Безначалье

Вероника вернулась домой счастливая. Григорий еще не спал: он взял работу на дом и писал отчет о проведении мероприятий по поимке преступников, адресованного на адрес Яковлева. Когда вошла сестра в дом, он не мог не заметить ее радостного расположения духа, а потому и поинтересовался: - Че счастливая такая? - А… Да ниче, так. Не бери в голову, - сказала девушка и поспешила к себе, однако Измайлов изменил ее планы. - Стоять. А ну сюда, - Григорий указал на диван. Бежать было уже некуда, пришлось вернуться. - Ну и че ты собираешься делать? Суд через пару дней, а ты гуляешь. Как ребенка забирать будем? - Да был же созвон с адвокатом, он сказал все норм. Ну че я еще могу сделать? Я устала уже читать эти статьи в интернете. Такими темпами скоро сама юристом стану. Мне снятся суды, Грихан. Суды моей безответственной, непредсказуемой жизни и жутко, жутко становится, - сромантизировала Вероника, положив руку на грудь. - Ник, осталось чуть-чуть. Давай уже закончим с этим? Пожалуйста, возьми себя в руки. Заберем Гришку и отдыхать будем оба от этого. Я тоже уже замучился эти вопросы решать. Володя вон по работе долбит целыми днями. Давай хотя бы не расстраивай меня. Ну? Ник? - Да ладно, ладно. Договорились. Все, могу я идти спать? - Да… только постой. День у меня был херовый. Кривой что ли какой-то… И суд этот. И вообще как-то не в настроении я. Может просто поговорим, а? А то не с кем. - А я тебе че кошка, чтобы гладить меня, когда вздумается? - Ник! Ну… ну блять! Ну че ты такая… вредная-то? - Все, Гринь, я пошла, мне спать пора. Потерпи, мне же когда одиноко, я к тебе не лезу, верно? Давай, это… бывай! Вероника ушла к себе в комнату, расстелила постель, переоделась и легла в кровать. Попыталась уснуть, однако мучила совесть. Измайлова почувствовала, что погорячилась. Конечно не из-за просьбы брата, а от предстоящего суда. Гриша напомнил - она и взъелась. Не выдержав мучений мыслей, Вероника встала с кровати и спустилась вниз. Григорий все также писал себе что-то, потягивая иногда пиво из банки, что стояла рядом. - Гриш… ты же не обижаешься? Я погорячилась наверное. Просто ты напоминаешь мне, а я только забыла! Опять вот нервничать теперь… из-за суда. Григорий взглянул в глаза сестры и прочитал в них полное понимание его состояния. Измайлова младшая смотрела на брата чудесно-виноватыми глазами, ожидая хотя бы какой-нибудь его положительной реакции. Обижаться уже было невозможно. - Да ладно, Ушастик, я не обижаюсь. Ты беги спать, хотела же. - Да хуй с ним, - сказала Измайлова. - Ну давай поговорим. Че у тебя случилось? Ника ждала ответа. Целую минуту молча просидели, а за это время девушке стало сильно жалко брата. Измайлов молчал. Он пытался подобрать слова, однако подумал, что выливать весь свой тяжелый день на сестру действительно неверно. - Да… просто сложный день на работе, - отрезал Измайлов, дабы не грузить Веронику. Он был грустный настолько, будто его кто-то обидел. «Грустный, как будто в рот надристали» - подумала Измайлова. Оно и понятно: на работе завал, с Костей конфликт, племянника рядом нет, сестра мозги делает. Девушке вдруг захотелось крепко прижать к себе родного человека. Раньше она и сама не любила все эти штуки наивные, хоть Гриша и тянулся. Сейчас же Ника прижала его к себе крепко, точно также, как обнимают дети своих родителей. Поцеловав брата в щеку, девушка представила насколько ему больно все это переживать. Тогда она потянулась к нему еще сильнее. Это был какой-то детский прилив нежности, которого, возможно, в детстве-то ей и не хватило. Какой-то отцовской заботы. Она прятала это тщательно, но сегодня жалость вызвала эти братские чувства еще сильнее. - Ай, блять, Вероника, че за прилив нежности? Господи, отцепись! - хохотал Измайлов, пытаясь разжать сестре руки, что тщательно обвились вокруг его шеи. Однако та поступила еще хитрее: в детстве Вероника часто, когда Гриша задерживался где-то, ждала его до позднего часа, а когда тот приходил, она бросалась ему на шею и целовала в щеку много-много раз, как бы давая понять, что она очень