Безначалье

Владимир Сергеевич пересел ближе к Измайлову, чтобы рассказать о том, что дело о нападении на них Кристины — бывшей подруги Вероники, всё же пришили к их отделу. Это, между прочим, стало хорошей новостью для полицейских. Так им проще будет повернуть хоть дела в любую сторону и выиграть для нападавшей срок побольше. Также, что не удивительно, теперь они — потерпевшие, а потому для их отдела это целое испытание. Гриша радовался тому, что сам сможет себе организовать свидание с девушкой. Напрягало только, что работать с делом о нападении могли кто угодно, но никак не ее заложники. Договорившись с подчиненными, дело переписали на Володю, обходя, конечно, закон, а он на радостях даже согласился покатать их на своей новой ламбе. Вероника с ребенком крепко спали, однако мучившее Измайлову отравление заставило организм вновь встряхнуться. — А как деда звали, Володь? — спросила Ника, зевая. — Аркадий. Аркадий Никитич. Он еще во Второй Мировой воевал, до Берлина дошел. А чего? — Буйный у тебя Аркадий Никитич. Наружу просится. Стопоните автобус, а? А то, кажется, встретитесь вы с ним в неравной битве за чистые сидения. Девушка вышла прямо рядом с подмосковной деревней и единственной там автобусной остановкой, которая не пустовала: несколько человек с нетерпением ожидали свой автобус в Москву. К сожалению, выхода не было: пришлось приземлиться там, где требовал организм — прямо за местом ожидания транспорта. Григорий в это время распечатал баночку Агуши, чтобы накормить малыша Гришку. Володя с Наташей даже заварили ему легкий прохладный чай. Владимир, передав его полицейскому, насобирал в сумке остатки таблеток и вышел на улицу, чтобы передать их девушке, а там уже во всю разгорался конфликт. — Проваливайте отсюда! Ишь какие! Приедут к нам после своих вечеринок, а у нас дети смотрят на вас бесстыжих! Потом драим всем селом на субботнике эту остановку. Вероника, не оборачиваясь, шла к автобусу несколько смущенной. Оттого Яковлев даже подумал, что это несправедливо: мало ли что с человеком? Все же просыпался в нем время от времени честный полицейский. — Мадам! Извольте уточнить причину столько напряженного состояния вашего прекрасного лица? — предъявил документы Володя. — Простите, вот вы, генерал Яковлев, вы сами будете нашему селу остановку отмывать? — Я? Мадам, отставить. Ваше село, сами и драйте. — Действительно, чего это вам — генералам московским, погоны-то пачкать? — огрызнулась женщина, грозно глядя на Веронику, которая наблюдала за скандалом у дверей автобуса. — Вот передайте этой вашей девушке, чтобы приехала и все тут отмыла. — А пососать не завернуть? — спустился Саша. — Плохо человеку, не видно что ли? И папа мой вообще-то честный мент, а не уборщик. Владимир, собственно, как и Вероника, такого выпада от Саши не ожидали. Что уж там, Володя даже зазаикался от того, что только что услышал. Но сына полностью поддерживал, а потому даже растерялся. — Товарищ генерал-майор, разрешите зайти в автобус? — отдавая честь и с трудом сдерживая смех, спросила Измайлова. — Да разрешаю, идите уже. А вы, мадам, оглянитесь вокруг: не село, а один сплошной дрист. Честь имею! Уже в автобусе Яковлев рассказал полицейским об этой нелепой истории. Григорий почти умирал от смеха, а Сашка сидел смущенный от такого внимания к нему. Одна лишь Наталья схватилась за голову. — Да ладно вам, Наташ, парень взрослый уже. Смотрите, он вышел и с первого слова со всем разобрался. Санек, респект! Мужик у вас растет, Наташ! А, и ребят, мы почти приехали. Вещи свои не забывайте, пожалуйста, я за автобусом бегать не буду. Алис, проследи, чтобы Муха еду всю за собой убрал, крошки там. Сейчас все дружно идем в отдел и смотрим поставленные задачи. Я Нику завезу домой и тоже приеду. Будьте готовы к отчету. Ника передала брату свой телефон, который разрывался от звонков и сообщений ее мужа. Измайлов без лишних вопросов понял, что говорить с Костей действительно лучше ему, тем более, что вчера из разговор действительно был неудачным. Однако Гриша планировал договориться с зятем, а не портить с ним отношения. — Костян, у меня предложение. Чтобы все было честно, давайте как-то по-очереди? Неделю ты, неделю Вероника. Иначе это уже неправильно. С Гришкой все