Номер девятнадцать

— Сегодня мы увидим лучший матч из пяти сетов, которого все так долго ждали! «Даймонд» играют против «Бланджер». Команды сразятся в полуфинале и покажут нам настоящую бурную игру. Поздравляем болельщиков «Даймонд» в победах команды над другими соперниками! Эмоции болельщиков на трибунах зашкаливают, всем присутствующим не терпится увидеть матч. — Комментатор сделал паузу, на фоне послышался шелест листков бумаги. — Форма «Бланджер» белого цвета с жёлтой полосой, их соперники одеты в голубую форму.       Шастун вышедший на поле среди своих друзей, посмотрел на трибуны. Куча людей заполонили кресла, размахивая формой спортсменов, что-то неразборчиво крича. В глазах всё мелькало. Сердце колотилось, как бешеное.       Ещё пару лет назад он, будучи маленьким ребёнком, сидел на этих креслах, размахивая футболкой команды, за которую болел, а теперь стоит здесь, и с минуты на минуту, будет сражаться за титул чемпиона России.       Парни похлопали друг друга по рукам и разошлись в разные стороны. Заняв каждый свою позицию, пятеро обернулось на падающего Эдуарда. Их одногодка был крупного телосложения: широкие плечи, мускулистые руки, по которым было видно, что под спортивной формой скрывался пресс. Мощные ноги в кроссовках шагали за пределы поля.       Напряжённое лицо Выграновского, отражающее волнение, рассматривало соперников. Другая команда в полуприседе, облокачиваясь на колени, смотрела в ответ.       Разбег, шатен подбрасывает мяч вверх, отталкивается от земли и сильно бьёт по нему правой рукой. В воздухе слышен громкий гул. Либеро противников принимает удар и отдаёт нижнюю подачу. Антон Захарьин у сетки подбрасывает мяч вверх, после чего доигровщик перебрасывает его обратно. Команда «Даймонд» не дают мячу упасть, разыгрывая и перекидывая его раз за разом через сетку. — И вот, мяч снова оказывается у ребят. Игрок под номером 19 — Антон Шастун подпрыгивает вслед за мячом и бьёт по нему с траекторией вниз. Гол! Один – ноль в пользу «Даймонд»!       Товарищи победно обнимают друг друга, улыбаясь. На подачу снова встаёт 17 номер и в излюбленной манере производит подачу. Мяч попадает в сетку, натянутую над линией разделения поля. Разносится свист судьи. — Один – один. — Оглашает результат комментатор. — Переход игры к ребятам из Санкт-Петербурга, подающий Артём Гаус.       Молодой человек с перемотанными фалангами пальцев, подпрыгивает, отталкиваясь от земли и бьёт по мячу. Соперники не успевают среагировать и балл засчитывается в пользу команды в жёлтой форме. — Мяч попадает в руки Макарова и тот с лёгкостью поднимает его над собой. Шастун уже готов подпрыгнуть, дожидаясь своего сокомандника. Удар по мячу!       Выставленный блок, с поднятыми руками вверх, не защищает команду нападающих и мяч летит прямо вниз. На последней секунде Серёжа опережает его, подставляя пальцы рук, которые были почти полностью перемотаны эластичным бинтом. Парень с хвостиком упал на живот, быстро вставая, чтобы продолжить игру. «Этот пятый номер уже конкретно заебал», — думал Антон, смотря на то, какими магическими способами отбивал удары армянин. — Опасный момент! Матвиенко отбивает мяч и вот, номер 27 — Арсений Попов перебрасывает пас в команду противников. — Вопил во всё горло мужчина, комментирующий матч. — Три – один в пользу «Бланджер»!       Парни из «Даймонд» становились всё злее. Игра накалялась. Подача Гауса была довольно ожидаемой и Нурлан быстро подняв мяч, передал его Журавлёву. Шастун выбивает защиту, целясь прямиком в ноги Сергея.       