Архонт Смерти

      Жировые свечи потянулись в сторону, когда даже пол накренился в противоположную. Идеальное состояние корабля-таверны — или, скорее, забегаловки — объяснялось тем, что люди попросту не приходили. Плавучая таверна была полностью выстроена из бука, покрыта тёмной специальной краской, но даже это не побуждало горожан направляться в портовый район Имперского города. А всему виной слухи: будто бы главы Гильдии воров обосновались там и теперь чувствуют себя как дома. Поэтому обычные люди появлялись в порту разве что по неотложным делам, связанным с морским ремеслом… или пиратством.       Для заметки: даже борделя в этом районе не было, ведь представительницы самой «честной» профессии не могли и помыслить о конкуренции с Гильдией воров. Разве что стражи правопорядка под предводительством Иеронима Лекса могли им мешать — что, к слову, было правдой. Власти заставили стражников патрулировать все места, которые хоть как-то могли быть связаны с гильдией… Так что после такого факта любой городской обыватель мог бы подумать, что стражу можно подкупить. Но можно ли? Иероним был слишком честен, и если бы Мораг Тонг были активны в центральной части имперской провинции, то, вероятно, и с ними у городской стражи возникли бы проблемы.       Вот такие вот слухи… — Ты слышишь меня, Марта? Мне голубиную почту отправить, чтобы меня заметили? — данмерка подняла голову с ладони, которой подпирала щёку; та уже успела затечь.       Марта проснулась — её отёкшие глаза, красные, как огненные языки, раскрылись пару раз, а сама она через несколько секунд огляделась. Сон был глубоким, это правда, но это только ещё больше взбесило Тарамала, альтмерского бармена «Плавучей таверны», по совместительству её хозяина. Многолетний (по человеческим меркам) предприниматель и так был не рад тому, что расположился в таком скверном районе Имперского города, но это было единственное место, где можно пришвартоваться (буквально — Портовый район), так ещё и познакомился с данмеркой, которая топила каждый вечер горе в общении с её отцом. Хотя и был он не данмером, а бретоном, он сам пил похлеще, чем сама молодая эльфийка. И это был огромный плюс для самого Тарамала. Но к нему отчим Марты не ходил. — Что ты хочешь… моя голова… — она сомкнула руки на голове от боли, незамедлительно нахлынувшей на неё. — Марта, ты слишком много выпила. Особенно после работы. Ты просадила всю дневную зарплату со стройки — и всю мне в карман. Может, хватит? — эльф склонился над Аверелл, упёршись руками о барную стойку, тем самым громко стукнув стаканом об неё. Девушка вздрогнула от слишком громкого для неё звука. — Ты можешь сколько угодно опрокидывать в себя мои напитки, но всё равно ничего дома не изменится. — Да… конечно, — не стала спорить она. Она и сама думала об этом, но все подобные размышления либо заходили в тупик, либо создавали очередной порочный круг из одних и тех же ежедневных мыслей. И день растягивался ещё больше. — А если я больше не хочу приходить домой и видеть его? И выбора, кроме этого, у меня нет? — Я скажу так… — Тарамал просто оттолкнулся от стола, поставил тот самый пресловутый стакан на полку и через плечо сказал: — Не все начинают пить из-за общения с родственниками.       Марту это заставило задуматься, но сейчас девушка скорее рассматривала дрожь на поверхности её выпивки. И только через мгновение хлопнувшая дверь на верхнюю палубу создала такую звуковую волну, что водка выплеснулась из рюмки.       Влетевший в бар сразу начал искать взглядом кого-то, и он остановился в полутьме на силуэте девушки. Марта опознала внешность этого мужчины в годах. Это был норд Скоттвильд — он жил в рыбацкой хибаре по соседству с ней и её отцом. — Марта! Пожар! Стражники! Ха… — Не понимаю, как это связано со мн… стой, пожар в Портовом районе?! — Марта вскочила, но тут же оступилась, едва удержалась за стулья и снова оказалась на ногах. — Наш дом не пострадал?       