хорошо. Он поел, Ника с ним книгу уже почитала в дороге. Дай ей неделю побыть с ребенком. И не звони, пожалуйста. Нельзя же быть таким навязчивым, Костян! Наконец полицейские были в отделе. Все, кроме Гриши. Сидя за рулем, он поглядывал иногда на сестру. Гришка сидел пристегнутый в автокресле на заднем сидении и грыз бутылочку. — Зубастый, ты давай там не разгрызи ее. Потом новую сам покупать будешь. А че такая загруженная? - обратился Измайлов к родственникам. Действительно, девушку что-то мучило. Григорий знал ее лучше даже, чем свои пять пальцев, а потому был уверен, что она что-то не договаривает. — Да я услышала о чем вы с Володей говорили. Ты точно хочешь к ней ехать? Зачем? — Ник, ну это же работа моя. Я опер. Начальник криминального отдела. Мое отделение расследует эту ситуацию. И мы с Володей как бы обязаны… — Не верь ей, что бы она не сказала, хорошо? — перебила Гришу сестра. — Ты можешь мне написать адрес куда вы поедете? Мне так спокойнее будет. — Я даже не хочу разбираться в том, что у вас там было. Ты знаешь, я в твои дела без твоего разрешения не лезу. Все, прошла грусть? Да что такое, он разгрызет сейчас бутылку. Гришка! Ну-ка дай ее сюда. Уехал из дома Гриша быстро, даже не поел. А Вероника старалась заниматься ребенком и не думать о плохом. Выйдя на улицу с Гришкой, она посадила его в песочницу, а сама села на лавку рядом. Детей было много, а потому ему было чем заняться. Мамочки стояли тоже рядом. Одна из них подсела к девушке. — А вы недавно здесь, да? Я просто раньше вас тут не видела. Как вас зовут? — А, да не, у меня тут брат живет и мы с ним сейчас. Он тут давно. Меня Ника если что. — Да? А брата как? — Гриша. — Измайлов что ли? Ничего себе! Он у нас тут один Гриша. Не знала, что у него сестра. Меня Марина зовут. Вышли вот с Кирюшей немного подышать свежим воздухом. А почему вы приехали, если не секрет? — С мужем развелась, — отрезала Ника. — А вы с братом моим знакомы что ли? — Ну мы здесь все свои. Гриша — золото. Жаль я замужем. Ой, Кирюша! Не надо! Что ты… ай! Негодяй! Ух я ругаться буду! Кирюша оказался совсем недоброжелательным мальчиком. Набрав полное ведро песка, он опрокинул его прямо на голову Гришке. Мальчик горько заплакал, сидя в песочнице. — Гриша, булочка моя. Ну все, все. Пошли отряхнем тебя. Смотри, ты уже чистый весь. Мой пирожок маленький. Ну иди мама поцелует тебя. Иди жалеть буду. — Вероника, вы извините. Не в настроении он видимо сегодня. Правда, извините! — Да ладно, дети. Придется нам теперь домой идти. Гриш, помахай давай Кириллу. Ну? Дома Ника искупала мальчика. Он уже не плакал и даже был в хорошем настроении. Однако его мама, пребывав в своих мыслях, думала лишь о встрече Кристины и Гриши. Чувство вины перед ней никак не уходило, хоть она и понимала, что не виновата. Измайлова думала, что Крис все расскажет ее брату, только как преподнесет? Тем временем полицейские направлялись в сизо, где содержалась Кристина, на новой ламбе Яковлева. Володя с большим удовольствием сидел за рулем, Алиса смотрела в окно и ела пирожок с капустой, что забрала с обеда. А Гриша думал, что сделает с Кристиной. Чем ближе они были, тем больше в нем зарождалось злости. — Демон, ты только не вздумай кидаться. — Да знаю я, Володь, и без тебя. Тебе вибрация в жопе по кайфу? — Че? — Телефон возьми говорю. Вся тачка уже вибрирует. Яковлев, взглянув на имя звонящего - им оказалась Вероника, поднял трубку. — Чего тебе? — Володь, вы где сейчас? — Да едем вот по делу Кристины этой. А че случилось? — Да ничего, так, вдруг ты свободен. Слушай, а черкни мне адрес, я потом подъеду к вам. На ламбе прокатишь? Яковлев отправил девушке адрес, а та в свою очередь незамедлительно вышла из дома. Усадив рядом в такси маленького Гришку, она надеялась успеть приехать раньше, чем полицейские. Однако, этому не суждено было случиться. Охранник никак не хотел пропускать ее дальше. — Ну я же дала вам документы. Че вам еще-то нужно? — Разрешение на посещение от начальника СИЗО. Девушка, извините, не пущу. Кристина сидела на лавке за столом, напротив Яковлева и его подчиненных. Говорить она ничего не хотела. Молча смотрела каждому в глаза. Володя пытался начать с ней диалог, но она не поддавалась никаким уговорам, лишь