Розы, пропахшие пеплом

– Э-эрет… Вилбур тянет его имя тихим, почти неслышным шёпотом, и всё равно звучит мелодично, и спящему хочется рассмеяться, но он старательно держиться, не пуская на губы даже улыбки. Пусть парень напротив думает, что он ещё спит. Сут отрывисто смеётся – наклоняется к мерно вздымающейся груди любимого, на пару минут кладёт туда голову, глубоко вздыхает, чувствуя аромат душистого леса и каких-то цветов. А затем подбирается ближе – обнимает тонкую, почти женскую талию, разрывает носом непослушные волосы, утыкается губами в шею. Поцелуй нежный, лёгкий, как бабочка, и на коже чуть щекотно. Дыхание на миг сбивается, Эрет едва удерживает в себе смешок, и лишь на считанное мгновение полуулыбается, но Вилбур не успевает заметить. Он уверен, что парень ещё спит, и потому старается быть аккуратным, тихим, особо нежным. Или же уже знает правду, но продолжает подыгрывать их каждоутреннему развлечению. – Уже утро, моя спящая принцесса… – шепчет Сут, слегка поднимая голову и обдавая ухо тёплым дыханием. – Томми наверняка скоро будет нас искать… Одна рука сползает с талии, поднимается к мягкому вороту ночной рубашки, сдвигает её с плеча – Вилбур целует чуть настойчивей, но как и прежде воздушно, и теперь это не единственное касание, а узор, описывающий тёплую мягкую кожу. – А мы с тобой тут… – Парень едва заметно улыбается, когда плечо под очередным поцелуем, приблизившимся к ключицам, чуть дёргается, и Эрет непроизвольно издаёт тихий смешок. Сут приподнимается, нависает над безмятежным лицом любимого. Рассматривает его черты – почти чеканные, но по-странному мягкие, умильно-женские, обрамлённые рассыпчатыми каштановыми волнами. Пышные ресницы чуть-чуть дёргаются, тонкие губы подрагивают, сдерживая улыбку от чужого внимания. – Ты уже попался, а до сих пор притворяешься… – обдаёт лицо тёплый шёпот, от которого по спине проходятся приятные мурашки. Рука с чуть грубоватой кожей на пальцах, от дел и игры на гитаре, заботливо убирает длинный каштановый локон в сторону.– Ничего, я знаю, как разбудить мою принцессу… Вилбур подаётся вперёд, и Эрет неосознанно сжимает грубое одеяло, отвечая на поцелуй – но Сут отстраняется ужасно быстро, и парень под ним приоткрывает глаза, с лёгким укором смотря на любимого. – С добрым утром, спящая красавица, – игриво усмехается он. – Извини, что разбудил так рано. Ты так сладко спал… – Ты говоришь мне это каждое утро, – прерывает его Эрет, и даже шёпот у него глубокий и бархатный. Мягкие тонкие пальцы осторожно касаются и очерчивают чужую щёку. – Сегодня у нас что-то особенное, соловушка? Ты не рассказывал. – Считай это маленьким сюрпризом. – Вилбур улыбается, улыбается глупо и по-детски, и его любимый ещё сильнее вдавливает голову в подушку и смеётся, смеётся по-девичьи, застенчиво прижимая к губам руку. Им хотелось бы, чтобы эти мгновения тихих, уютных утренних нежностей длились вечно, но увы и ах – голоса Томми и Таббо раздавались снаружи, нарушая идиллию, и влюблённым голубкам нехотя пришлось вылезти из кровати. Сегодня важный день. Ключевой день для Л'Менбурга. Но никто ещё не знал, насколько.

