Глава 3. Ответный удар
14 января 2024 г., 19:34
Нотт сидел на полу, облокотившись спиной на свою кровать. В одной руке такая же, как у неё полупустая бутылка, только из-под огневиски, в другой, что повисла на согнутом колене, дымилась сигарета. Лира не переносила табачный дым магловских сигарет, что любила курить Пэнси, терпеть не могла, когда бабуля задымляла всю гостиную своей дамской длинной трубкой, набивая в неё табак и различные травы. Лира Блэк ненавидела гадкий запах никотина, но обожала смотреть, как курит Нотт. Как он, запрокинув голову назад, держит сигарету длинными пальцами, подносит к вечно разбитым губам, затягивается, и медленно выпускает колечки. Запах шоколада, который она обожала. Его чертовы сигареты пахли её любимым шоколадом. Она безумно любила шоколад, но его она любила больше.
Лира не могла вспомнить точно, когда это всё началось. Наверное, когда ехала первый раз в Хогвартс. Драко, который уже был на тот момент второкурсником, намеренно её игнорировал, не представив своим друзьям, и пришлось маленькой девочке первый раз ехать в школу одной в купе, переживая на какой факультет она попадёт. Только Слизерин. Она не могла расстроить Вальбургу. Бессонная ночь перед отъездом давала о себе знать, и маленькая Лира уснула в самом дальнем купе, пока Хагрид собирал возле себя толпу первокурсников. Именно тогда они впервые увидились. Нотт чудесным образом нашёл спящее чудо, и потрепав по русым волосам, взял её чемодан. Позже, в конце первого курса она узнала, что Теодор оказался там не случайно. Хагрид среди малышни не нашёл кузину Малфоя, который на это лишь отмахнулся, заявив что это не его проблемы. Нотт так не считал, и быстро сообразив, что друг не собирается ничего делать, вернулся обратно в поезд.
Он ей сразу понравился. Уже тогда был чуть выше неё, с милыми кудряшками, за которые она его дёргала, когда становился просто невыносимым. Не было ещё острых скул, на их месте красовались детские пухлые щёки, а аристократический нос был цел и невредим. Наверно, это произошло, когда на втором курсе она валялась в больничном крыле из-за гиппогрифа, защищая Драко. Малфой-младший практически не отходил от нее добрые полторы недели, а если не мог прийти, то Теодор с радостью замещал друга. Это были самые счастливые полторы недели в её жизни. Он всегда над ней подшучивал, по-доброму задирая, если нужна помощь, то второй после брата к кому она обращалась. Между ними были странные отношения длинной уже семь лет, многое за это время менялось, но одной оставалось неизменным. Она была для него всегда, как младшая сестра.
Трудно было сказать, когда появилась эта любовь к запаху ноттовских сигарет и его кудрям, но с уверенностью она могла сказать, когда появилась ненависть. Хотя бы это чувство у них было взаимно. Тогда вся женская половина Хогвартса голдела, что Нотт трахает Трейси Дэвис, и никто не мог понять вместе они или нет. Блондинка с уверенность заверяла подружек, что Тео теперь её парень и у них отношения, Нотт вообще ничего по этому поводу не говорил, остро отшучиваясь. Лира тоже ничего не говорила. Совсем. Она полностью стала игнорировать существование Теодора Нотта, которого это неимоверно бесило. Он делал всё, чтобы она хоть что-нибудь ответила. Дошло до того, что Тео вылил на неё за ужином целый стакан тыквенного сока. Тогда он получил, что хотел, впервые за три месяца она обратила на него внимание. Знал бы, что за этим последует, Нотт никогда бы в жизни не стал лезть к Лире Блэк. Он много раз жалел, что вылил этот несчастный сок, и будь у него маховик времени, то именно этот момент он бы исправил. Проклятье за проклятьем посыпалось на Теодора, и с того момента между ними началась настоящая война, которая длилась до сих пор. Они не переставали унижали друг друга, и если изначально это были детские шутки, то с каждым годом Нотт и Блэк находили способы всё жёстче и оригинальнее.
— Блэкки, — пропел Теодор, даже не поворачиваясь в её сторону, — если ты пришла опять испортить мне секс, то спешу тебя разочаровать.
Она прошла в глубь темной комнаты, что освещал лишь тусклый светильник, стоящий на письменном столе. Медленно скинула куртку, сняла штаны, оставаясь лишь в черных хлопковых трусиках. Она стояла перед ним практически обнаженная, и теплые блики от старого светильника играли на стройной девичьей фигуре. Не сказать бы, что он был удивлен. Блэк всегда умела его удивлять своими выходками, но сейчас решила перейти все границы, сделать так, чтобы пьяные глаза охренели от происходящего. Будь он немного трезв, и не сегодняшний тяжелый день, то выставил бы за дверь, не задумываясь в одних трусах. Но в нем было две бутылки огневиски, стычка с Малфоем, письмо от Министерства, побег отца, и эта наглая сучка, что отравляла его жизнь на протяжении нескольких лет, делая всякие подлянки.
