Сказка о златоглазой птичке и рубиновой выдре

      Опять холодный коридор и холодный пол. Почему то раньше девушка не задумывалась, что у Эмити здесь никогда не было обуви, только платье, которое всегда было белым, как крылья, и легко очищалось магией. Златоглазая просто склонила голову над тарелкой и пялилась в еду, совсем не ожидая, что будет питаться здесь чем-то лучшим, чем просто нарезками фруктов, овощей и небольшими порциями каши. Конечно приготовить всё это было небольшой проблемой.       Всё таки Луз подозревала что у дьявола были способности к готовке, но не ожидала, что это будет очень легко и на рефлексах, проблема была только тогда, когда она сама пыталась все делать с полной сосредоточенностью, потому что в итоге у неё всё было на перекосяк, то доска с нарезанными овощами для соуса полетит на пол, то рука обожётся о сковородку. Но в итоге вышел румяный кусок куриной грудки с макаронами и томатным соусом, с добавками овощей для здоровья. Казалось, что готовка была самой сложной частью, но намного труднее было найти кухню, а потом и книжку рецептов.       Вообще, Идалин, точнее Ида, говорила, что теперь будет держать всё под контролем, но после случая в кабинете Луз ее так и не видела. Зато она могла смотреть на Эмити, которой тайком(нет) удалось забрать рубин и аккуратно зажать под одеждой в подмышке. Каждое действие ангела было аккуратным и нежным, особенно девушка контролировала руку, где был спрятан рубин. —Мне нужно есть? —Эмити подняла голову и увидела некотролируюмую милую улыбку на лице у хозяина. Учитывая теперь мягкие черты лица и спокойное поведение, казалось, что ей стало намного легче, тем более сердцебиение стало звучать медленнее. Крылья немного мешались при сиденью на стуле с высокой спинкой, поэтому девушка сидела больше к краю сидушки, чтобы хватало места для громоздких пернатых конечностей. —Да — Улыбка Луз дрогнула от страха быть раскрытой, но Носеда надеялась на то, что Эмити поверит в глупость о использовании силы, мало ли что мог вытворять демон, имея почти непобедимую мощь, власть в королевстве и кучу подобных ему, но всё же низших зверьков.       Эмити кивнула и начала есть, скрывая радость от приятных покалываний вкуса во рту. Она давно не ела так вкусно, даже в деревне не всегда так хорошо кормили, иногда было достаточно того, что девушка питалась потоками ветра. Носеда наблюдала за аппетитом пернатой и грустно задумалась. Если она хочет освободить Эмити, тогда она больше с ней не увидется и не расскажет о том, что всё ещё жива, а если расскажет, то будет вынуждена держать ангела взаперти, чтобы быть уверенной, что правда о дьяволе не дойдёт до врагов. От мысли, что теперь Луз обязана быть щитом и оружием для королевства, стало даже дурно. Почему она вообще должна содержать народ в страхе? Разве она не может быть доброй, внушающей надежду? Об этом стоит поговорить потом с Идой. —Я поела, спасибо —Луз подняла голову на Эмити, такую послушную, напуганную. Носеда сжала надоедливый презентабельно-королевский пиджак у подола, теребя выпирающие углы —Я хочу рассказать тебе правду о рубиновой выдре —Луз почувстваала, как сердцебиение собеседницы участлилось, будто еще слово из уст Носеды и лицо ангела разразится слезами— Я могу тебе рассказать тебе, по какой причине она жива, где она, она снова будет рядом с тобой, но тогда ты навсегда останешься здесь. Или же я могу промолчать и отпустить тебя на свободу.       Крылья на радостях тихо поднялись, вместе с удивленным лицом. Эмити явно была удивлена, потому что она не видела выгоду для ярого коллекционерщика в подобных действиях, только если рубиновая выдра таила в себе груз ужасной правды. —Если ты выберешь выдру, то ты будешь чаще гулять по замку... —Замялась Носеда, крича в душе и умоляя, чтобы Эмити выбрала её, хоть и понимала, что свобода была ближе к желаниям девушки — я буду готовить тебе вкусные блюда... придумаю разные развлечения, чтобы тебе было здесь легче жить —Однозначно Луз творила глупость, глупость она совершала, давая какую-то информацию, что якобы выдра была чем-то особенным, еще и поведение координально отличалось от бывшего владельца тела. —Я хочу на свободу — этого и следовало ожидать, да, в груди щемило, но она же обещала, а значит должна выпустить. —Пошли за мной       Скрип стула, опять дорога по коридорам, в которых Луз опять заплутала, глупо водя златоглазую дважды кругами, от чего было ужасно стыдно. Наконец-то они вышли к главному выходу. В волосы ударил воздух, грудь напиталась приятным холодком, не тем морозом закрытых комнат, а приятной зимней свежестью снежных вершин. Эмити сделала шаг по лестнице, ведущей к двери, потом ещё шаг и ход превратился в бег, крылья болезненно расправились, привыкая к блаженномую напряжению мышц, которое она почти забыла.       Почти у двери раздался стук чего-то упавшего. Скорость бега уменьшилась и прекратилась прямо у выхода. Волнующиеся волосы омывали повернувшуюся голову Эмити. Девушка осмотрела лестницу, где замерла Луз, а потом красный ковер, возле которого на плите валялся рубин, вывалившийся из-за движений готовых к взлету рук. Взгляд золотых глаз снова на Носеду, которая несётся по лестнице, чуть ли не готовая упасть, но добегает до плитки, с которой берёт рубин. Мнгновенно из-за неожиданно появившейся способности невероятной скорости, Луз оказывается напротив Эмити, атакуя её порывом ветра, схожим на тот, что дул в спину со стороны гор.       Доминиканка протянула драгоценность, понимая насколько она важна для Эмити. Златоглазая медленно потянулась к вытянутой руке и взглянула на ожог у пальцев, которого случайно коснулась. Почувствовав боль Носеда не шелохнулась, она сама заметила эту поврежденность и залечила, сама немного шокированная, как это было легко. Эмити посмотрела на рубин и всё таки взяла его.       Девушка немного отошла в глубь зала и снова, хоть и медленно, но побежала и, оттолкнувшись о ступенчатый порог крыльца, взлетела в светлое небо. Луз выбежала на улицу, наблюдая, как неровно летит и Эмити, чуть закрывая во взоре солнце. Носеда побежала, она смотрела вверх, наблюдая начало белой линии в жизни ангела. На глазах наворачивались слёзы.

