Безначалье

Измайлов проснулся утром позже обычного. Солнце яркими лучами обжигало лицо. Вероника домой так и не вернулась. Он набирал номер Рыбкиной, чтобы предупредить ее о своем опоздании, а после позвонил еще Володе. - Володь, я сегодня поздно. Проспал, извини. - Ну хрен с тобой. Демониха там ниче? - Не понял, так она не у тебя? - Нет, а должна быть? Ладно, Санька наберет ее. Дуй на работу. Измайлов мигом собрался и поспешил в отдел. На улице его уже ждала Алиса с двумя стаканчиками кофе. - Доброе утро, начальство! Ваш кофе. Осторожно, я водку вмешала. - Фу, Рыбкина! Алко-барон недоделанный. - Шутка. Пей. Вероника всю ночь вертелась и никак не могла уснуть. В этой квартире ее мучали воспоминания о родителях, о их гибели, а еще о том, как тяжело она и брат переживали это горе. Ночью девушка уселась на кровати и подняла взгляд на луну, что светила ярко в окно. Тишина окутывала квартиру и Ника боялась услышать посторонние звуки, однако луна как бы подсказывала: в этой квартире нет никого, кроме девушки и абсолютного одиночества. Измайловой очень хотелось, чтобы ее обняли. Но, к сожалению, видно не сегодня. Да и не завтра тоже. И вообще никогда. Вероника отпросилась с работы и купила в магазине хороший виски. Целых три бутылки. На кухне она наскребла пару конфет и печенье, что Гриша покупал, когда первый раз за долгое время привел сюда сестру. Сашка позвонил подруге по просьбе своего отца, однако девушка трубку не взяла, сбросила. Яковлев оделся и отправился на работу, решив, что этим вопросом он займется уже в отделе. Саша ушел на учебу несколько в неприятных чувствах. Все же за подругу он переживал, хотя и знал, что ничего страшного с ней случиться не может. Алиса разбирала материалы по текущему делу, Гриша звонил Веронике, а Савельев, Елисеев и Котельников пинали на улице спущенный детский мяч, что прилетел к ним еще неделю назад и лопнул, наткнувшись на ограждение. В один момент Олег пнул мячик, а точнее лишь остатки его, так далеко, что от бедного Мухича отскочило, да прямо на его утреннюю шаурму. - Блин! Блин, да вы че? - Прости, братан, не рассчитали. Бросай давай жрать. Давай с нами лучше? Как раз два на два. Ребята носились еще очень долго, пока вышестоящее руководство разрешало проблемы с документами, а Измайлов с сестрой, которая все никак не хотела брать трубку. Тогда он написал ей, чтобы девушка была благоразумной и хотя бы ответила, что с ней все хорошо. - Да че ты мучаешься? Ну не хочет говорить и не нужно, - сказала Алиса, скрепляя в папке бумаги между собой. - Посмотри лучше записи с камер. Ехать нужно в этот бар. - Вот свои дети будут, поймешь. - Да она не твой ребенок. Сестра. Взрослая баба уже. Ну относительно. - Я ее вырастил. Да, для меня она ребенок. И да, я переживаю сейчас больше всего об этом. - Ну а работать кто будет? Я что ли? Гриш, хватит с ней носиться. Ты ее не рожал. - И слава Богу. Братом ее быть тоже иногда слишком. Но… Я к ней отношусь как к своему ребенку. Сколько бы ей ни было лет, я всегда буду так к ней относиться. А родители за своих детей всегда переживают. Я не могу по-другому. Че сделать, если есть чувство этой сраной тревожности? - Ладно, хрен с тобой. Действительно, чего это я? Безродная. - Как это безродная? Сама вон срываешься каждый раз ко мне. Ты, Алиса, замечательная! И мент, и женщина. Я не хочу, чтобы ты относилась к себе плохо. Вообще ты лучший товарищ! Выгоняй из себе хандру. О! Рыбкина! - посмотрел Измайлов на часы и выглянул за тем в окно. - Мужики! Обед! Харе дурью маяться! Еще через час телефон Вероники выключился. Просто сел. Девушка к тому времени была уже очень пьяная. Она только спала и пила. Даже не обедала ничем. Время бежало неумолимо. Ей уже ото всюду звонили: Володя и Гриша, Саша и даже автосалон. Девушка на связь выходить сначала не хотела, потом по пьяне