Безначалье

Приближался день рождения Володи. В голове Гриши созрел гениальный план. Он продумал все до мелочей: что подарить, где отмечать, кого пригласить. Измайлов всю жизнь свою был бесподобным новатором. А за отцовскую заботу Владимира о Веронике даже придумал подарок, который должна была имениннику подарить его Демониха, точнее лишь его концепцию. Оставалось только все организовать. Григорий пришел в себя после нападения только ближе к вечеру, в самом конце рабочего дня. День выдался на удивление сильно похожим на выходной — никакой работы, только лень. Вместе с Рыбкиной они смотрели крутой фильм, который очень нравился Грише и он все рвался показать его друзьям. Однако мысли о предстоящем празднике не покидали. Остановив просмотр, он забросил в рот слабосоленого лосося, ради которого Рыбкина специально бегала в магазин через дорогу, и сказал: — У Володьки-то нашего день рождения скоро. У меня есть крутая идея. Короче, праздновать идем в бар. Я все сниму, все организую. Никиту приглашу спеть. И подарок. Я хотел поговорить с тобой о… — Подожди, — перебила Гришу Алиса. — Сейчас? Мы же смотрим. Блять, ну нет. Я планировала закончить этот день просто за телеком. — Алис! Ну я серьезно. Друг мой держит бар на Китай-городе. Туда и завалимся. Мне просто помещение нужно большое, с территорией. Ты придешь? — Бухать? Конечно! — Володю поздравлять. Все закуски, выпить — все будет. Но сначала поздравить. Он столько раз меня выручил уже. В общем я предлагаю сделать ему сюрприз. Все организуем, подарки подарим. — Хорошо, хорошо. Все? Это все, что ты хотел сказать? Продолжаем просмотр? И это, рыбки вон той падай. Давай сюда говорю! — Ну это последний кусок, я его хотел. — Сюда, Гриш, — протянула руку Алиса. Измайлов взглянул в ее глаза, что источали серьезные намерения, и передал ей последний последний кусок. В кабинете их начальника было все также солнечно, как и утром. Володя сидел в своем генеральском кресле, распивая чай и поедая конфеты, что лежали в настольных весах. — Вызывали, товарищ генерал? — Вызывал. Сядь. Ну, Измайлов, успокоился? Че там по делу моему с покушением? — Отправил Муху снимать камеры. Снимет за сегодня, вечером материал отсмотрю весь. — Пиздишь опять? — Пизжу, товарищ Генерал. Но! Хочу сказать еще, что поручил это Рыбкиной. Завтра отчет сдадим. Не волнуйтесь, Владимир Сергеевич, ваши яйца под надежной защитой! А, это, вы только не обижайтесь, а? - просил Гриша, стягивая аккуратно, чтобы не заметил Яковлев, конфету. - Короче, Володь, давай по-нормальному? Извини, сорвался я. Ну че я должен был смотреть спокойно как в вас пули летят? У меня так мама с папой… — Ладно, всё, — перебил подчиненного Яковлев. — Поговорил я и с Вероникой, не обижается она на тебя. Вызвал ей такси, домой отправил отсыпаться. — Володь, да когда у тебя сердце-то появилось? — удивлялся Измайлов. — Ой, не пизди, Демон, к тебе добра не будет. — Ты вынуждаешь меня подарить тебе подарок на день рождения. Ну ты Володя…зараза! — Не надо. Не надо никаких подарков, Измайлов. Подари мне вот что: исчезни, пожалуйста, — перекрестился Яковлев и указал на дверь. Дома Григорий вновь победно уселся на свой диван. Вызвонив Нику, он попросил, чтобы та спустилась вниз на серьезный разговор. Девушка встала с кровати, сделала на голове пучок, что еле держался, набралась смелости и, наконец, спустилась вниз. Заварив чай, она присела все на тот же диван. — Ты же понимаешь, что я злой на тебя? — спросил Гриша. Вытащив из кармана полурокерской джинсовой куртки шоколадку, передал ее Веронике. — Ник? Ты стояла под пулями. Я… Да я охуел. Володька еще… Но! Извини, что накричал тогда ночью. Я был не прав. И все, что я сказал вообще неправда. А вот за эту хуйню, Ника, видит Бог, я… — Да поняла я, поняла, — девушка распечатала шоколадку и передала одну полоску ее Грише. Традиция эта у них от мамы была: тот, у кого шоколадка, всегда делится полосочкой с каждым членом семьи. — Ника, пожалуйста, пообещай, что больше не так не поступишь. Пообещай и посмотри мне в глаза. — Да обещаю, обещаю. Держи говорю, иначе я сожру