рада, что он пришел. Также, спустя много лет, она поступила и сегодня. Для Измайлова это значило что-то типа «я всегда буду за тебя». Это обещание она дала ему еще в детстве и ни разу его не нарушила. - Ай, ну зацелуешь же. Ника-а-а! - Пока не скажешь, что ты больше не грустишь, не остановлюсь! Говори! - Да ладно, ладно, все! Все! Я сдаюсь, Ушастик! Я счастлив! Господи, счастлив, все! Слезай, засранка! На следующий день группа Гриши, наконец, нашла живца. Им и был студент академии полиции, в которой когда-то служил Владимир. Мальчик был, как выражались часто в отделе, заряжен. Это означало, что у него отличная характеристика, не менее отличная сессия без долгов и даже служебный опыт. Сергей - так звали мальчишку, явился в отдел и сразу в кабинет начальника Яковлева. - Ну, боец, будем из тебя мента настоящего делать! - потер руки Яковлев. - О, я вас помню, вы еще медичку нашу шпилили! - Так, это… Ротик прикрой и никому об этом, понял? Все, прошла любовь. А вместе с ней пройдет и карьера твоя, если смеешь вякнуть кому. Отправлялся, значит, сейчас к подчиненному моему - подполковнику Измайлову. Он тебе задание даст, что делать расскажет. И не вздумай мне про медичку! - грозил пальцем Владимир. Когда парень вышел из кабинета, генерал обратился к портрету президента, что висел прямо за ним. - Вот за что мне это, а? Второй демон-полупокер. Характеристика у него хорошая… Вот пиздят же! Владимир Владимирович, пиздят! Опять из филиала Ада прислали. Откуда у них у всех характеристики… Тем временем группа оперов готовилась на выезд. Ребята собирали оружие, что могло пригодится, и складывали прямо в машину Гриши. Полицейские порши сегодня оставались в отделе, чтобы преступники полицейских не заметили. - Честь имею! А меня к вам отправили. Сказали все объясните. Гриша же, верно? - Здорова, бандит! Ну ты по адресу. Сейчас едем, я тебе под футболку налеплю микрофон. С ним будь аккуратнее. Упадет - мы потеряем возможность прослушивать в случае чего. Точка твоя на открытом пространстве, а сами мы отъедем чуть назад. На парковке сегодня крышуем. Твоя задача заниматься всем вообще, чем ты обычно дома занимаешься. Порисуй там посиди, покури. Не знаю, музыку послушай. Любой тип, что проходит мимо, говори с каждым. Это, Рыбкина! - обратился Гриша к подруге. - Дуй сюда! Короче, это Алиса. Майор Рыбкина. Она твой непосредственный начальник в случае моего отсутствия. В наших реалиях возможно все, потому если вдруг я куда-то ушел, посрать там я не знаю, ты слушаешь ее. Что бы не случилось, как бы не повернулась ситуация, слово Алисы закон, усек? Все, бей краба, прыгай в тачку, поехали. На месте расположились славно: Сереже дали наушник, Алиса присела недалеко от машины на бордюр. У нее сегодня была особенная миссия - дочитать давно начатую книгу. Когда к заданию приступили, Измайлов подсел рядом, облокотившись на заправочный столб. - Че читаешь? Давай вслух. - Вряд ли вам это будет интересно, товарищ подполковник. Так… «В одном из них, привалившись к дощатой кормушке, стоял Григорий. Мимо раздвинутых дверок вагона скользила чужая равнинная земля, вдали каруселила голубая и нежная прядка леса. Лошади хрустели сеном…» - Погоди, это че? - перебил Гриша подругу. - Так «Тихий Дон» же. Я в школе просто не читала, а говорят захватывает. - Ну и че, захватило? - Слушай, да… Пока неясно. Интересно, очень. Правда так долго… Но я не остановлюсь, пока не дочитаю. - Эу! Вы че там? Нифига, вы читаете что ли? - звал друзей Савельев. - Ну это нечестно между прочим. Мы тут сидим секунды считаем. Идите хоть тут вслух читайте. Так ребята и сделали: пересели вместе с книгой в машину и каждый по паре страниц вслух читали. И так целых три часа. Время пролетело совсем незаметно. Прервала их подслушка. Сорвавшись на звук, Алиса установила более четкую связь с уверенностью, что это и есть преступники. Белая Ауди, все, как надо. Однако из нее долго никто не выходил. - Номера не совпадают, - сказал Олег, сотрясая тишину в машине. Однако ребята наблюдали дальше. - Да не те номера говорю. - Тщ-щ-щ! - прикрыла