не могла, а теперь телефон уже был не в состоянии. Григорий дождался вечера и нервы его сдали. Сначала он правда верил, что с Вероникой все хорошо, однако эта вера исчезла, а на смену тому пришла паника. Он пришел к Володе за помощью. - Ну че, нашли? - спросил тот. - Володь, не. Телефон выключен. Давай поднимай людей. Уже сутки прошли. - Да постой ты, может у друзей? - А я ждать буду? - Ну бери Рыбкину и вперед. Петушар наших собери. Поехали. Только куда? Сам-то в курсе? Измайлов, алло! - А! Да, я! Сука… Володя, я скоро сойду с ней с ума. Где вот она? - Проси Мухича, пусть номер телефона пробивает. Если телефон сел относительно недавно, должно показать геолокацию. С перебоями правда. - Точно! Володя! Ты супер! - поцеловал в лысину Измайлов своего начальника. Алиса Рыбкина тем временем как раз била номер Вероники, чтобы помочь другу. Вместе с Мухичем они уже пятнадцать минут целых гнали номер по программам. Кристина тоже вызывалась помочь. Все переживали: в городе орудует целая банда преступников. Измайлов со всей дури влетел в кабинет, чуть не ударив дверью Савельева, который только что зашел. И до него уже донесся слух о начинающихся поисках. - Бля, братан. - Прости, друг. Адреналин. Вы че это? - Бьем номер сестры твоей, че? - сказал Мухич, ожидая результатов программы. Все трое - он и девушки, смотрели в экран, почти не отрываясь. - Гриш, присядь. Нужно успокоиться. Немного времени и мы все сделаем. Это, Мухич, ну что там? - спросила Кристина следователя, который уже опять разворачивал очередной свой бутерброд. - Да жду. Телефон в отрубе, обрывается постоянно. - Да давай уже через другую программу. Это не гонит ничерта, - спросил Олег, откусывая у друга бутерброд. Мужчина тоже нервничал. Все же сестра лучшего друга: у него только она и есть. - Ну! Че за фигня такая? Не работает ничерта! - Братан, дай я, - уселся Гриша за компьютер. Обновив программу, он попробовал пробить номер еще раз. И сработало. Измайлов снял координаты и взял адрес. На картах висел тот самый дом, где когда-то выросли Ника с Гришей. Мужчина определил так: с ним поедет только Яковлев. Больше им и не нужно было. Лишь поддержка. А все остальное и по телефону можно решить. Своих подчиненных, в том числе и ВРИО - Алису Рыбкину, он отправил домой. Даже завалил домашней работой. А сам и представить не мог что он там увидит. Точнее боялся представить. Яковлев сел за руль и оба поехали. Когда Гриша ему объяснил что это за квартира, Володя и сам занервничал, хотя тщательно это скрывал. Поднявшись на этаж, они звонили в звонок несколько раз, даже стучались, однако никто не открывал. А ключей нет - они внутри квартиры. - Ну есть дубликат? - Нет. Он заржавел и давно не открывает. Володя, звони в МЧС. Пусть вскрывают. - Сейчас я знакомому своему позвоню. Его бригада тут неподалеку. Ты успокойся, харе трястись. Нормально все. Нажралась поди опять, а у тебя уже яйцо вон в сердце вжалось. - В-Володь, давай звони! Знакомый приехал быстро: он и бригада. Ребята вскрыли дверь и уехали, когда узнали, что Вероника просто пьяная. - У-у-у, - протянул Яковлев. - Поднимай ее. Девушка лежала на кровати в своей комнате на животе, свесив одну руку вниз. Она не спала, но в состоянии была трудном, чтобы двигаться и вообще издавать звук. - Ник! Боже! - оглядел Измайлов бутылки, а затем поднял одну. - Виски. Потряси ее, я пока за тазиком. Удивительно как ее еще не стошнило вообще… Гриша, несмотря на сею картину, все же был рад как минимум потому, что с сестрой все в порядке. Ее состояние было крайне тяжелым в отношении опьянения, но она была жива. Это было самым важным, а остальное казалось ерундой. Он принес тазик, расположив его рядом с кроватью. Володя тем временем постарался растолкать девушку. - Де-мо-ни-ха! - М-м… - промычала девушка. Она еле могла открыть глаза. - Володь, все. Тут