Удача

А какая нога правильная? Чонгук вот сегодня пробует левую. Спускает ее с кровати, и она, будто знала, подгибается, всю лодыжку пронзает болью, Чонгук смято матерится и плюхается на пол. Ясно, левая тоже не та. А какая та-то, блять?! Может, у Чонгука еще третья нога есть? Может, наступать нужно обязательно на мизинец левой ноги?! Или на левую сторону пятки правой ноги?! Как, блять, ему встать, чтобы день начался н о р м а л ь н о? — Да ты просто неудачник, — выносит вердикт Чимин. Чонгук хватается за волосы с тихим воем. Да, он просто неудачник. Это Чонгук понимает после того как встал на левую пятку правой ноги, на четвертый мизинец третьей ноги, на ноготь большого пальца руки и- — Твою мать, откуда у тебя третья нога?! — орет Чимин с порога, и Чонгук в него кидает пластиковую ногу, тут же прячась под одеяло с отчаянным кличем. Он просто неудачник. И дело даже не в ноге, с которой он встает каждое утро, ведь даже если Чонгук останется лежать в кровати, та обязательно пробьет ножками пол, пролетит все семь этажей, проламывая каждый, пока не упадет прямо перед столом завтракающей консъержки, а Чонгук не буркнет ей ядовитое: «Доброе утро», — из-за чего женщина обязательно подавится, отравится, помрет, и Чонгука посадят, и он попадет в камеру с самым латентным геем из возможных, который, вместо того чтобы выйти из шкафа, будет стабильно выбивать из Чонгука дурь, пока Чонгука из тюрьмы не выпустят, а выпустят его тогда, когда квартиру спишут за долги, а родственники отвернутся от него из-за ориентации, поэтому останется Чонгук с голой жопой на улице в горизонтальной ориентации, но даже так не сдохнет, потому что иначе некому будет притягивать к себе все несчастья этой планеты. Чонгук неудачник. Он даже почти смирился с этим. — Да блять, — да ни хрена не смирился. Вода из крана хлещет кипятком в разные стороны, кожа уже красная от ожогов, и все, что Чонгуку остается, это материться. Он вообще всегда так делает. — Да какого хрена? — хочется заорать ему, но он молча стискивает зубы, ручку в кулаке, еще и колени так друг к другу прижимает, что те хрустят. Если сломаются, Чонгук не удивится. Препод смотрит на него многозначительно, Чимин под боком сочувствующе, а Чонгук просто пялится в лист с вариантом контрольной, вопросов к которой им не скидывали! Потом окажется, что скидывали, но Чонгуку забыли сказать, да? — Да сука! Он так и пинает камень ногой, когда проезжающий мимо водитель окатывает его грязью из лужи с ног до головы. Это буквально, блять, единственная лужа в городе, ну какого хрена?! Камень еще вот так смачно летит, прямо вот в ноги навстречу идущему, и Чонгук прямо-таки видит, как он врезается в ноги проходимца, и проходимец воет, зовет ментов, дает показания, снимает побои, а дальше все уже по написанному выше сценарию. Тюрьма, латентный гей, долги, улица, жопа… Чонгук глядит на камень напряженно, а тот летит и летит, смачно, как метеорит в Челябинск, и реагирует Чонгук так же пофигистично. Ну быть пиздецу, и ладно, что бубнить-то? А потом метеорит, который камень, внезапно тормозит. Прямо у ног проходимца. Как по щелчку пальцев. Он его что, силой мысли остановил?! Чонгук думает, что ему впервые в жизни повезло. Типа, вау. Он не отшиб палец камнем чужаку, и его всего лишь облило лужей. Как там Хоби говорил? Надо учиться радоваться мелочам! — Я не сяду в тюрьму, — шепчет радостно под нос. — Воу, — незнакомец смотрит на камень, потом на Чонгука, — ты чего такой злой? Потом еще осматривает его пострадавшую куртку (та выглядит действительно жалко) и смеется, качая головой. — Кажется, понял. В