Молчание — золото

Вот он я, кто ранил, а после смиренно ждал. Оголенный провод, пустая комната и кинжал — Я цветы наши срезал и больше их не сажал — Без тебя я пустое место.

Вики с самого начала была похожа на тот самый кинжал в спине, который самому было не вытащить. Мальбонте не знал, почему эта ассоциация осталась в его разуме самой яркой картинкой. Мальбонте знал, чего хотел. Его желания родились в одиночестве, боли и тьме. Зов крови Вики стал для него всем. Обещанием, надеждой и молитвой. Вики была у него под рёбрами. Слишком тихая для непризнанной с такой репутацией. Она спокойно слушала его рассказ, почти исповедь, задумчиво хмурясь и анализируя. Вики не была похожа ни на ангела, ни на демона. Даже ни на что-то между. Мальбонте с горечью признавал, что и от него она была бесконечно далека. Она приняла его сторону, но не его самого.

Мой позвоночник — 11 лезвий и 8 жал, Ты ушла — я ни словом не возражал — Лишь ладонь разжал, Когда стало тесно.

В один из многих дней после, когда она была единственным смягчающим буфером между ним и новым миром, Мальбонте пришлось с горечью признать, что больше всего он желал её. Женщину, сотканную из противоречий: ангельского спокойствия и демонической жестокости. Было в Вики что-то расчётливое и глухое к чужим словам, отличное от них — бессмертных — всех. Если бы он только мог подобрать подходящее слово, чтобы описать это щекочущее ощущение под рёбрами. Мальбонте видел ангелов и демонов, павших жертвой любви. Иронично, что всему виной были женщины одного рода. И вот теперь, он смотрел на себя. Демоны побеждали с отрывом.

Боль повсюду, куда бы я ни бежал, Мое сердце никто так не обнажал — Я бы вырвал его, похоронил, сбежал, Но за мною тень твоя следует, как невеста.

Чума так и не разглядела его главную слабость. Зато с лихвой пользовалась прорехами в броне Люцифера. Мальбонте гадал, что скажет Вики, когда развернётся основное действо; когда её бросят к трону, на котором она сама когда-то восседала; когда она потеряет поддержку всех, кто окружал её. Это было какое-то мазохистское, тёмное и эгоистичное желание узнать. Увидеть своими глазами, как боль исказит знакомое до каждой чёрточки лицо. Он снова был цел, но ещё никогда до этого не чувствовал себя таким по-настоящему пустым. Ему нужен был её взгляд, чтобы заполнить эту зияющую дыру в груди. Вики не смотрела ни на него, ни даже на Люцифера. Израненная, ослабленная пленом, едва находящая силы стоять на своих ногах, Вики оставалась спокойна. Она взирала на Чуму с равнодушием. И даже кровавая прогулка по городу не вывела её из этого состояния. В ней не было отчаяния. Мальбонте не чувствовал даже ненависти. Совершенно ничего. Пустой сосуд. Вики не кричала, не возмущалась, не бросала ядовитых взглядов, она просто смотрела на Чуму. Её душа оставалась безграничным океаном, спокойным и тёмным. Мальбонте не знал, что таили в себе те воды под непроницаемой толщей. И отчаянно желал узнать.

У подножья ладоней июнь поменяет май, Моя вечность, я терпеливый Кай — Привыкай ко мне по кусочку, заново привыкай. А сейчас закрывай глаза, засыпай. Сколько я протяну вот так — мне доподлинно неизвестно.

Задетая гордость толкала его на опрометчивые поступки, пока Вики смотрела на него так, точно это ей было безмерное количество лет, а не ему. В глубине души он просто знал, что предательство даже оправданное, направленное на её спасение, не имело прощения. Не должно было быть прощено лёгким взмахом ресниц и понимающей улыбкой. Ему хотелось, чтобы она злилась на него, чтобы порицала, чтобы в прекрасных, как бесконечное небо, глазах было что-то помимо равнодушного покоя. Чтобы всё это что-то значило для неё. В ней не было злости даже после пыток, которые легли на её плечи с его слов. Мальбонте так отчаянно ненавидел её в этот момент. Вики продолжала взирать на него всё также молчаливо. Его личная Немезида.