только блевать. Две бутылки виски, да она ебнутая! Может скорую? Вдруг хуйня какая… - Да видел я как она бухает. Нормально. Демониха! Хоть скажи что. Воды может? Измайлова! - толкал Володя подругу. - М-м… - Так, все, хватит. Идем-ка, дорогая, в душ, - приказал Измайлов, взяв сестру на руки. Утащив ее в ванну, он открыл воду, поливая, однако Вероника никак не реагировала. Лишь иногда что-то мычала и руками еле-еле отмахивалась от струи воды. - Опа! А ну стой, куда? Измайлов схватил девушку. Ее вот-вот должно было вырвать и, благо, Володя успел притащить тазик. - Волосы, блять! Ты ей голову мыть собрался что ли, Демон? Владимир держал девушке волосы, пока ту жутко тошнило. По всей видимости у нее начались отходняки, однако реакции даже на рвоту совсем не было. Владимир налил на кухне бутылку воды и принес в ванну. - Да ты с ума сошел? Она же захлебнется! - Спокойно. По-тихонечку. Других вариантов нет, Демон, промыть нужно желудок. Посади ее нормально. Слышишь, животное, а ну пей! Воду пей тебе говорят! - Володь, Володь! Все, стоп! - Да ничего с ней не случится, - заливал воду Яковлев. Девушке это сильно не нравилось. Она пыталась отмахиваться, даже что-то еле-еле кричала, кашляла. - М-м… Не над… А-а-а! Ника через час, наконец, заговорила даже. Она видела рядом брата, однако все никак не могла понять где она. Когда отходняки стали сильней, началась стадия слез и страдания. Вероника плакала, что-то мычала, свернувшись на дне ванны. Гриша просто сидел и смирно ждал, когда это закончится. Володя просто ходил и осматривал квартиру. Через пятнадцать минут таких страданий Гриша не выдержал на это смотреть. - Так, все. Хватит. Вставай давай. Не реви. Хватит говорю. Сидеть можешь? - Не-е-е, ты мен…я брос-сил! Я… одна. - Не одна и не бросил. Давай поднимайся, хватит рыдать. - Не-е-е! Не надо… трогать! Нет! Где? - Кто? - Гриш… - Я здесь, вставай. Я тут. Посмотри на меня. Видишь, это я. - Не-е. Дай! Телеф…о-он мне сюда. Я хочу… - Не нужен тебе телефон. Иди я тебя возьму. - Уйди! Дай мне брату… Телефо-о-он! М-м, мама-а! - Господи, че с ней? - пугался Гриша. - Да пьяная. На, звони. Я тебе разблокировал, - подал телефон Веронике Володя. - Вот номер. Набирай. Вероника нажала на вызов. И действительно, в кармане Григория раздался звонок. Он вытащил телефон и показал его сестре. - Вот, видишь? Ника, я здесь. На кой хрен ты мне звонишь? - Я? Я не з-знаю… А где… Володя? И ты? Тем временем в квартиру зашла Алиса, которой Григорий все же позвонил с просьбой помочь почти сразу после того, как только они вскрыли дверь. Девушка принесла полотенце, которого в квартире Измайловых не было и чистую, сухую одежду. Измайлов вытащил сестру из ванной и передал в руки Рыбкиной. Алиса схватила за руку Веронику и повела ее в комнату, однако та на ногах еле держалась и визжала, что было силы. Даже падала, кажется, специально, лишь бы не идти. Девушка ее можно сказать тащила насильно. Однако, путем помощи Володиной, ее удалось доставить на диван. - А-а, нет! Уйди… Уйди. От меня! - В себя приди! Алло! Я не буду с тобой сюсюкаться, я не Гриша. Убери руки свои! Гриша блять! Успокой ее! - М-м, Воло-о-одь… Забери! Ее… Не надо. Гри-и-иш… - Так, Ника. В себя приди, - встряхнул сестру только что вошедший в комнату Измайлов. - Мне тебя переодевать прикажешь? Включись уже! - Ты! - С ума что ли сошла? Алиса пришла помочь. Угомонись. Вероника встала с дивана, однако моментально рухнула вниз. Словить ее, к сожалению, никто не успел. Измайлов схватил ее за локоть и силой усадил обратно, добавив при том звонкую пощечину. - Еще надо? Надо еще спрашиваю? Сиди ровно! Ника! - орал разгневанный Гриша. Потом прозвенела еще одна пощечина. - Достаточно? В себя приди! - Ты дурак что ли, Измайлов? Ты нахрена руки свои вечно распускаешь? Дебил конченный. - Давайте все