этот момент мимо пролетает очередной лихач и все по той же, сука, луже, и Чонгук заканчивается как человек, беспомощно ожидая, как вся эта куча брызг обмажет их грязью с ног до головы. Еще беспомощнее смотрит, как все эти капли на незнакомца не попадают. Буквально. Они медленно подлетают к невозмутимому лицу и каждая, будто меняя свою траекторию, просто… огибает его изящную фигуру. На стене силуэт из грязи, на князе ни капельки. А Чонгук… А Чонгук злобно вытирает с лица грязь и, в два шага преодолевая разделяющее их расстояние, хватается за плечи незнакомца. — Отдай мне, — требует. Парень недоуменно моргает. — Прости? — Удачу свою, — цедит Чонгук, — отдай мне. Тебя ни одной каплей не задело, ты что, маг, блять? Парень беспомощно оборачивается на лужу, потом на Чонгука. Потом пожимает плечами и вжимает голову в плечи. — Я не маг, — зачем-то уточняет. — Но если тебе нужна моя удача, то забирай. Какой добрый. Чонгук моргает. Пелена злости (или зависти?) спадает с глаз, и парень — внезапно красивый — неловко улыбается. У него забавные пушистые белые-белые, как снег, волосы, а еще глаза такие лучистые и добрые, что даже стыдно становится. Неудивительно, что ему так везет, у него… как там говорит Хоби? Аура добрая, во. Прям Чонгук аж ослеп. — Забей, не надо, — грустно отмахивается. Отпускает плечи парня. Делает шаг в сторону. Поскальзывается на? Кожуре банана — Чонгук думал, что такое бывает только в мультиках, но потом родился — смачно падает на копчик. Кажется, он слышал хруст. — Ты уверен, что тебе не нужна моя удача? Скептичное прямо над головой. Чонгук смотрит на него снизу-вверх, высоко задрав голову и видит улыбающуюся моську того в ореоле божественного солнечного света. Не, ну чудо какое-то.

***

Чудо зовут Тэхёном. Ему, со слов парня, двадцать два (что на два года меньше, чем у Чонгука!) в свободное время он спасает котиков, а в занятое мир от скуки. То есть работает аниматором. Детским. Он тащит Чонгука в торговый центр, где и располагается небольшой клуб для всяких детских праздников, прячет в подсобке, и, пока Чонгук молча втыкает в стену и размышляет о бренности своего существования, успевает притащить какую-то забавную желто-синюю куртку и настойчиво просит ее надеть. — Я тебе миньон, что ли? — огрызается Чонгук. Тэхён вот улыбается. — Ну, конкретно сейчас ты больше похож на Грю, но мы это исправим, ладно? Прохладно — хочется огрызнуться, но Чонгук молча стискивает зубы и куртку все же надевает. А еще пьет принесенный Тэхёном чай, жрет печенья, хлюпает носом и совсем уже незлобно швыряет стаканчиком в мусорку. Промахивается. — Подожди меня тут, хорошо? — зачем-то просит чудо, ой, Тэхён. И Чонгук почему-то ждет. Он знает, что его день на сегодня не исчерпал количество неудач, что его ждет еще, оттого и предпочитает сидеть на месте, а еще, желательно, как можно ближе к тому удачливому парню, авось так невезти будет меньше? Он ждет с завидным упорством, несмотря на то, что у него сел телефон, над башкой решил лопнуть шарик с конфетти, а банка с жидким серпантином просто взорваться и обляпать уже новую, мать вашу, куртку странной тут же застывающей субстанцией. Чонгук флегматично глядит в стену напротив и моргает одним глазом. Возможно, планета просто схлопывается медленно от того, что самый удачливый и неудачливый человек встретили друг друга. Система лагает, выдает ошибку. «Неудачное соединение» и значок загрузки. Неудачное соединение — это о жизни Чонгука в целом. Вот он еще и зевает так смачно, что в комнате взрывается лампочка. В этот момент, кстати, в нее входит Тэхён. Стоит ли