Мужики в «Плавучей таверне» не стали ждать окончания этой сцены — они тут же сбили Скоттвильда и выбежали на улицу по доске. А ведь Скоттвильд в молодые годы был здоровенным нордом, но старость взяла своё, как и военная служба. Марта подала руку и подняла норда на ноги. Тот отдышался. — Тебя искали стражники! — старик от шока сорвался почти на крик. — Ваний достал меч и попытался их остановить, когда те начали обыск дома, но… — Отойди! — Марта! Van’eddan danmer! (Чёртова данмерка!) Скоттвильд, не останавливай её — не советую. Тебя повяжут как сообщника. А мне надо отплыть, пока пожар не дошёл до порта. — Уже отвернувшись, он произнёс: — Не повезло ей… ой как не повезло…       В это же время Марта бежала по каменным дорогам Портового района. Стражник попытался схватить её за руку, но Марта ловко вырвалась, а бронированный легионер не мог её догнать. Девушка добежала до зоны портовых кораблей, где уже разило дымом. — Он сопротивлялся Легиону! — Чёртов рыбак полез на легионера… — послышалось от человека слева. — Он давно, как и его дочь, не слезал с бутылки — вот и помутилось в голове… — Марта пробежала мимо мера, произнёсшего эти гневные для неё слова.       Но не было времени. Не было ни мгновения. Боги отняли его у Марты ровно в тот момент, когда девушка не ожидала. Она добежала до столпившихся людей и меров, пробила их, как таран, но огонь распространялся слишком быстро. Пламя захватывало и поглощало всё больше хибар; рабочие уже черпали как можно больше вёдер из реки, окружавшей весь остров с Имперским городом. Городом, который не оставил ни шанса эльфам из небогатых семей, но дал куда больше прав богатым имперцам. — Это она! — крикнул Иероним, весь облачённый в серебристо-золотистую имперскую броню.       Десяток стражников обернулись и начали окружать Марту. Но на земле лежал лишь умирающий, сморщившийся от боли бретонец. — Беги, Марта! Кха! Дура… — Отец! — но она не успела ничего предпринять: резкая боль в затылке — и сознание погрузилось во тьму.       Дальше она ощутила лишь холод по всему телу и некую шероховатость поверхности, на которой лежала. Скорее — на которую её бросили. Поняв, где лево и право, она открыла глаза. Всё кружилось, но не так сильно, как после любой попойки. Только теперь она находилась в тюрьме Имперского города, а не в Портовом районе, у себя в постельке. — Чёрт… чёрт-чёрт-чёрт… папа… нет…       Слёзы текли из её глаз, пока спустя много часов не закончились. Она начала автоматически успокаиваться — организм уже не мог выносить столько боли и горя утраты. Она заснула под шизофренические песни (скорее — вой каджита) другого сокамерника, «жившего» через стену. Да ещё и кости по камере были разбросаны… к сожалению, человеческие. — Я не умру вот так… — Аверелл повторяла эти слова, пока не заснула.       После непонятного количества часов сна она всё так же механически открыла глаза, ещё более красные от слёз. С болью по всему телу она встала, походила в задумчивости по кругу… и резко схватила отломанное ребро прошлого «хозяина» этой камеры и подкралась к решётке. Много попыток ушло на взлом большого замка, но всё закончилось, когда ребро укоротилось, а кусочек застрял в скважине. Она прочистила замок и попробовала проделать то же самое с другим ребром… пока не услышала шаги и лязг доспехов.       Выкинув кость, она притворилась, что спит, хотя на такой лежанке — уступе в стене — было невозможно уснуть.       К её неожиданности, решётку открыли. — Заключённая, вставай! — Что? — в наигранной заспанности она произнесла… большую ошибку. Стражник зашёл в камеру и поднял её за руку. — Я сказал — вставай! — имперец взглянул прямо ей в глаза. — Что… зачем?! - она попыталась отдернуть руку, но хватка имперца была очень крепкой. — По приказу нашего императора, Уриэля Септима VII, тебя переводят в Морровинд.