"Не оставляй меня..."

      Она продолжает бежать, замечая, как отдаляется знакомая бледная фигура. А потом останавливается, застревая где-то в сугробах. На глазах Эмити становится точкой, а потом... потом Луз громко дышит, задыхается, падает в снег и заливается слезами, глотая истерику. Стало так пусто и одиноко, единственный, кого заботила жизнь выдры, была Эмити, а сейчас.. сейчас Эмити будет счастлива, они изначально не могли быть вместе, купаться в лучах солнца, барахтаться в ручье и много-много бегать на свободе. Тяжелая теплая рука касается ее плеча. Луз оборачивается, замечая сквозь опухшие, наполненными слезами, глаза Клауторн. —Я знаю милая, но так будет лучше. А теперь пошли в дом —Ида улыбается человеку. Но вместо ожидаемого успокоения, она получает рывок и отталкивание канной поддержки "ладонь на плечо" —Уйди! Это ты виновата! Ты виновата! Лучше бы я умерла! Лучше бы я никогда не знала что она выберет свободу! Лучше бы думала, что была любима ею всё это время! —Луз барахталась в сугробе, пока Ида пыталась ее ухватить и успокоить –Ты же сама хотела чтобы она была счастлива! Ты сама этого хотела! Так просто дай ей быть свободной! —Ида пыталась успокоить истерику, из-за которой Носеда стоновилась на нервах всё сильнее и сильнее—Глупый ребенок!       Неожиданно Ида вынула из тела Луз душу, от чего та стала спокойной и обездвижимой. Клауторн занесла девушку в замок и отыскала комнату, в которой теперь спала девушка. Спустя несколько часов сна доминиканка проснулась. Обычная комната замка. Девушка перевернулась на бок, вспоминая всё и всхлипнула. Носеда встала с кровати, лениво стягивая одеяло, на письменном столе лежала записка, чтобы Луз приняла душ после пробуждения и был описан маршрут. Носеда обыскала комнату, нашла полотенце, одежду на сменку, и направилась в нужный зал, где расположились бани и комнаты для душа. Так много места, и всё это только для неё одной. Здесь одиноко, и даже от пара холодно.       Луз осматривает уже голое новое тело. Пальцы маленькие и тонкие, почти как у Эмити, а тело худее и менее массивное, чем у хозяина. Возможно, из-за того, что она была самкой, новое тело сменилось на женское. Девушка полила себя из душа свежей водой, очутившись под струями, девушка очнулась от транса и посмотрела на краники перед собой, подозревая, что по рефлексу сделав что-то ими, она включила полив. Носеда стояла так какое-то время, а потом посмотрела на баночки, которые были внутри кабинке на полочке. Девушка взяла один и открыла. Понюхав приятный запах Луз наклонила бутыль и открыла рот, но тут же отдернулась, когда вместо ожидаемого, похожего на запах вкуса, получила горечь —Фу, гадость! — Носеда отложила бутыль и прополаскала рот, но всё равно осталась с горечью во рту и в сердце. От нахлынувших воспоминаний, как она бежала за Эмити, снова накатились слезы, началась истерика. Стоять было уже трудно и доминиканка просто упала на кафельный пол, пытаясь вытереть слезы, смешанные с водой из душа.       Может быть это еще не конец. У неё будет другая жизнь, новый этап. С этого момента она не выдра, она великий монстр, который дергает за ниточки самый верх королевского правительства. Теперь она будет оберегать эти земли, не потому что она тиран, жаждущий чужого труда, а потому что она хочет чтобы место, где жила Эмити, было прекрасным. Чтобы девушка могла летать и не бояться, что её поймают и сдадут в зверинец на ухаживания маньяка-коллекционера. Люди будут жить счастливо, в заботе великого нового монстра. Осталось всего-то, узнать все возможные силы, освоить их. Может даже она сможет наладить контакт с другими животными. Пар сменился обычным холодом, одежда стала свободнее. Более привычной для выдры, которая привыкла не сдавливаться от одежды, так как у нее была шёрстка. Двери распахиваются, как никогда ранее и взгляды этих невинных существ испуганно глазеют, ожидая того, что их может ждать, после пропажи самого драгоценного из драгоценных и какой-то выдры. Клетки скрипят, когда Носеда снимает одну с другой без особого труда, а в голове мечты, о прекрасном месте для этих бедосек