Повседневное замужество

***

       Что может быть «обыденнее», чем жениться на лучшем друге? Разве что поход за хлебом в местный магазин. Но хлеб сейчас совершенно не обязателен, а решить вопрос с семейным положением внезапно очень нужно. Точнее сказать, не то, чтобы прям «нужно», но неадекватно настроенные родственники с завидным постоянством колупали с обеих сторон, подстёгивая и нервируя своими агрессивными расспросами о внуках, правнуках и отсутствующей счастливой совместной жизни с кем бы то ни было. И не то, чтобы они в этом действительно сильно нуждались, но разве можно поспорить с толпой сходящих с ума от придуманного ими же самими беспокойства родных и не очень?        Современный мир, стремительно меняющийся и, казалось бы, отходящий от стереотипных суждений о смысле жизни, предназначении человека и прочей псевдо-философской ерунды, всё равно продолжал навязывать опостылевшие всем идеи о том, что вся суть их существования — в продолжении рода. Узнать бы ещё какого. Голубых кровей у них обоих никогда не водилось, миллионами никто не ворочал, и в целом, ничего интересного в масштабах Вселенной никто из них из себя не представлял. Вопрос со спешкой всё также оставался открытым. — Ты чёртов социопат и мудак, Намджун. Если твоя «генитальная» идея не выгорит, я лично откушу тебе яйца, понял? Как я выгляжу? — беззлобно уточнил Сокджин, поправляя белоснежный рукав идеально сидящей на нём рубашки.        Намджун пожал плечами, как будто этот вопрос действительно требовал ответа. Джин и без его сбивчивых комментариев знал, что выглядит по меньшей мере, как бог, сошедший с небес на грешную землю по нелепой ошибке. И Джун это знал. И каждый их знакомый и незнакомый тоже был в курсе. Как-то всегда так было, и, как подозревали многие, всегда так и будет. Ким Сокджин представлял собой корейскую смесь из греческих богов, снизошедших до них с пантеона, и эталонных моделей с модных показов в Милане. Как он оказался в компании неуклюжего и периодически из-за этого помятого Намджуна, оставалось загадкой.        Если бы он мог, давно бы уже посадил Джина под замок в золотую клетку и никому ни за какие деньги не показывал. Но разве есть у него такое право? Подумаешь, лучший друг. Подумаешь, влюблён в него лет так двадцать из прожитых тридцати. Подумаешь, у них единственных из всех знакомых меток соулмейтов до сих пор нет. Последнее, кстати, странно. Но Намджун равно терпение и смирение. И пока у Джина тоже метки нет, ему всё по плечу.        Идиотский балаган с регистрацией брака организовался подозрительно спонтанно и молниеносно. Ему за эту разработку премию должны были дать в какой-нибудь пиздабольской канцелярии. Наёбывать «бест френда», конечно, идея заведомо хуёвая, но утомлённый аналогичными нападками своего многочисленного семейства, Джин неожиданно быстро согласился, не давая даже договорить до конца и путанно оправдаться. И кто такой Намджун, чтобы отказываться? Даже маячащая на горизонте перспектива получить пиздов от всех и сразу в случае неудачи уже не пугала.        Регистрация брака заняла жалких пятнадцать минут, в течение которых Джин сиял, как полуденная звезда, а Намджун судорожно запотевал и не мог придумать, куда себя деть. Свадебный регистратор даже глаз не оторвала от чего-то, по всей видимости, важного и любопытного на её столе, но даже такое наплевательское отношение не испортило торжественный для Джуна момент.        Насчёт Сокджина он так не был уверен. Даже спустя годы не мог определить по всегда довольному лицу товарища, действительно он радовался происходящему или просто делал благостный вид. Он вообще был артистичным до кончиков пальцев на ногах и умудрялся идеально вписываться в любую хуйню, которую вообще ему предлагали. Джун мог со спокойной совестью сказать, что таким талантам он даже завидовал. У него на печальном хлебале обычно были отражены все эмоции от и до, и что-то скрывать под «маской» он так и не научился.        И вот у них ебучее свидетельство о браке в невесть откуда взявшемся шуршащем файлике, и Намджун может со спокойной совестью прибрать к дрожащим от волнения потеющим ручкам драгоценного друга, который, впрочем, продолжал лучезарно улыбаться и даже не пытался помочь справиться и с волнением, и со всей этой ебучей ситуёвиной, в которую они благополучно попали.        Пошлые картинки из преследующих Наджуна последнее десятилетие мокрых снов вновь всплыли перед глазами, стоило только регистратору окончательно распрощаться с молодожёнами и поспешно сбежать из кабинета, оставляя их в одиночестве. И нет, Джун не причислял себя к извращенцам и дрочунам на чужие фотографии с оголённой щиколоткой, но отрицать того, что на Джина, сколько он себя помнил, у него железобетонно стоит, точно не мог. А уж памятуя о полном отсутствии какой-либо личной жизни, подрочить после приятного сна казалось и вовсе кощунством. Благо, что в последнее время они не оказывались с Сокджином в одной постели, ибо контролировать своё бунтующее тело становилось всё сложнее. И как в случае чего объясняться с лучшим другом, он себе особо не представлял.        Джин ткнул длинным пальцем в бок задумавшегося друга: — Ты идёшь или мы здесь сегодня ночуем?        Намджун тряхнул головой и прищурившись посмотрев на своего уже супруга кивнул: — Иду. Что ж, осталось самое лёгкое или сложное? В общем, претворить свои влажные фантазии в жизнь и окончательно привязать своевольного Джина к себе. И гореть в аду всем синим пламенем с их сраными соулмейтами.        Это было едва ли не самым большим камнем преткновения в их жизнях. Найти своего соулмейта считалось чуть ли не миссией всей жизни. Кто-то тратил на это все имеющиеся в запасе ресурсы, разъезжал по всему миру, знакомясь с каждым, кто также пребывал в поиске. Существовали даже сайты знакомств и банки для поиска. Но Намджун всё-таки считал это чушью. Было что-то неправильное — разглашать тайну соулмейта на весь мир, лишь бы заполучить его себе. Да и это совершенно не давало безопасности. Мало ли кто позарится на твою мордашку и под видом соулмейта проберётся в твою жизнь. Уж лучше быть одному и немеченым, чем вот так. — Шевели ногами! — вновь дёрнул Намджуна Джин резво выруливая из здания загса на улицу. — Да, я спешу как могу! — огрызнулся Джун. — Куда мы идём? — Обмывать выгодную сделку, разумеется, — хихикнул Сокджин, оглядывая улицу в поисках бара или ресторана.