говорить, что все обломки облетают его, как по волшебству? Чонгук трясет головой, смахивая осколки на пол, и устало моргает. Тэхён тут же подлетает к нему. — Боже, — хватается за щеки Чонгука, поднимая его голову выше. — Ты не поранился? Что случилось? — Я случился, — мрачно. — Серпантин взорвался, шарик лопнул, лампочка тоже не выдержала моего присутствия. Тэхён смеется. Еще бы он не смеялся. Тут Чонгук весь обляпанный каким-то розовым дерьмом, на его рожу налипли конфетти, а вокруг осколки от лампочки. В темноте еще едва горит огненным нить накаливания. — Ты похож на подарок, — Тэхён аккуратно отклеивает с щеки Чонгука конфетти. — Такой сияющий. Да уж, его рожа сейчас прям сияет от счастья. — Как книга, — флегматично. — Подарок, который никто не оценит. — Я люблю читать, — это Тэхён так возражает. — Не пособия по сбору самолета, когда ты ветеринар. Это он вспомнил тайного Санту с первого курса. — Узнавать новое полезно, — с улыбкой. — Ты откуда такой вылез? — Чонгук справедливо возмущается. — Ты забавный, — невпопад отвечает Тэхён. — Я почему-то чувствую вину за то, что тут произошло, — зачем-то делится. — Хотя это ты в меня камнем пнул, — вспоминает. — Но ладно, вот, — отходит, снимает зачем-то с руки браслет. Неприметный такой, красный, на тонкой нитке с небольшим серебряным клевером. — Это тебе на удачу. Мне бабушка подарила. Вдруг поможет? Вдруг? Чонгук думает, что он прикоснулся к чуду. Глядит, как тонкие пальцы аккуратно завязывают ему на запястье браслет. С трудом дышит. А вселенная точно не схлопнется? А то тут Чонгук, кажется, влюбился. Отключившееся во всем торговом центре электричество прямо в тот момент, когда узел был завязан аккуратным бантиком, кажется самым зловещим знаком из всех возможных.

***

Чонгук в этот день над ногами не думает. Он вообще ни о чем не думает, спуская сразу обе и, ого, попадая в тапочки с первой попытки. Странность номер один. Кран не хлещет в него кипятком с самого утра. Странность номер два. Автобус не уезжает прямо перед носом. Странность номер три. Билет на зачете попадается самый легкий из всех. Странность номер четыре. Всего за этот день Чонгук насчитывает шестьдесят восемь странностей. Типа, серьезно, дверь, угрожавшая влететь ему прямо в нос, затормозила прямо перед лицом Чонгука, а потом со скрипом отлетела обратно! И все равно день дерьмовый. — Да что тебе не нравится? — Чимин закатывает глаза и кидает в Чонгука виноград. Промахивается. — Тц, на тебе реально будто барьер. Может, тот парень соврал о том, что он не маг? — Тэхён, — Чонгук жует булку. И даже не давится! — Что? — Его зовут Тэхён. — Да хоть Хёнтэ, какая разница? Этот парень тебе вообще-то жизнь спас. — То есть ты тоже думаешь, что рано или поздно я бы просто сдох, подавившись языком? Чимин ржет в кулак и машет свободной ладонью. — Воздухом, Чонгук. Воздухом. И все равно день дерьмовый. Чонгук глядит на тучи над головой и думает, что не так уж ему и везет. Сейчас вот дождь пойдет, а из-за того, что он с первого раза встал в тапочки, ногам стало жарко. Когда дверь не влетела в него, она отрикошетила в Юнги, а у того и так настроение всегда где-то на уровне ада. То есть если ему испортить его еще сильнее, то тебе потом в этот ад и спускаться поднимать это настроение, если не хочешь отлететь в рай. Еще вот зонт у Чонгука слишком яркий, чуть ли ни радужный, а настроение у него как раз на черную полоску, которой в этой палитре цветов нет. Вся в Чонгуке сосредоточилась. Ну бывает же такое — все хорошо, а настроения нет! Завтра будет лучше, и он сполна опробует все прелести жизни удачника.