«Зря ты сегодня пришла, малышка Блэкки».
Лира наклонилась, нежно проведя рукой по острой скуле. Черт, она так долго представляла это в своей голове перед сном, а сейчас его лицо находилось всего в паре сантиметров. Пэнси была права — нужно было действовать раньше, а не тратить время на глупые детские забавы. Медленно, осторожно приближалась к губам, желая осуществить давно задуманное, но Нотт ловко увернулся, и она почувствовала легкий укус в районе ключицы. Рукой нежно начал водить по обнаженной спине, вызывая миллион мурашек. Второй грубо обхватил грудь, сжимая до боли. Этот контраст опьянял, итак пьяный разум девушки. Низ живота стянуло в тугой узел, как будто все бабочки, что жили там добрые семь лет, решили вылететь наружу.
Нотт старался быть грубым, жестоким, но Лире этот момент казался самым нежным и незабываемым из всех, словно в сказке. На засосе где-то в районе шеи, сказка закончилась словно по щелчку пальцев. Развернул спиной, и грубо толкнул на кровать. Без всяких прелюдий он резко вошёл, желая наконец проучить мерзавку, чтобы близко к нему не смела подходила, но наткнулся на преграду. Лира зажмурила глаза от боли, чувствуя, как по внутренней стороне бедра текла тонкая струйка крови.
— Блять, Блэк! Кого хрена? — Теодор отшатнулся от девушки, до пьяного сознания медленно доходило, что он сейчас натворил, — почему не сказала, что девственница?
— А что я должна была сказать? Нотт, трахни меня, не хочу, чтобы мой первый раз был с чертовым Гойлом?! — закричала Лира, резко поворачиваясь к нему лицом.
Волнистые локоны прилипли к лицу из-за непрекращающихся слёз, которые без остановки лились крупными каплями из изумрудных глаз. Она второпях искала свою одежду, желая как можно быстрее уйти от этого придурка.
— О великий Мерлин, какая ты дура, Блэк! Тебя бабуля не учила, что таким прилежным девочкам не хорошо лезть в постель к кому попало? — Нотт нервно расхаживал из стороны в сторону, подкуривая сигарету, — не думал, что ты такая.
— К кому попало? — прошептала Лира, надевая штаны. Истерика была на подходе, а слова Нотта добили окончательно заставляя лицо приобрести багровый оттенок от злости, — к кому попало? Чертов придурок, ты вообще слепой? Я по уши влюблена в тебя, идиот, с ебанного первого курса, когда ты своими граблями тащил мой чемодан до Хогвартса! А это последний год, когда я вижу твою мерзкую смазливую морду, и если бы не помолвка с Гойлом, я бы, клянусь, в жизни к тебе не приблизилась!
Девушка подошла к письменному столу, желая забрать оставленную бутылку рома. Глаза наткнулись на пустую клетку ворона Нотта. Он был единственным учеником, у кого вместо совы был чёрный ворон, а она была единственной ученицей, чья полярная некогда белая сова уже который год имела разноцветный окрас. Она достала с клетки зелено-розовое перо, внимательно рассматривая. Последний раз она видела Финни вчера вечером, утром письмо от бабули уже лежало на столе. Быстро сложив два плюс два, девушка развернулась к Нотту лицом:
— Где моя сова?
— Живая. Барон маленько её потрепал, завтра вернётся, — ответил Теодор, не видя смысла уже что-то скрывать. Он сделал глубокую затяжку, а после подняв голову вверх выпустил дым. Мозг совсем не хотел соображать. Почему с ней всегда так сложно?
— Ты даже отрицать не будешь, что подделал письмо, и это твоя очередная тупая шутка? — Лира проглотила все слезы, мысленно пообещав, что выплакает их позже. Плакать при Нотте означало унизить себя ещё больше. Её гордость точно этого не выдержит.
— Блэкки, тупые шутки у тебя, я лишь наношу ответный удар, преподав тебе очередной урок, но ты видимо хреново их понимаешь, да? — он насмешливо поднял брови, запрыгнув на стол в самом дальнем углу комнаты, стараясь держаться от неё как можно дальше.
— Давай, разъясняю тебе на пальцах, — он выставил перед ней раскрытую ладонь, и начал объяснять, словно маленькой пятилетней девочки, поочередно загибая длинные пальцы. — Во-первых, ты меня уже так заебала, своими выходками, что я готов пойти на всё, лишь бы провести этот чёртов последний год нормально. Во-вторых, я не думал, что ты тут же побежишь ко мне искать утешение в моей кровати. В-третьих, я не знал, что ты девственница. Что однояйцевые Уизли были не слишком убедительны? Ну, и в четвертых, можешь считать, что секс обломала — секс вернула. По-моему, всё честно, Блэк.