ее, — отшутилась Ника, открыв показательно рот и медленно поднося к нему шоколад. — Я сожру тебе. Старшему брату в первую очередь. А! Че еще: ты же Володьку любишь? Ник? Ну любишь или нет? — Че за тупые вопросы? Ну люблю и что? — У него днюха скоро. Он в последнее время помогает нам столько, а ты ему всю машину загадила. Еще квартиру. И вообще… Я че тут подумал! Машина у него… — Подожди! — остановила брата Вероника. — Ты че, тачку ему хочешь подарить? Ты рухнул? А мне? — По губе. Безбашенная ты еще для тачки. Я мотоцикл у тебя отобрать хочу, а ты просишь вторую тебе игрушку для смерти подарить. Нет, Ника. Потом. Придет время, купим. Но! Володе? Крутую тачку! Как тебе идея? Хочу Алису позвать в салон завтра, там же купим, оформим все чин-чинарем. Ну? Да где же слезы радости, Вероника? — хохотал Измайлов над сестрой. — Давай только при одном ну о-о-очень важном условии: без Рубцовой иди туда, пожалуйста. И тогда я скидываюсь лямов… шесть! И че за тачка? А! И займи мне где-то… шесть. — Так, во-первых, Ника, твой говнистый характер опять проглядывает, закатай его обратно. Ты знаешь, я не против, чтобы ты деньги брала, но ограничено. Ограниченный доступ Вероники к финансам семьи Григорий ввел еще в подростковом ее возрасте, чтобы та не попала в неприятную ситуацию. Ника, став старше, научилась зарабатывать самостоятельно, потому что просить деньги она не умела, точнее характер у нее такой был: слабой не любила казаться, особенно перед Гришей. Григорий в сестре эту черту ценил, однако иногда Ника позволяла себе пошутить на тему их многомиллионного наследства, которое девушка и в руках-то никогда не держала. - Да харе, че ты завелся-то? Шучу я. Дальше. - А дальше хватит про Алису! И, пожалуйста, не называй… Блять, у нее другая фамилия. Вероника, я взрослый мужик, че у тебя за привычка учить меня чему-то постоянно? Вообще про Володю говорили. Так, с тебя: придумай что-то сердечное. Вот чтобы от нашей семьи было. - Ой, а машина это у нас что? Не от сердца? - хохотала звонко Вероника. - Ладно, ладно. Придумаю. Есть у меня идея одна. Редкие дни когда Гриша дома работал после тяжелого трудового дня. И этот день, а точнее вечер, постучался именно сегодня. Измайлов тщательно отсматривал записи с камер. С каждой отсмотренной камеры он вручную на бумаге писал отчет. Проверяя последнюю - сегодняшнюю запись, он все же нашел стрелка в квартире одного из зданий. - Ник! Иди сюда! Глянь че покажу! Девушка спустилась вниз и достала из холодильника две банки светлого пива. Укутавшись в теплый плед, она бросила одну банку брату из самой кухни, а вторую открыла себе. — Вот смотри, смотри че вы творите, — тыкал пальцем в экран Григорий. — Видишь куда летит? Смотри внимательно говорю! — Да вижу я. До конца жизни мне этим тыкать будешь? Покажи лучше где Володе яйцо прострелили. Потом они еще долго хохотали над тем, как бедный Володя уворачивался от пули. Как спасали его врачи, думая, что яйца ему все же отстрелили, как Гриша бежал к нему в испуге, что тот умирает. А после оба разошлись спать. Гриша лежал и представлял себе, как будет рад Володя, завидев его крутой подарок. С тем же и уснул. Тем временем Яковлевы только готовились ко сну. Володя уже надел свою ночную белую майку. Но его желание лечь в постель было отбито навязчивым звонком в дверь. Владимир поворчал, натянул свои тапочки и зашагал открывать дверь ночному гостю. На пороге его квартиры стояли двое: Кристина, в ярком красном платье, бесподобная, шикарная, а рядом с ней заплаканная Алиса Рыбкина. - Привет, Володя. Прости что так поздно. Мы решили, что вы поможете нам решить все наши проблемы с головой. - Я? Опять? Сука… У меня своих до черта. Ну заходите, че теперь. Наташ! К нам Алиса, опер мой и мадам… Кристина, которая психолог. Наталья накрыла на стол, заварила обоим девушкам чай. Когда все трое были в сборе, Кристина стала рассказывать: - Позвонила мне Алиса. Нам нужна помощь опытного отца. Володь, мы решили придти к вам. У Алисы очень неприятная ситуация вышла с папой. Он убил человека. Двух. Двух человек убил. И Алиса… для нее это