Good night

Чанбину нравилось ухаживать за Феликсом. Во всех смыслах: будь то флирт и приглашения на свидания, что ничуть не изменились со времён учёбы в университете, где он одаривал милого первокурсника вниманием и цветами, или помощь младшему в период заболеваний или течки, что, со стороны Чанбина, обязательно сопровождались заботой на пару с созданием комфорта и уюта. Всё, чтобы его омега чувствовал себя хорошо. Феликс всегда был отзывчив на ласку и безмерно благодарен за всё то, что Чанбин для него делал, но в течку всё происходило немного иначе, чем это бывало в любые другие дни – у него попросту не было возможности нормально ответить в период течки, в то время как Чанбин каждый раз пытался догадаться, чего именно хотел младший, не особо думая над тем, что правильным вопросом было «кого». Именно это происходило и сейчас. Феликс скулит, стоит парню коснуться его бедра – не то от чувствительности, не то от желания, потому что альфа, чёрт возьми, ничего не делает. И хотелось бы, чтобы этим чёртом был сам Чанбин, потому что сил терпеть уже нет, но одновременно с этим всё такое горячее, что хотелось окунуться в ванную с холодной водой и не вылезать оттуда ближайшие три дня, несмотря на риск заболеть. Конечно же, это ничем бы не помогло и чувствительность лишь усилится, но юноша хотел сделать хоть что-то, что в теории может дать ему то, в чём он так нуждался. Чанбин это видит, поэтому и думает что предпринять в первую очередь, но все мысли сбиваются короткой, но понятной ему просьбой. — Пожалуйста, — возможно, нотки обеспокоенности в его запахе прояснили разум Феликса достаточно для того, чтобы дать сказать пару простых слов, без которых старший, по ощущениям, сам бы и не опомнился в ближайшее время. — Пожалуйста, альфа. Момент слишком интимный и Чанбину выть волком хочется от того, каким милым и нуждающимся Феликс сейчас выглядит. Хочется выполнить любое его желание – будь то с неба звезду достать или прямо сейчас на другую планету отправиться. Но Феликсу хочется совсем другого. И Чанбин не в праве ему в этом отказать. Импровизированное гнездо оказывается слишком уютным, за что он не может не похвалить омегу, который от такой простой похвалы краснеет весь сразу же, несмотря на и до этого бушующий жар. Во время течки Феликс был горяч во всех смыслах, что Чанбин подметил ещё очень давно, не переставая каждый раз тормозить в действиях из-за открывающегося ему вида – его внутренний волк в такие моменты сам диктует правила, заставляя и так тормозящего парня медлить ещё больше. Младший его за это ударить готов временами, но сил хватает только на то, чтобы сжать рубашку на чужих плечах и громко простонать, стоит альфе провести губами по метке. Та в этот период отчего-то была особенно чувствительна, заставляя Феликса дрожать и метаться от лёгкого прикосновения, что уж говорить о поцелуях, которыми так любил одаривать всё его тело Чанбин. Самым удивительным было то, что вне течки их взгляд на прелюдии становился совершенно противоположным – Феликс по её окончании сразу же становился падок на всевозможные ласки, а его парень, напротив – быстрее приступал к делу, будучи особо голодным, что было слишком нелогично. И дело было вовсе не в том, что Чанбин любил мучить своего возлюбленного в тяжкий для него период – всё происходящее, в виде витающего в комнате запаха, распластанного в гнезде Феликса и звуков, которые он издавал, просто кружили старшему голову, давая волю самым нежным инстинктам, что у него были. Конечно же, его за это никто не винил, да и сам Чанбин старался торопить себя, как только приходил в сознание. И не сказать, что омега был против – ему нравилось, когда смотрели, но ещё больше нравилось, когда трахали. Слегка грубо, до синяков и царапин на чужой спине на утро, когда они ещё раз потрахаются, но уже более лениво и нежно, чем сейчас. До ужасно смущающих звуков, явно показывающих то, насколько внутри Феликса влажно, и то, как ему это нравится, из-за чего говорить на следующий день будет труднее, а сам голос станет хриплым и Чанбин не раз будет сравнивать его с мурчанием удовлетворённого кота. И ведь только завтра омега действительно будет в полной мере удовлетворён и спокоен. Феликс плачет от того, насколько ему сейчас хорошо. Чанбин всегда делает это так правильно, что любой контакт с обжигающего в миг превращается в мягкий, несмотря, на то, что хватка на бёдрах наверняка оставит следы. Темп и движения идеально быстрые, пускай неаккуратное гнездо от этого уже почти полностью развалилось, а альфа так и не похвалил его за это. Потому что Чанбин обязательно похвалит позже. Похвалит и поцелуями с объятьями тёплыми сверху одарит, из-за чего внутренний омега Феликса взаправду замурчит от всех этих ласк. Сейчас же Чанбин одаривал его кое-чем другим, не менее прекрасным – касался, любил и трахал до звёзд перед глазами, что ещё некоторое время виделись Феликсу даже после того, как он наконец-то кончил. Не сухо, неудовлетворённо и чисто из-за желания сделать хоть что-то, как это было в предыдущие три раза, пока альфа ехал домой с работы, а так, что легко на душе стало в тот же момент, когда оргазм настиг его под неразборчивый нежный шепот Чанбина. Феликс чувствует себя ещё лучше, когда тот кончает в него, делясь теплом своего тела в нескольких смыслах – обнимает так, что и одеяло никакое не нужно, пускай всё же и настаивает на нём, чтобы младший не заболел. Чанбину нравилось ухаживать за Феликсом и он определённо хотел, чтобы тот не нуждался ни в чём.