слезы стекали по ее щекам. Она смотрела на Гришу, словно на предателя: холодно и ненавистью. — Да что ж такое-то! — хлопнул по столу Владимир. — Ты немая что ли? Сделала дело, отвечай теперь. Еще раз спрашиваю: нахрена? — Она не скажет, товарищ генерал. У меня с собой вроде как криптоанализатор. Принести? — Рыбкина! Сядь и сиди! Кристина, послушай, ты че ноешь? Сука, я сейчас встану и у тебя появятся причины лечь. Какого хуя ты ствол к голове моей сестра приставила, мразь конченая? — вскочил Гриша. — Измайлов, ты озверел что ли? Ну-ка сел на место! Рыбкина, посади его. Вообще, убери его отсюда. — Да потому что она убийца почти! — не сдержалась Кристина. Разрыдавшись, она закрыла лицо руками, однако говорить продолжила. — Из-за ее эгоизма умер человек, понимаешь? Мой человек. А потом они просто отказались от меня. Все они! Она… предательница! Твоя сестра оказалась причастная к смерти моего друга и сыграла в ней ключевую роль! Просто взять и… — Ты че несешь? Какое убийство? Я еще раз говорю, я положу тебя сейчас, — Григорий достал оружие и направил в сторону девушки. — Тащите мать ее сюда, пусть смотрит. Приятно ей будет, как думаешь? Приятно спрашиваю? — Измайлов! Опустил оружие. Опустил я сказал! Сел на место! Алиса не растерялась: вырвав пистолет, она скрутила мужчину, уложив его грудью на стол. — Ты че творишь? Отпусти меня сказал! — Не могу, прости. Володь, перехвати у меня ствол. — А че она несет? Че ты несешь, дура? Сука, ты не выйдешь отсюда, поняла? Никогда не выйдешь, мразь! — Так, Рыбкина, давай его отсюда за пределы сего мероприятия. Ну? Уводи говорю быстрее. Не видишь что ли он неадекватный. Выгнав Измайлова, они закрыли за собой тяжелую железную дверь. Мужчина оказался на проходной рядом с охраной. С силой ударив дверь ногой, он закричал: — Да нормальный я! Она врет! Дура! — Молодой человек, — выглянул из окна охранник. — Присядьте. Че вы ломитесь-то? Я же позвоню сейчас куда надо. Ишь какие вы нынче… Маленький Гришка, что находился совсем близко к своему дяде, на руках у мамы заплакал. А в месте с ним и Вероника. Она испугалась не меньше. Вытирая слезы, она подошла к брату, чтобы объясниться. Гриша, увидев сестру, догадался, взглянув в ее глаза, что она что-то не скрывает и, схватив ее за плечи, громко, что есть силы, закричал. — Кто умер, Ника? Он был злой. Очень злой. Эта ярость должна была обрушиться на Кристину, однако высыпалась вся целиком на Измайлову. Ника боялась такого Гришу. В такие моменты глаза его излучали животный гнев. Дышал он тяжело, еле хватая ртом воздух. Обычно Ника сравнивала это с демоном и была солидарна в такие моменты с Володей — это ад. Григорий взял сестру за руку и отвел в сторону, с силой прислонив к стене. Маленький Гришка стоял рядом и уже куда-то пошел по своим делам. Ника видела, что малыш уходит, но боялась говорить. — Я тебя спрашиваю, как ты замешана в убийстве? — процедив сквозь зубы, еле слышно спросил полицейский. — Скажи, что ты к этому не причастна. Иначе, Ника, я не знаю что с тобой сделаю. Отвечай! — мужчина с силой тряс девушку, а та, сжав в кулак всю волю, что осталась, пыталась говорить. — Ну? — Да не убивала я! Не убивала! Он сам умер! Не трогай меня! Вероника скатилась вниз по стене и уселась на холодный, бетонный пол. Девушка вынула из кармана телефон и открыла на нем фотографию восьмилетней давности. Григорий заметил, как охранник поставил диктофон на запись. Вернув из дальнего коридора сбежавшего Гришку, он притих в надежде, что Ника не ляпнет ничего лишнего. И даже сам уже не верил, что его сестра может оказаться причастной к чьей-то смерти - это было невозможно. — Дай мне время, я расскажу. Только не надо больше… руки поднимать, пожалуйста. Охранник принес девушке воды. Гриша сидел на лавке, глядя в пустоту и злился на самого себя. Да и на Нику тоже. Ему нужно было срочно все узнать, а она молчала. Набравшись смелости и чуть успокоившись, она сказала, вытирая слезы: — Сережа правда был хороший, очень хороший. Добрый. Он старше лет на семь. И мы учились в одной школе. Ты должен его помнить, — девушка передала фотографию брату. Он узнал его. Сережа Калинин бегал с ним в одном дворе. Они даже учились в параллели, правда в разных классах. — Тут мы все. Это