***

Завтра лучше не будет. Не будет и послезавтра, и послепослезавтра, только Чимин подольет в полупустой стакан воды и поставит перед Чонгуком. — Вот, теперь он полный. — И? — А был? — Че? — Был каким? Чонгук смотрит на него, как на дебила. — Ну так? Каким был стакан? — Полупустым. — Вот! И тот радостно так хлопает в ладошки, чуть ли не притаптывая на одном месте. — Что вот? — Чонгук недовольно отпивает из стакана воды и морщится. Слишком холодная. — Полупустой, — Чимин тычет пальцем в стекло, — ты гребаный пессимист. Тебе никакая удача уже не поможет, смирись. Чонгук смотрит на стакан. Потом на Чимина. Потом думает, а распространяются ли чары браслета на защиту от пиздюлей Чимина? Вылить на него все-таки очень хочется. — А ты в лотерею не пробовал играть? — тот еще и вьется рядом, через плечо заглядывает. — Пробовал. — И? — Выиграл, — ни один мускул на лице не дрогнул. — А что так недовольно? — Скучно играть, когда заранее знаешь результат. Чимин закатывает глаза. Чимин еще много чего делает, тестируя удачливость Чонгука всеми возможными способами, даже пытается вылить на него ведро воды, но то выскальзывает из рук и рушится на ноги. После этого Чимин уже ничего не тестирует и ходит с костылем еще две недели. Чонгук смотрит на браслет и думает, что удача даже хуже, чем не. На нее свое плохое настроение не свалишь. Именно поэтому он тут. Стоит. Смотрит. Наблюдает. Тэхён вот в забавном костюме зебры из Мадагаскара носится за детьми, постоянно путаясь ногами со своим хвостом. Разве он у зебр должен быть таким длинным? Смотрит и загибает пальцы. Четыре. Тэхён смеется, обнимая подлетевшую к нему девочку. Пять. Качает головой, ярко улыбаясь и протягивает мальчишке руку. Шесть. Морщит нос, смущенно пряча лицо в капюшоне кигуруми. Семь. Чонгук не выдерживает, подлетая к Тэхёну на седьмой раз, и просто вздергивает его за руки на ноги. — Ты нормальный? — возмущается. — О, Чонгук, — тот улыбается. Опять, блять, улыбается, — работает браслет? — Ты семь раз навернулся! — Да, — кивает, — поэтому, полагаю, что работает, — улыбается еще ярче. Чонгук хватается руками за волосы и медленно оседает на землю. Мимо проносится девчушка со смачным куском шоколадного торта. Запинается. Торт огромным пятном отпечатывается на кигуруми Тэхёна. — Все в порядке, — он почему-то успокаивает еще ее. Гладит руками по волосам, вытирает слезы с щек. — Мы сейчас тебе новый торт достанем, ладно? Не плачь, моя хорошая. Охуеть. Чонгук глядит на него со смесью недоверия и обреченности. — Я не хотел, чтобы было так, — шепчет, когда Тэхён возвращается. Тот еще протягивает ему торт на тарелке, усаживается на пол, прямо рядом с развалившимся там Чонгуком. — Как? — тут же давится куском собственного торта и глухо кашляет. Чонгук даже не трогает его. Знает, что так Тэхён подавится еще сильнее. Сам через это проходил. — Вот так, — выгибает бровь. — Что всю мою неудачливость ты заберешь себе. Тэхён сипит что-то и машет на него ладонью. Боже, почему у него волосы в шоколаде? Чонгук со вздохом начинает вытирать рукавом толстовки измазанные лицо и волосы. — Что? — а Тэхён еще так взглядом его сверлит, лучистым этим, ярким, вытягивает голову. Аж мурашки по коже. — Ты красивый. Чонгук вздыхает. Ты тоже, блять, красивый. А еще отдал всю свою удачу просто первому встречному с улицы. Ты со всеми такой добрый? Или глупый просто? Объясните Чонгуку, он не понимает. — Забери обратно, — протягивает запястье, демонстрируя браслет, — он мне не помогает. Как бы удачлив я не был, мне все равно ничег- Тэхён мотает головой, отодвигая от себя руку Чонгука. — Нет, — хмурится, — не могу. — Почему? Тот внезапно мнется. Губу кусает, отворачивается. — Это глупо прозвучит, — вздыхает. Сзади на него рушится гора силиконовых кубов, ромбов и всякой прочей херни, накиданной в кучу детьми. Тэхён смеется, отпихивая их от себя. Чонгук чувствует себя виноватым. — Все равно скажи, — хмурится. Тэхён все еще мнется, нервничает. Ему еще в спину врезается какое-то явно слепое дитя так сильно, что у Тэхёна практически сыплются искры из глаз. Возможно, именно поэтому он решается. Боится, что не выживет, а Чонгук будет мучиться из-за нераскрытой тайны. — Мне бабушка