытаскивал Чана, но он никогда не видел ни одного боя. Чан единственный, кто знает, по-настоящему знает, что там происходит.              Он не может не бояться за свою семью, эти воспоминания последнее, чем он хочет поделиться с семьёй, но понимает, что Чанбин прав. Он просто должен доверять своей семье и знать, что они понимают.              Чанбин больше ничего не говорит, зная, что Чану сейчас больше всего нужно утешение. Чан всегда благодарен Чанбину, но прямо сейчас это снова настигает его. Он не был бы здесь без своего лучшего друга.              — Спасибо, Чанбин-а. Я люблю тебя.              — Айш, хён. Не смущай. — Чанбин скулит, пытаясь оттолкнуть Чана, но тот только смеётся, прижимая его ещё сильнее.              Они наконец спустились вниз после того, как Чанбин выпрыгнул из кровати, когда Чан попытался поцеловать его в щёку.              Чан находит его за спиной Сынмина, пока тот пьёт кофе и читает у кухонного островка. Он подмигивает и посылает воздушный поцелуй, когда они встречаются взглядами, и смеётся, когда Чанбин морщится и прячет лицо в шее Сынмина.              Сынмин, ничуть не смущённый, просто делает ещё один глоток кофе и переворачивает страницу книги.              Он разворачивается, чтобы пойти приготовить себе кофе, но его прерывает звонок телефона. Достаёт телефон из кармана и видит, что это Хонджун. Он говорит об этом остальным, прежде чем ответить, не замечая, как Чанбин немедленно достаёт свой телефон.              — Алло? — Чан отвечает, отказываясь от кофе и направляясь к столу в столовой.              — У меня отличные новости, хён. Хотя, "отличные" не совсем подходящее слово, но, тем не менее, у меня новости.              — О? — Он ощущает на себе взгляды Чанбина и Сынмина, а его голос выдаёт нервозность.              — У нас уже есть способ попасть в это место. Оказывается, у ковена Санён-хёна двоих похитили несколько месяцев назад. — Это заставляет ахнуть всех троих, двое других явно слушали звонок.              — Что? Кого похитили? — Чанбин и Сынмин в этот момент оба переместились за обеденный стол, поэтому Чан переводит свой телефон в режим громкой связи и кладёт его перед собой.              — Джуёна и Эрика. — Три потрясенных крика доносится из дверного проёма, где только что появились остальные члены их семьи, за исключением Феликса.              — Что с ними случилось? — Чан жестом приглашает остальных сесть с ними за стол.              — Они не знают точно. Джуён и Эрик ушли поесть и не вернулись. Они подтвердили, что были в ресторане, но домой так и не вернулись. Их ковен взял их след всего пару недель назад, и на прошлой неделе наконец отправили кого-то внутрь.              — Кто там? Как думаешь, мы могли бы отправить кого-нибудь из наших туда тем же образом?              — Чанмин расследует прямо сейчас. Он там всего около недели, поэтому не отсвечивает, но уже знает о нескольких слабых местах. Санён-хён сказал, что можно взять одного из наших, мне просто нужно узнать, кто пойдёт, и он сообщит своему контакту.              Чан открывает рот, чтобы ответить, когда с другого конца стола раздаётся голос.              — Я пойду.              Глаза Чана расширяются, когда он смотрит на их младшего.              — Я пойду, хён. Сынмин помог тебе в прошлый раз. На этот раз я справлюсь. — Чонин садится прямо, его взгляд ужесточается, пока он говорит. Смотрит прямо на Чана — он серьёзен.              Чан оглядывает сидящих за столом, каждого, не видя ни у кого возражений, и когда его глаза встречаются с глазами Чанбина, тот просто едва заметно кивает ему, и Чан сдаётся.              Доверяй своей семье, верно.              — Чонин пойдёт. — На том конце наступает минута молчания. Он, скорее всего, не ожидал, что Чан так легко уступит.              — Я передам Санёну. — Хонджун заканчивает разговор, и вокруг воцаряется тишина.              Чан поднимает взгляд на Чонина, который смотрит на него широко открытыми глазами. Чан улыбается, сдержанно, но искренне.              — Что? Передумал, Инни?              — Нет! — Чонин смущённо улыбается своему крику. — Я просто ожидал ещё немного поспорить, хён.              Улыбка Чана кривится, когда это вызывает смех почти у всех на кухне. Он знает, что чересчур опекает, особенно людей, просто он такой, какой есть, поэтому просто качает головой и смотрит на Хёнджина рядом с ним. Именно тогда он понимает, что Феликса нет.              — Где Феликс, Хён?              — Он всё ещё спал, когда Бинни-хён прислал смс с просьбой спуститься, поэтому мы оставили его отдыхать.              — Мы оставили дверь открытой, чтобы он слышал нас на кухне и не пугался. — Вмешивается Джисон, зарывшись головой в холодильник, без сомнений, в поисках пакета с кровью.              — Отличная идея, ребята. — Вместе с комплиментом он взъерошивает волосы Хёнджина, чем вызывает у него яркую улыбку.              Они быстро перешли к готовке и поеданию завтрака. Облегчение от того, что у них появился план и следующий шаг, перекрыло любые сомнения и беспокойство за Чонина.              Они как раз садились за стол, когда на кухню робко вошёл Феликс. Видно, что мальчик только проснулся. Его лицо опухло ото сна, а волосы были растрёпаны.              Раздаётся совместное "доброе утро", и его лицо расплывается в застенчивой улыбке, когда он присоединяется к ним за столом. Чан ждёт, пока Феликс закончит со своей яичницей, тостами и кровью, прежде чем сказать ему, что у них есть план.              Они вкратце рассказали его Феликсу, в действительности не рассказывая о других похищенных. Мальчик выглядел таким обеспокоенным тем, что Чонин пойдёт, что никто из них действительно не хотел напоминать об этом.              — Мы вытащим твоего хёна, Ликс. Я обещаю. — Чан взъерошивает волосы ребёнка, прежде чем все ненадолго расходятся.              Чан идёт в кабинет, намереваясь подождать там, пока Хонджун не позвонит ему с дополнительной информацией, поскольку до тех пор ему всё равно нечем заняться. Остальные разбрелись по разным частям дома, и Чан оставляет дверь открытой, чтобы слышать шаги в доме.              Это то, чем он занимается, когда по-настоящему напряжён, звуки передвижений его семьи по дому, живых и дышащих, всегда успокаивали его. И он продолжает делать так в плохие дни, терпя добродушное поддразнивание Чанбина. Он улыбается про себя, когда слышит тихий шёпот по всему дому.              Наконец, повернувшись к своему ноутбуку, Чан пытается отвлечься работой, пока ничего не услышит.              Пять часов спустя у него звонит телефон.