Опешивший Матвиенко, который должен был принять этот удар на себя, подставил руки, согнув их в локтях и подбрасывая вверх, отбежал, давая играть сокомандникам. Попов перебрасывает мяч, вынуждая не защищаться, а играть, от чего Антон закатывает глаза, принимая вызов.       Мяч летит прямо на него и кажется, время замирает. Мысль за мыслью одолевают Шастуном. «Почему я здесь?», — проносится эхом в голове. Шарообразный предмет расплывается в глазах парня. Теперь на Антона летит три волейбольных мяча. — Номер 19 в растерянности! Такой обычный пасс и не отбить?! Вся зрительская трибуна болельщиков в недоумении, да и чего скрывать, мы тоже! — Разрывается комментатор.       Кажется сердце пропускает удар за ударом, иногда останавливаясь. Не помня, как отбил мяч, Шастун пустым взглядом, рассматривал соперников. Дышать становится тяжелее. «Когда там тайм закончится?», — подумал высокий. — Ещё один пас и удар! Прямо по рукам! Мяч отскакивает на поле и гол!!! — Кричал мужчина в микрофон. — Счёт сравнялся: три – три.       Тайм на тридцать секунд позволяет обеим командам передохнуть. — Чего как девчонки играете? Шастун, я знаю, что ты можешь прыгнуть выше! Журавлев, что за принятие мяча?! Соберитесь! — Давал наставления тренер.       Воля давно руководил парнями, начиная ещё с 2016 года. Благодаря тренировкам с Пашей, ребята заняли призовые первые места во всех краевых играх, а позже вышли на мир. К сожалению, игра не состоялась из-за санкций в сторону российских игроков. Но парни не отчаивались и выигрывали игра за игрой своих оппонентов в стране. — Надерите этим вонючкам зад! — Крикнул напоследок тренер.       Тяжёлое дыхание высокого было слышно Макару, который посмотрел на Шастуна вопросительно. Тот одобрительно кивнул, мол «беспокоиться не о чем». Но не совсем это имел ввиду. Беспокоиться, естественно, не о чем, потому что Антон ещё сам не понял, что с ним. — Заебал этот выпендрижник! — Сказал с нескрываемым призрением Журавлёв. — Паша? — Удивленно спросил его Илья.       Парень в весе посмотрел на друга снизу вверх, растирая свои икры руками. — Нет, этот... — Махнув в сторону соперников головой, посмотрел он на улыбающегося парня. — Попов. — Констатировал факт за недовольного Сабуров.       Антон оглянулся на знакомую фамилию и резко повернув головой, посмотрел на её обладателя. Шатен почувствовав на себе взгляд, оглянулся и ухмыльнувшись, наклонился, растирая икры.       Товарищи поддержали мысль Димы и разошлись по полю, готовясь атаковать противников после небольшого отдыха. У одного Шастуна в ушах звенело, из-за чего он не слышал ни публику, ни тренера, ни друзей.       «Давай, Антон! Ты можешь выстоять ещё хотя бы пол тайма», — уговаривал себя на работоспособность парень. Но организм, кажется, был давно на него в обиде и поэтому, делал всё абсолютно наоборот, дабы подставить своего хозяина.       Подача Саши, удар и мяч гуляет по рукам соперников. — Перекид через сетку, Макаров принимает пас, отбивая почти головой и передает игру Выграновскому. — Комментатор внимательно следивший за игрой, диктовал её действия.       Татуированный подбрасывает мяч у сетки, но удара от Антона, который должен быть, не поступает. В последнюю секунду обескураженные зрители наблюдают, как Журавлев принимает мяч и перебрасывает его соперникам.       В глазах двоилось, дышать стало невыносимо тяжело. Темнота. Боль в голове. Это всё, что помнил Шастун. Мышцы в ногах мгновенно расслабляются и тело бессильно падает на деревянный пол стадиона. — Парень, как ты? — Прыгая вокруг него, человек в белом халате протягивал к носу ватку с вонючей жидкостью. — М-м-м... — Высокий лежал, придерживая худой рукой живот, хмурясь от едкого запаха. — Воды, можно? — Еле проговаривая просьбу из-за пересохшего рта, попросил тот. — Воды дайте! Воды! — Кричал медик, от чего, казалось, голова расколется на три части и русый будет змеем Горынычем.       