***

Эта ночь была тихой… Но отчего-то казалась Эрету неспокойной. Он перебирал в пальцах край хлопкового одеяла, изредка ворочал головой на шёлковой подушке, и отчаянно не хотел открывать глаза. Может, если достаточно долго лежать смирно и держать их закрытыми, эта странная тревога отхлынет, и он наконец-то уснëт?.. Прошло ещë какое-то время. Тихий стук. Едва слышный скрип пола. Шаги, утонувшие в ковре. Неровные, немерные, словно идущий пьян, хромает или сам не ведает, хочет подойти или нет. Эрет неосознанно задержал дыхание. Сердце замедлилось, и каждый его редкий стук сейчас казался оглушительным. Пальцы напряглись, едва заметно вцепившись в одеяло – пока король весь обратился в слух. Ему следовало бы открыть глаза, вскочить и взяться за оружие, особенно помятуя, как много людей жаждали его смерти, но… Почему-то он не мог. Шаги остановились. Тихий стук с пощëлкиванием – кто-то взял отложенные на тумбу очки, открывшиеся под чужими пальцами. Глухая усмешка, почти утонувшая в звоне тишины, и осторожный стук вновь – предмет, должно быть, теперь за ненадобностью отложили. Эрет отчëтливо ощутил на себе взгляд. Внимательный, дискомфортный – ещë один шаг, и перина чуть прогнулась от чей-то руки. Воздуха стало не хватать, и в нос ударил густой табачный запах… – Ты разучился лгать, – обдал лицо тяжëлый шëпот, знакомый настолько, что мурашки прочертили позвоночник. Ресницы тревожно дрогнули – но прежде, чем король успел разлепить веки, гость цокнул, и мертвенно холодная рука легла поверх чужих глаз, не позволяя их открыть. – Нет-нет… – проговорил Вилбур с ноткой опасности в тоне, – не открывай глаза. Пусть это будет, как раньше… Когда мне ещё не хотелось ударить твоё смазливое лицо. Эрет тяжело сглотнул комок в горле. Пальцы похолодели, его сковал какой-то интуитивный страх и… желание. Ему искренне хотелось узнать, что сделает парень. Зачем он ворвался в его дворец в эту тихую ночь. – Вот так… Дыши спокойно, – только сейчас король заметил, как приятный мелодичный голос теперь угрубила хрипца, – я же не убивать тебя пришёл. Если бы я хотел, я бы уже это сделал. Смешок у Вилбура кривой, срывающийся. Гость помолчал немного, перебрал пальцами на чужом лице, а затем ещё сильнее наклонился – Эрет прикусил губу, когда парень прижался к его шее, вцепившись в изнеженную кожу, оставляя на ней след от зубов и блеск от поцелуя. – Ты стал ещё более бархатным, – прошептал Сут. – Хотя, чего мне удивляться… Это я копался в грязи, пока ты нежился в этих хоромах. Завидую… И ненавижу. Пальцы чуть сильнее сдавили чужие виски. – Чертовски хочу потаскать тебя за волосы… Ты отпустил их ещё длиннее, я смотрю? – Вилбур ухмыльнулся, свободной рукой перебирая каштановые волны, доходившие уже до лопаток. А затем опустился ниже, и новый поцелуй, лишь немногим нежнее, остался на ключице, вызывая у Эрета напряжение в мышцах и сдавленное мычание. – Забавно… Я хочу тебя ударить… А по итогу целую. Ладонь выскользнула из королевских волос, прошлась по шее, мельком задевая след на ней, и дошла до плеча, сдвинув в сторону шёлковую рубашку с вычурным воротом. – Я думал об этом… И знаешь… – Вилбур сдавил Эрету плечо, а затем прижался к нему губами, жадно расписывая его поцелуями, чувствуя, как парень под ним слабо сопротивляется, протяжно выдыхая в ответ на прикосновения особо крепкие. Сут подался к чужому уху, и томно прошептал: – Я хочу тебя ненавидеть, потому что ты мерзкая крыса. Но вместе с этим я не могу без тебя. Без твоего запаха. Без твоего дыхания. Твоего голоса. Я хочу тебя сильнее, чем могу ненавидеть, принцесса. Вилбур напоследок прикусил королю мочку уха, и тот выдохнул краткий стон от неожиданности. Свободная рука обняла тонкую шею, и Сут подался к лицу Эрета, нагло вцепившись в его слегка приоткрытые губы сильным, грубым и долгим поцелуем – словно именно этого гость жаждал с самого начала. Он отстранился нехотя, и с минуту оба пытались восстановиться дыхание. – В-вил… – Нет-нет, – Вилбур спешно прижал палец к припухшим губам, не давая королю закончить, – не трать свой бархатный голосок, принцесса. Он медленно убрал руку с лица Эрета. – Прости, что украл твою спокойную ночь. Спи. Считай, это был твой маленький кошмар, что забудется на утро. Тихий шаг. – Но ты ведь придëшь ещë раз?.. Сут замер. Хрипло усмехнулся. – Если вам так хочется, Ваше Величество, я могу стать вашим регулярным кошмаром. Лишь не жалейте потом. Ночь скоро вновь окуталась тишиной. Тишиной, в которой Эрет не мог заснуть, и вместе с тем не мог открыть глаз. Ему чудилось, что даже сквозь веки он видит алые отблески чужих очков в полумраке.