Гадкая усмешка, и не капли сожаления о произошедшем. Наверное, в этом весь Нотт. Ему глубоко насрать на всех кроме себя, и буквально на миг прокралась мысль любил ли он вообще какого-нибудь в своей жизни по-настоящему? Умеет ли он вообще какого-то любить?
— Ты отвратительный и мерзкий, Нотт. Можешь радоваться, я побольше не потревожу ваше Высочество своими «выходками», — схватив с пола куртку, полетела прямиком к двери, лишь бы только не было видно маленьких слезинок, которым не терпелось политься проливным ливнем с зеленых глаз.
— Только давай без глупостей, Блэк. В понедельник Снейпу эссе сдавать, декан расстроиться, если его любимой ученицы не будет, — крикнул в догонку Тео. Дверь громко хлопнула, и дерзкая ухмылка попала с лица. Перегнул. Опять натворил глупостей, как тогда в Большом зале. Устало провёл рукой по лицу, а позже попавшаяся под руку пустая бутылка полетела прямиком в стену.
***
Если бы год назад Драко Малфою сказали, что он будет держать волосы самой невыносимой заучки, наверно, во всей Магической Британии, пока та будет спускать утренний школьный завтрак в белого друга, то он бы, не задумываясь, запустил Авадой в шутника. Но у жизни, видимо, свои планы, где первый пункт довести Драко Люциуса Малфоя до выступа Астрономической башни. Грейнджер издала очередной рвотный звук, склоняясь над унитазом. Драко скривился, стараясь смотреть куда угодно, только не на заучку. — Малфой, ты что меня отравил? — прохрипела Гермиона, голос ослаб, а горло противно болело. — Если бы я тебя отравил, навряд ли бы ты вообще дышала, — рявкнул Малфой и вышел из ванной. Находиться с ней больше пяти минут наедине было настоящей пыткой. Гермиона встала с холодного кафеля, голова закружилась, пальцы крепко схватились за белую раковину. Сейчас хотелось пить, как никогда, и обычная вода из-под крана казалась самой вкусной на свете. Грейнджер упорно пыталась вспомнить, что произошло, но последнее, что всплывало в памяти был Корнер — староста Когтеврана. Он подошёл задавая, какие-то глупые вопросы на счёт обязанностей, когда патрулировать коридоры, и какое максимально количество баллов можно снять за несоблюдения дисциплины. Решив, что когтевранцу стало просто скучно, и он решил скоротать своё время за бессмысленным диалогом с ней, Гермиона всё же повторила ему давно заученные фразы, что говорила в начале недели на собрании старост. Корнер сунул ей апельсиновый сок, а дальше темнота, и только легкое чувство какой-то эйфории, словно у нее были крылья, и она могла летать. Стало резко холодно, и хрупкое тело забила дрожь. Волшебница вышла с ванны, обхватив руками плечи. В гостиной, к её большому сожалению, на диване тёмно-коричневого цвета восседал Малфой. Именно восседал, потому что по-другому не скажешь. Обе руки закинуты на спинку дивана, тело расслабленно, а скрещенные ноги беспардонно находились на маленьком журнальном столике. Если бы ей не было так плохо, то она обязательно бы его отчитала, напомнив, что живет не один, и есть правила приличия, а столик стоит явно не для аристократических ног, пусть и в дорогих французских ботинках из настоящей кожи. Но Грейнджер лишь нахмурилась, до боли закусив губу. Было стыдно. О Мерлин, ей стыдно перед заносчивым Малфоем! «Гермиона, ты окончательно докатилась!» — подумала девушка, опускаясь в кресло напротив дивана. — Что со мной произошло? — сейчас её обычно командирский голос был на удивление тихим. — Нет, Грейнджер, может это ты скажешь, кого хрена ты такая из себя вся правильная заучка, а глотаешь наркоту? Или родители маглы не объясняли, что это плохо? — каждое слово сквозило холодом, и было отравленное ядом, что медленно проникал Гермионе под кожу. — Я не глотаю никакие наркотики, Малфой! И кто ты такой, чтобы разговаривать со мной в подобном тоне? Я не одна из твоих подстилок! — кричать выходило плохо, но он не имел право говорить, что-то про родителей. Голова стала болеть ещё больше, стыд нахлынул с новой силой, всё же он ей помог. Малфой фыркнул, и резко встав с дивана начал подниматься по винтовой лестнице к себе в комнату. — Я…я ничего не глотала… только сок… я пила только сок… — бессвязно шептала девушка, чувствуя что сейчас расплачется. Малфой грязно выругнулся, и вновь вернулся на диван, ставя на столик успокоительное зелье. — А сок дал