Медик обладал ужасно противным голосом, который взрывал ушные перепонки, и если бы он кричал на трибунах, наверное, его бы было слышно больше всех.       Бутылка с водой тут же оказалась у губ Шастуна. Делая несколько глотков, парень опустил голову обратно на лавку, вытирая влагу с верхней губы. — Ты как, Шастун? — Поинтересовался Павел, переживая за подопечного. — Сойдёт. Пять минут и я выйду на поле. — Какое поле? Лежи! За тебя Лёху выпустили. — На этих словах зеленоглазый поднялся и посмотрел на поле, на котором бегал Щербаков.       Сказать было нечего. Матч, который ждали все, в том числе и сами игроки, был пропущен Антоном. Ярость на себя — плохого, взяла выше крыши и он, сославшись на то, что хочет побыть в тишине, ушёл со скамейки в раздевалку. Пустое помещение резко наполнилось шумом ударов об железо. Русый со всей силы, что оставалась в его слабом теле, бил по ящику.       Кровь проступила, не давая ни шанса, скрыть преступление от чужих глаз. — Блять... — Тихо выругался он.       Откопав в рюкзаке бинт и перекись, парень быстро обработал рану, наложив повязку. «Так-то лучше, никто и не заметит», — подумал он.

***

      Под гул болельщиков и аплодисменты, «Даймонд» зашли в раздевалку. — Ну как можно было просрать со счётом пятнадцать – двенадцать! Просто не честно! — Кричал Сабуров своим коллегам. — Судью на мыло! Он засчитал им очко, когда я над землей пальцы держал, мяч об меня ударился! Вон, все пальцы краснющие! — Показывая на руки, Макар возмущался. — Антоха, ты как? — Спросил у него Эд, проходя мимо и закидывая футболку на плечо.       Выграновский любил похвастаться своим телом. Нужно сказать, что он имел право на все сто процентов так делать, потому что шикарный пресс и накаченные руки были идеалом, практически, всех девушек, и чего греха таить, Антона тоже. «Будь Эд более умнее и интеллектуально развитее, я б его трахнул», — думал когда-то кучерявый.       Татуированный посмотрел на грустного парня и подойдя поближе, присел на корточки. — Проиграли? — Сухо спросил Шастун, смотря куда-то мимо Эдуарда. — Тох, не перекладывай всю ответственность на себя! Это могло произойти и будь ты в строю. Никто не застрахован от проигрыша. — Начал успокаивать его Журавлев, понимая, к чему тот клонил. — Воля почему-то так не считает! — Сорвался с места высокий и подбежал к Диме. — Я! Я во всем всегда виноват, как вы еще не поняли? Всегда, когда меня нет в команде — проигрыш. — Кричал на все помещение парень. — Антош! Спокойно! — Дернул его Выграновский. — Не называй меня так! — Кинулся чуть ли не с кулаками уже на шатена, шипя сквозь зубы.       Уже в открытую держа Шастуна в замке из рук, Эд пытался не сорваться, чтобы не надавать буйному по роже. Нервы были на пределе у всех. Никто не был рад проигрышу. В раздевалку зашёл Паша и наступила тишина. — Чего орём? — Громко спросил тот. — Шастун, тебя что-то не устраивает? Если да, то ты знаешь, где дверь и где твои вещи, чтобы уйти и больше не приходить сюда. Лёша отличный парень. Им тебя и заменим. — На лицах, окружающих его ребят выпучились глаза. «Антона? Убрать из команды?», — думал каждый, осмысляя сказанное тренером. — Пожалуйста, хватит ссориться! — Сказал Ваш, отходя к своему шкафчику. — У меня уже в горле сидят все эти разборки. Паш, Антон не виноват. Просто признай это. — Я согласен с Сашей. — Заключил Выграновский, от которого никто не ждал этой речи. Шатен всегда поддерживал Волю, чтобы тот не сказал. — С Антоном перегиб.       