его дала, — смущенно теребит рукав кигуруми. Тарелка соскальзывает с его колен и оставшийся кусок торта размазывается по полу и ботинкам Тэхёна. — Сказала, что я и так мир люблю, а этот браслет я должен буду отдать тому, кто этот мир не любит. Чонгук хмурится. — И на кой черт он мне, если я мир от этого больше не полюбил? От удачи я счастливее не стал. Тэхён кусает губу и, кажется, краснеет. — Не для того, чтобы ты удачливым стал, — качает головой. — А чтобы нашел того, ради которого ты этот мир, — замолкает на мгновение. — …Полюбишь. Что? Тун молоточком по темечку. Чонгук радуется, что он сидит. А то точно бы свалился на колени. — И ты решил, что она имела в виду меня? Тэхён краснеет пуще прежнего. Вздыхает. Давится воздухом. Кашляет. — Мне хотелось, чтобы это был ты, — нехотя сипло признается. Ему в голову прилетает мячик, и он кидает его обратно детям с мягкой улыбкой на губах. Честно? Чонгук с него в ахуе. — Почему? — Ты мне понравился, — буркает. — Шел такой недовольный, и взгляд беспомощный. А еще забавный, так требовал, чтобы я отдал свою удачу. Разве я мог не отдать? Чонгук трет лицо ладонями и тихо стонет. — Тебя как вообще земля носит? Тэхён ему мягко улыбается. — В последнее время она явно пытается сбросить меня с орбиты. И вот что теперь Чонгуку делать? Он глядит со смесью сожаления и беспомощности, когда молния кигуруми расходится на груди Тэхёна. Смотрит, как тот тщетно пытается ее застегнуть, но совсем даже, блин, не злится. Только краснеет и неловко улыбается под смешками детей. А потом еще журит их незлобно и почти бросается дальше носится с ними по площадке прямо с этим коричневым пятном на уровне пуза. Не стоит, наверное, упоминать, как именно дразнят его дети, да? Чонгук ловит его за запястье в последний момент. Была не была, да? Когда еще ему доведется прикоснуться к такому чуду? Тэхён оборачивается с легкой улыбкой на губах, прямо-таки глазами спрашивает, ждет терпеливо, только на детей поглядывает, все же без присмотра остались, не дело это. — Пойдем на свидание? В этот момент браслет нахрен слетает с руки Чонгука. Вселенная все-таки схлопывается, да? Они оба глупо смотрят на красную нить под ногами. Тэхён еще сухо сглатывает. — Каким бы твое желание ни было, — шепчет. — Оно сейчас исполнилось. Действительно, устало думает Чонгук, к чуду же он прикоснулся. — Ты же говорил, что ты не маг. — Так я и не маг, — глухо отзывается Тэхён. — Бабушка — маг. «Ну да», — серьезно кивает Чонгук. — «Это в корне меняет дело.» — Так ты- — Подождешь меня? — перебивает Тэхён. Вскидывает голову, смотрит еще так умоляюще. Даже если бы Чонгук хотел ему отказать, все равно бы не смог. — Подожду, — соглашается. Тэхён падает три раза, пока бежит от Чонгука к детям. И, через два часа беготни с детьми еще полсотни падений, ловит на выходе из торгового центра макушкой целое ведро голубой краски. Благо без самого ведра. Ради справедливости хочу заметить, Чонгук эту краску тоже ловит. Собой. Так и стоят обомлевшие, голубые с ног до головы и за ручки картинно держатся. Чонгук поворачивает голову в сторону Тэхёна, вперившись в него ошалевшим взглядом. Последний — ржет до слез в уголках глаз. — Мы теперь оба неудачники? — у Чонгука даже голос на последнем слове ломается. Тэхён пачкает свои ладони в краске, обхватывая ими голубые щеки Чонгука, и смотрит еще так лучисто, взглядом этим своим — тоже голубым. Как небо. Яркое такое, без единого облачка — они на голове, тоже, правда, пока что голубые. — Не знаю, как ты, — смеется, встряхивая головой, как мокрый пес, отчего брызги краски летят в разные стороны, и Чонгук жмурится. — А я считаю, что невероятно удачлив. Еще удачливее стану, если до свидания мы все-таки дойдем. Даже в краске. Мы будем самой голубой парой города! — на последних словах его снова прорывает от смеха. И Чонгук, глядя на него, голубого, как смурфик, и довольного, улыбается. Солнце сквозь тучи пробивается первый луч. Слепит глаза. Ему Чонгук почему-то тоже улыбается. И утром ему теперь не надо париться, с какой ноги вставать. Утро же всегда хорошее, если ты просыпаешься. А если просыпаешься, и рядом Тэхён, слюнявящий уголок подушки, то считай, Чонгук эту жизнь выиграл. В лотерее.