Корнер? Да? — он даже не спрашивал, а подтверждал свои мысли. — Да, — всхлипнула Гермина, всё же выпив зелье. Мозг отличницы тут же начал работать в три раза быстрее, — Корнер, он мне что-то подсыпал! Ну, конечно, какая же я дура! — Грейнджер, наконец-то ты это признала, — усмехнулся Малфой. — Как можно быть такой умной и одновременно такой глупой? — Ну, я ему устрою! Нужно срочно идти к МакГонагалл, — волшебница подскочила, а в глаза моментально загорелись. — Успокойся, — резко одернул её Малфой, заставив вернуться в кресло. — Время видела? Три часа ночи, думаю ваша старуха видит десятый сон. И потом, что ты ей скажешь? Что лучшая ученица Хогвартса, подружка Поттера, староста и просто воплощение школьных правил была на вечеринке где бухают ученики всех факультетов? Хотел бы я посмотреть, как МакГонагалл охренеет. В вашей львиной стаи, вроде бы, принято защищать друг друга, а так всех своих дружков подставишь. — И что делать тогда? Нельзя же всё так оставить, — возмущенно вскинула брови, скрестив руки на груди. Малфой был прав, так она подведёт ребят и себя в частности, но оставлять это безнаказанным было нельзя, на одной Гермионе Корнер не остановится. — Расслабься заучка, Корнер пожалеет, что вообще всё это затеял, думаю, дальше продолжать у него не будет желания, вот увидишь, — заверил Малфой, оставляя её одну.***
Воскресенье проходило медленно и лениво. В замке стояла тишина и спокойствие, лишь младшекурсники бродили по коридорам, другая половина учеников засела в библиотеке и исписывала пергаменты, готовясь к тяжелому учебному понедельнику. Старшие курсы отсыпались в своих комнатах, Гермиона была не исключением. Впервые она провалялась весь день в постели, проспав до самого вечера. Если бы не живот, что урчал непрерывно, она бы никуда дальше комнаты не вышла. Надев старые джинсы и темную кофту, подошла к зеркалу. Подошла и офигела. Её непослушные каштановые волосы, теперь были совсем не каштановые, а белокурые. К сожалению, косметическими чарами Гермиона владела не так идеально, и знала лишь парочку базовых заклинаний. Нужно срочно к Джинни. Выскочила за дверь, и в коридоре столкнулась с Малфоем, который, видимо, собирался на ужин. Чёрная водолазка, чёрные классические брюки. Он даже в выходные одевался, так словно у него запланированно не меньше пяти деловых встреч. — Малфой, это что?! — закричала Гермиона, махая своими блондинистыми волосами у него перед лицом. — Что-то среднее между волосами и вороньем гнездом, — отмахнулся Драко, даже не взглянув на ведьму. — Хам, — пробубнила в след, услышав, что Малфой ушёл. Гриффиндорка старалась слиться с стенами замка, лишь бы не привлекать внимание к своему новому цвету волос. К счастью, коридоры были пустые, и она уже расслабилась, что дойдёт до башни Гриффиндора незамеченной, как в конце коридора заметила толпу студентов. Подойдя ближе, Гермиона застыла от удивления. На стене почти под потолком, приклеенным магловским скотчем висел абсолютно голый Корнер, вся растительность на теле была окрашенная в ядовито-розовый цвет, а во рту серебристо-синий галстук. Гермиона заметила в толпе Джинни, что стояла рядом с Дином и Симусом . — Что происходит? — спросила староста, подойдя к подруге. — Не знаю, мы только подошли, — пожала плечами младшая Уизли, — Что с твоими волосами? — О, Гермиона, ты покрасилась? Тебе идёт, — обратил своё внимание Дин Томас, разглядывая новый образ однокурсницы. — Его кто-нибудь от туда снимет? — спросил Симус. — Финниган, тебе больше всех надо? Висит человек проветривается, никому не мешает, — Малфой вырос рядом, не скрывая победной усмешки. Рядом с ним стоял не менее довольный Забини. — Что здесь случилось? Молодые люди, дайте пройти, — пыхтела директриса, пытаясь пробраться через толпу. — Это что такое?! Мистер Корнер? Кто это сделал? МакГонагалл взмахнула палочкой и униженый Корнер, свалился на пол, а после позорно сбежал, сверкая босыми пятками. Студенты уже в открытую смеялись, а профессор краснела на глазах от злости и стыда за ученика. — Мисс Грейнджер, мистер Малфой! Завтра с утра я жду объяснений, по поводу этого безобразия, вместе с виновником происшествия! — строго отчеканила МакГонагалл, смотря на них из-под очков таким взглядом, что Гермионе хотелось исчезнуть.
Примечания:
Буду рада комментариям)