он, а тут я. В том же лесу. Вот Крис. Он был лучше всех нас. Серега никогда не ходил на дело ни с кем. И даже когда жрать было нечего. У него кличка потом была «Хороший». Крис и влюбилась в него. Потом он нашел девушку и Крис в это влезла. Она ревновала к нему всех: меня, девчонку эту. — Ника, я тебя еще раз спрашиваю, как ты причастна к смерти? — спросил Измайлов, глядя на сестру. Он совсем потерял связь между хорошим Сережей и смертью. — Крис все испортила. Она поссорила Хорошего с его девушкой, а он ее очень любил, понимаешь? У него никого больше не было. Мама умерла два года назад и он один остался. И в тот вечер, когда они расстались, я пошла после школы к нему домой. Помню какой он сидел. Почти неживой. Как ты, когда родители погибли. И ему не для кого было жить вообще. Я успокаивала его три часа. И знала, что если уйду, он покончит с собой. И вот он спрашивает не нужно ли мне идти. Я никуда не торопилась. Никуда, понимаешь? Но зачем-то я сказала, что мне пора. Меня тоже дома никто не ждал, я не знаю зачем я вообще ушла. Семь лет назад, Гриш. Я бы не ушла сейчас. Не за что бы не ушла! А тогда я была уверена, что он успокоился! Я ушла домой, а он спрыгнул с крыши. Утром по школе разнеслось его последнее сообщение. Там было об одиночестве и еще о том… там было… передайте Нике спасибо. Она очень хорошая… — Слава Богу… — Что? — Слава Богу ты не причастна ни к одному убийству. Блять… — мужчина сел рядом на корточки. — Почему не сказала? — А что бы ты сделал? Воскресил его? Я обманула. Выходит, из-за этого он умер. — Нет. Нет, не обманула. Если человек хочет умереть, он умрет. Я помню его. Я даже не знал… Не надо винить себя, пожалуйста. Ты не виновата, — Гриша взглянул в глаза сестре, а после обнял, потому как и сам нуждался в объятиях. — То что ты сделала для него уже много значит. — Я обманула! — Нет. Ты хотела домой, Ник. И ты пошла. Просиди ты с ним пять, десять часов, все равно бы пришлось уйти. И он бы все равно умер. Меня послушай, не надо Кристину. Она дура. Идиотка. Чуть не погубила тебя. Я никогда не думал, что ты такая храбрая. Нет, конечно, я знал еще когда ты прикрыла меня от нее. Ты очень отзывчивая. Очень добрая. А она себе нажила срок своими обидами и ложью. Я ей еще за ложные показания накину. — А можно не надо? — Не надо что? — Ну не надо ей накидывать. Ей просто нужно кого-то было обвинить в этой смерти. Мне Марат рассказывал, что мозгу всегда нужен ответ. И когда вместо него пустота, человек придумывает его себе и верит. Мы можем ее не сажать в тюрьму? Чтобы она не страдала. - Не можем, добрый мой человечек, не можем. Это уже обязанность государства ее посадить за незаконное удержание заложников и угрозу жизни. Она может думать про тебя что угодно, но убивать и создавать опасную для жизни ситуацию - нет. Ее все равно посадят. Гриша думал, что посадит ее любой ценой. Вообще он был очень честный: сделала - отвечай. А за чувство вины, что она повесила на его сестру, он ей еще пару лет бы накинул. Осталось только дождаться первое заседание суда. - Измайловы, встаньте с холодного. Мозгов нет, Демон, ничерта, хоть яйца оставь в покое. Рассказала она нам в итоге че там случилось у них. Я думаю и ты уже в курсе, раз уж вы опять прилипли друг к другу. Демониха! Кристина, конечно, приправила там своим мнением ебаным, которое никто не слушал, но я тебе вот что скажу: жаль ты не моя дочь. Вы, Измайловы, демоны конечно, но вот что-что, а есть в вас что-то героическое. Три часа спасать взрослого мужика от желания умереть! - И уйти, - бросила Ника. - А с какой мыслью ты ушла? - Ну что он не сделает этого уже. - Вот! Вот здесь вся соль. Ты думала, что спасла его. Это как вытащить человека из проруби, довести до берега, а он потом пойдет обратно на эту прорубь рыбачить. Опять нахуй провалится и умрет. Разве виноват тот, кто спас? Ты дала ему шанс спастись. Хорошая ты девчонка, Измайлова! - Нихуя себе, ты че, Володь, философию читаешь что ли? - удивился Гриша, помогая встать с полу сестре. - Я, Демон, в отличие от тебя развиваюсь. Так, езжайте домой. Мы с Рыбкиной тут закончим и вернемся в отдел. Потом уже по домам. Все, кыш оба. А где… Демоненок? - Говно по ментовской тачке мажет, - съехидничала Вероника, отряхиваясь.