Воля хмыкнул и недовольно вышел, хлопнув дверью. Все разошлись к своим ящикам, переодевая спортивную форму на обычную одежду. Только Шастун, так и продолжил сидеть на скамейке, смотря в пол. — Тох... — Обращаясь к парню, Макаров хотел было подойти к парню и присесть рядом, но его тут же остановили. — Не надо, Илья, не сейчас.... Спасибо. — По щеке пробежала скупая мужская слеза. «И после всего того, что я сделал, он обращается со мной... вот так?», — думал парень, накручивая себя, как нитку на бобину.       Товарищи разошлись, понимая, что трогать высокого сейчас абсолютно нет смысла. Попрощавшись, скорее, с воздухом, чем с зеленоглазым, парни вышли.       Отойдя от состояния ахуя, худощавый встал со своего места. «Надо домой собираться, а то троллейбусы перестанут ходить», — пронеслось у того в голове. Парень переоделся и осмотревшись по сторонам, не забыл ли он ничего, заострил свой взгляд на связке ключей.       Эту вещь он не забудет никогда. Каждый летний день гуляя вместе с другом, эти ключи, звенели при прыжках с крыши на крышу, при беге под летним грибным дождём. И даже помнит, когда Макаров пулей летел обниматься, забывая о ключах, висевших на шее, каждый раз плотно прижимая друга, доставляя ему колющую боль в груди. Но Антон ни разу не сказал ему об этом, потому что знал, как важна ему эта связка и как важны объятия с другом. Это были ключи Ильи.       На ключах болтался брелок лошади, который ему подарил Шастун. Товарищи очень любили этот брелок, также, как и то самое время — детства, беззаботности и счастья.       Русый подобрал ключи и быстрым шагом направился на поиски друга. «Нужно догнать», — думал он. Выбежав из здания арены, парень посмотрел по сторонам и найдя знакомые лица, пошёл в их сторону. — Привет, ребят, не видели Макара и Журавля? — Приветствуя каждого из компании рукопожатием, зеленоглазый обвел их взглядом. — Здорово, в паб, вроде, пошли. — Парень невысокого роста в короткой шапке, которая едва прикрывала кончики ушей, протянул пачку сигарет высокому.       Сунув быстрым движением сигарету за ухо, худощавый поблагодарил и быстро попрощался. Пересекая мокрый тротуар он подбежал к знакомым дверям старого бара. Зайдя в душное помещение, зеленоглазый осмотрел его и увидев Илью, радостно подошёл. — Макарыч, ты забыл! – Отдавая вещь владельцу прямо в огромную ладонь, сказал высокий. — Бля-я, спасибо большое! — Ответил тот, обняв со всей дружеской нежностью, которую мог проявить большой.       Ощутив на себе пристальный взгляд, кучерявый повернулся, ища глазами того, кому он принадлежал. Наткнувшись на фигуру, сидящую на диване, парень прищурился. Попов общался с друзьями, не отводя взгляда от худощавого.       Кажется, всем было все равно, потому что команда, так была рада победе, что не замечала ничего. Ни людей вокруг, ни стаканов, которые казалось, вот-вот упадут со стола на плитку, ни тем более, Арсения, который залипал в одну точку.       Антон смотрел на соперника, видя, как над ним открыто смеются. Взгляд глаз напротив говорил: «Ты ничтожество, посмотри на меня — у меня есть друзья, которые меня не бросают в тяжелое время, есть деньги, тёлки и слава». Накручивая в мыслях самого себя, русый сжал кулаки, не отрывая взгляда, забежал в туалет и подошёл к зеркалу.       Паника накатывала на хрупкое тело. В ушах отдавались звуки эхом, заставляя чаще вертеть головой. Включив кран с холодной водой на максимум, зеленоглазый набрал в трясущиеся руки воды и оплеснул лицо.       То ли зеркало было запотевшим, то ли в глазах снова мутнело, Антон не понимал. Но явно осознавал, что до панической атаки или потери сознания остались считанные секунды. Парень сделал пару шагов, открывая дверь, путаясь в ногах и падая прямо кому-то на грудь.