парню рукой рот Алиса. И действительно, скоро из машины вышел мужчина и направился прямиком к Сереже. Подслушка сработала. - Это, парень, - раздалось из компьютера. - Отлить где здесь можно, не знаешь? Мальчишка лишь пожал плечами. Неизвестный ушел. И, видимо, зашел за заправку. Там сделал свои дела, сел в машину и уехал. - Бля-я-ять! - раздалось из полицейской машины. - Просто приехать, поссать и уехать. Ну пиздец. А я говорил вам, что номера не те! Говорил? А вы тихо да тихо. - Я тебе лицо сейчас сломаю, замолчи, - сказала Алиса, настраивая компьютер. - Понял. До ночи они просидели все вместе в машине. Лишь один Сережа ходил туда-сюда от скуки. Когда половина полицейских, что молча сидели уже битый час, уснула, Рыбкина завела мотор и, пошлепав спящего Измайлова по щекам, предложила ехать домой. Григорий, расстроившись, согласился. Его всегда тяготило, когда он и его ребята не могли решить поставленную задачу. Опускались сумерки. Нужно было действительно уже ехать. А работа Ники и Саши, если таковую можно так назвать, только начиналась. Ребята действовали по той же схеме. Однако сегодня они решили действовать еще быстрее и серьезнее. Буквально день и Саша купит себе новый компьютер! Эта мысль не давала ему покоя всю прошлую ночь. А Ника думала лишь о том, что чем быстрее они справятся, тем быстрее она поедет спать, потому как этот день Измайлова уже отпахала в автосалоне. Саша удалился за соседний стол, а девушка осталась одна. Точнее она и вода, потому как пить алкоголь ей было не желательно: все же неясно еще было кто подсядет. Купилась жертва сразу: взрослый мужчина, лет сорока пяти, сел рядом с девушкой, придвинув ей алкогольный коктейль. - Пей. - Еще че сделать? - Пей говорю! - Хуй знаешь че такое? Туда и иди. - Удивительная ты. Смешная. Восемнадцать есть? - Есть, - отрезала Вероника, придвинув ему коктейль обратно. Она-то сразу поняла что ему нужно: дерзость, скрытность. Мужчина и сам не замечал как ловко его разводят. - Вася, - протянул он руку. - Ты кем будешь? - Марина. - Красиво. Марина… А Марина что тут одна делает? - Тебя ждет, представляешь? Вот сижу и думаю: а че ж ко мне придурки всякие не подсаживаются? - Обидел кто? Че злая такая? - Не обидел. Рожа твоя бесит. - Слушай, Мариночка, а вот если я тебе сейчас покажу, что тут есть еще один зал? Зал ВИП. Тупо для своих. Пойдешь? Тебе все равно делать нехуй. Во-о-он там. Пожрать закажем, выпьем. - А зачем? Мне и тут хорошо. - Да ни за чем. Просто для компании. А я потом тебе такси закажу, домой отправлю, ну? Рыбка была на крючке, можно было ловить. Измайлова кинула взгляд на друга, который к тому времени готов был бежать за деньгами уже. Через пятнадцать минут он весь сиял вообще: аккуратно выглаженная форма выглядела на нем, будто по нему и шили. Оставалось только избавиться от Вани, оставив себе на карман. Точнее даже на несколько карманов, больших, на каждом сантиметре его одежды. Смело провернув ручку, он влетел в комнату с уже отработанной схемой: - Руки вверх. Вверх сказал! За спину и на колени! Мужчина, что стоял у самого окна, с противоположной от Вероники стороны - она в этот момент активно заговаривала ему зубы, быстро подчинился. Встав на колени, он повернулся к стене и поднял руки вверх. - А… а слово-то сказать можно? За что? - дрожащим голосом спросил Василий. - Молчи давай. Девушка, лет вам сколько? Честно отвечайте. В глаза мне смотрим и спокойно говорим настоящий возраст. Шестнадцать есть? - Пятнадцать, - опустив глаза в пол, еле слышно сказала Вероника. - Но он же ничего не сделал. Только посидеть хотели, выпить… - Прямо он чай тут с тобой собрался пить. Совсем дура? Родители где твои? - спросил Саша, предъявляя документы, что в переходе в метро напечатал, несчастному Ване. - Работает мама в ночную. А его теперь посадят что ли? - Да ладно, все! Ну че, ну… ну на тебе вот на лапу, хочешь? Двадцатку, больше не могу. Нет у меня. - Че ж с вами делать-то… Полкупокеры ебаные. А ну давай сюда, - отобрал наличку Саша. - И пошел отсюда. Больше в этот бар не ногой, уяснил? И девок не трожь!