***

       Скреплять брак по «синей дыне» оказалось лучшей идеей после самой женитьбы. Правда, когда они успели так нажраться и переместиться из полуподвального кафе в отель, ни один из них ответить бы точно не смог. Планировалось, что они тихо-мирно посидят в небольшом заведении недалеко от загса, а потом просто отправятся по своим домам. Возможно, собирать вещи для переезда, возможно, ругаться с возмущённой чужой самодеятельностью роднёй, а возможно и просто чтобы забыть обо всём произошедшем, как о страшном сне. А когда у них что-то идеально шло по плану?        Трахать того, в кого ты влюблён едва ли не всю сознательную жизнь — отдельный вид мазохизма и наслаждения. И если бы Намджун так не отчаялся, возможно, его загрызла бы совесть, но здесь и сейчас, когда он до поджимающихся пальцев на ногах натягивал на свой член податливого Джина, похуй было абсолютно на всё. Чужое горячее нутро сжимало до звёзд под зажмуренными глазами. До невозможности узкий, влажный вход ощущался, как самое правильное место во всей его блядской жизни. Так вообще может быть?        Джин под ним недовольно застонал, выгибаясь ещё сильнее: чужое промедление и задумчивость здорово раздражали его, возбуждённого до края. Собственный член истекал смазкой, хотелось прикоснуться и кончить, но обычно мягкий и покладистый Намджун гортанно рыкнул, как дикий зверь, не давая такой возможности, и, в конце концов, просто схватил его за тонкие запястья, крепко удерживая и вжимая в скомканную и местами мокрую постель ещё сильнее. Оставалось только старательно подмахивать ягодицами и тщетно тереться о покрывало в попытках приблизить долгожданную разрядку.        Влажные поцелуи, обжигающие затылок и шею, запускали толпы проклятых мурашек по всему телу, заставляя хрипло стонать и едва заметно ёжиться от накативших ощущений. Джин закусил уголок наволочки, стараясь сдержаться, но разве он мог это сделать? Возбуждение, охватившее их, было болезненным, казалось чем-то иррациональным и совершенно точно неправильным. И ничего приятнее он точно не испытывал, несмотря на свой какой-никакой, но опыт. Ни с одним человеком в этом мире не было так приятно, как здесь и сейчас с Намджуном.        Они даже не успели раздеться до конца, охваченные какой-то неведомой им ранее страстью, щедро подпитанной алкоголем. И насрать им было обоим на поджидающих их где-то через пару часов головную боль и похмелье. Если для следующего шага в их странной дружбы не хватало пары литров соджу, то Сокджин, например, готов был уйти в запой, лишь бы вновь и вновь ощущать в себе чужой, потрясающе горячий член. Как они вообще докатились до жизни такой? Детский договор жениться друг на друге после тридцати, если не найдётся предназначенный. и вуаля! — он уже хрипло стонет под некогда лучшим другом. Знал бы Намджун, скольких трудов Джину стоило позорно не завизжать от радости, когда они вспомнили этот, казалось бы, смешной уговор. Вернее, вспомнил то Сокджин. Чем мотивировал своё предложение Джун, ещё предстояло выяснить. Хотя все прекрасно помнили извечные атаки припизднутых родственников и их попытки сосватать едва ли не единственную неженатую парочку хоть кому-то.        Резкая вспышка обожгла лопатку Джина, и перед глазами оторопело остановившегося Намджуна предстало его имя, витиевато выведенное ЕГО же убористым почерком. О том, что появилось на его лопатке, он уже не думал, бурно кончая в чужое, сжимающееся от ощущений нутро. Довести до оргазма заведённого Сокджина оказалось делом не самым сложным, но Джун посчитал жизненно необходимым перевернуть шумно дышащего соулмейта на спину и, не дав тому и шанса для возмущённой чужими действиями тирады, и, опустившись вниз, вобрать его стоящий колом член в свой рот. Джин, закатив глаза, откинулся на мятую подушку и протяжно застонал, не сдерживаясь и практически мгновенно кончая.        Так, казалось бы, детский договор на мизинчиках и множественные провокации со стороны окружающих привели к тому, что те, кто всегда были рядом, наконец-то смогли увидеть нечто большее в своей дружбе. Ну а горячий секс — это дополнительный бонус за годы страданий.

***