очень большая травма. - Ну знаю я, знаю, так. И? - И вот она недавно встретилась с папой и вылезли все ее старые травмы: потерянное детство, неопределенные отношения с родителями, ранняя смерть мамы. Володя, вы опытный отец и для Алисы тоже много значите. Тем более вы полная противоположность ее отцу. Все же авторитет, начальник. Вот поговорите с ней, а я пока с Натальей побеседую. - Я? Стоп! Не понял, Кристина, вы куда? Мадам! - Володь, я вынуждена вас оставить. Пожалуйста! Иначе я рехнусь, - любезно сказала девушка и удалилась к кухни. Алиса сидела молча, взглядом прожигая чай. - Ну и долго ты его сверлить будешь? - Сколько надо, столько буду, - обиженно сказала Алиса. - Нихуя себе. Понял. И долго? Время…много. Че молчишь? Рыбкина! - закричал Владимир, ударив кулаком по столу, чем и привел в чувства Алису. - Все? Ты здесь? Сколько тебе? Двадцать шесть? Рыбкина! - Двадцать пять, - сухо ответила Алиса. - Двадцать пять. И чего тебе не хватает в двадцать пять? Ты капитан, капитан Рыбкина! У тебя все есть: квартира, друзья. Замуж вот выйдешь, ребенка родишь. Зачем тебе отец? Чтобы что? - Да чтобы ничего, товарищ генерал. Че вы пристали? Вообще не хотела сюда идти! Всем нужен отец, понимаете? И мне, и вам, и Грише нужен. Идите да спросите у него как без отца жить и зачем он. Гриша взрослый уже был, а Ника? Ей какого? И то у нее брат есть. Я когда смотрю как он к ней относится, тоже хочу так. Чтобы был кто-то очень родной, понимаете? А у меня из родных только позор! - Ну как? Как он к ней относится? - Да не знаю я! Ну с отеческой нежностью какой-то. Они друг у друга есть, понимаете? И чтобы она не сделала, хоть вот убьет меня, он от нее не откажется. А я? Меня кто любит? Я в отделе хожу за мужика, а мне тоже хочется чтобы кто-то ждал домой. Папа! Папа мой, а не какой-то чужой мужик, - девушка заплакала, закрывая лицо руками. Владимиру совсем не свойственно жалеть людей. Он может их спасать. Даже поддержать иногда. Но не жалеть. Чувствовал он себя как-то неловко. Тогда Володя попробовал еще поговорить, погладить девушку по голове, но у него все никак не получалось привести Алису в чувства. - Ну все, ну не могу я! Алиса! Я что вам резиновый что ли? Меня еле-еле на Девочку-демона хватает, и то слезы-сопли - всем этим Измайлов занимается. Я вам че, платок? Твой отец, Рыбкина, уголовник! Не исправится он. Не исправляются такие. Че тебе, отдела мало? Измайлов с тобой носится как с дочерью своей. Ты думаешь че он тогда на историю с маньяком, что над девками издевался, не взял тебя с собой? Сидел у меня в кабинете отпрашивал Савельева. Алисой, говорит, рисковать не хочу. Кто бы еще подумал? А Измайлов вот взял и подумал! Я тут со всеми вами сижу постоянно. С тобой. Ты время видела? Было бы похуй, я бы вас послал нахуй обоих. Время второй час, ты думаешь я в отделе че, жопу чешу что ли? Работаю, в отличие от вас бездарей. Каждый день ебучий. А потом у меня вечерние приемные часы. То Алиса Рыбкина ревет, то Демон пьяный где-то потеряется, то у девочки Демона... то же самое, что у брата. Я потом полночи квартиру хуярил. Савельев за хату съемную не оплатил, их всю семью на кукан чуть не насадили на улице. Вы че, охренели все? Сидит она плачет, никто не любит ее. А я потом воздух в подсобке долблю, с ума схожу от ваших ночных психозов. Демоны что ли в вас вселяются? Вытерла сопли! И забыла к чертовой матери о том, кто такой Рубцов и что он там…на-натворил. Иди спать, Рыбкина! Мадам! - позвал генерал спутницу Алисы. - Кристина! Дорогая, вы оставайтесь. Я вам с Рыбкиной постелю на диване. Наташа, ты иди ложись спать. У нас уже все хорошо, да, Алиса? - Да, - вытирая слезы, еле слышно ответила девушка. Бодрый голос Володи приободрил ее. Правильнее будет даже сказать, что уверенный, даже несколько злой тон Владимира внушил в Рыбкину уверенность в том, что ее любят. - Владимир, извините, но мы домой пойдем. Не останемся у вас. Мне завтра вставать рано и… - Никаких возражений. Мадам, я не могу позволить себе отправить вас на улицу в такое время. Володя счастлив. У него созрел гениальный план.