ругаться! Конечно! Заткнулись, - скомандовала Алиса громко. - Футболку снимай. Вероника все же успела занести руку для удара. Алисе попала прямо по коленке. Измайлов почти был в ярости. Не хватало совсем чуть-чуть. Однако Веронику опять рвало уже. Девушка не могла сидеть. Благо Володя успел принести тазик заранее и даже наклонил девушку над ним. - Знаешь че, Измайлов, еще раз я увижу, что ты руки свои распускаешь дебильные, я тебе их вырву, понял? - А ты за кого вообще? Ты посмотри как она себя ведет! Позорница! - Да как угодно, понятно тебе? Демониха… Как дочь мне, а ты? Полупокер сраный. Еще говоришь любишь ее. Ну нажрался человек и че теперь? Хуярить его сразу? Еще раз, Измайлов, случится, ты у меня из отдела вылетишь. И мне плевать будет, что там генерал визжать за тебя будет! Это девушка, в конце-то концов. Молодая! А ты пиздишь ее. При подруге вон своей. И вообще, Рыбкина, ты нахуя лезешь в это? Ты же тут не ради нее? Ради беса этого злоебучего. Себя пожалей, не связывайся ты с этим… дурачьем. Я сыну тоже могу поддать. Но в кругу семьи и за дело. А не при друзьях своих, ясно тебе? И не за пьянку. - Ты че завелся-то? - недоумевал Гриша. - Да ну тебя нахуй, Измайлов. Вообще это ужас че ты творишь. Потом вон по психологам бегаете. А корень зла в тебе весь, Демон. В аду вашем так заведено. Спокойно попроси ее. Словами, понимаешь? Сегодня ты людей пиздишь, а завтра что? Ствол на нее достанешь? - Да Володь! Хватит! Это вообще моя сестра, к тебе отношения никакого. - Однако я тут сижу и помогаю тебе. Она к тебе вон как тянется, а ты? Сученок! - Володя-я-я, - позвала друга пьяная Измайлова. - Не надо… ругать его. Не надо. Он! Оч-чень… мой брат. - Так, послушай, Девочка-Демон, слышишь? Рыбкина тебя переоденет. Не распускай руки, иначе я тебе их в задницу засуну, ясно? Чадо из Ада ебаное… - Не. Нет! Лучше… Не надо. Гри-и-иш… - Чего тебе? - Посиди. Надо спать. Пошли. Мне плохо. Ну-у-у, - тянула руку к брату Вероника. - Ну почему? Сядь! - Так, ребят, походу мы останемся тут. Алис, ты прости, родная. Я буду тебе очень благодарен, если ты нам одежду оставишь. Завтра утром пусть Ника с этим разбирается. - Да норм все, не кошмарь ее только, - обняла друга Рыбкина. - Володя, идешь? Хоть отдохнут от твоей лекции. - Я тебе, Измайлов, руки вырву, если она завтра нажалуется, - пригрозил Володя. Наконец, когда Гриша остался наедине с сестрой, он все же сделал так, как она просила - сел рядом. Ника смотрела на него минуты с три, а потом попыталась подняться. Правда получилось это неловко. За эти два часа Гриша и его друзья умудрились избавиться от жуткого опьянения младшей Измайловой. Хоть она и была еще пьяной, однако все же чувствовала себя лучше, чем тогда, когда ее нашли. «Хотя бы двигается» - пронеслось у Измайлова в голове. Он помог ей подняться. Однако Вероника просто придвинулась ближе к брату и обняла его за шею. А так как была девушка еще пьяной, вовсе повисла потом. - Ну чего ты? Чего лезешь? - М-м… - Пьяное мое существо. Зачем? Ну зачем? Сколько раз сказано не прикасаться к алкоголю? Нравится тебе что ли это… - Не… Гриш? - Что? - Я тебя люблю сильно, - шепотом, почти засыпая, произнесла Ника. - И я тебя. Только вот... Да, не повезло тебе со мной. Щека вся красная. Ну иди поцелую. - Не-е, я хочу… спать. - А че висишь тогда? Обиделась? Ну не обижайся, родная. Хороший мой ребенок напился, ну что такое? Засыпаешь что ли? Пойдем в кровать? Пошли давай, поднимайся. Ку-ку, Ушастик. - Не… Я хочу… торт. - Господи, какой еще торт? Давай в постель пошли. Мне еще все эти бутылки пролитые за тобой собирать. - А можно я тут? На коленках. - Ну а я как спать буду? Ника, вставай. Давай, возьми себя в руки. Ляжешь в кровать, я рядом посижу. Давай, давай. Подъем. Сама пойдешь, можешь уже. - Не… не могу. - Можешь, давай. - А где Володя? - Дома. - Гринь… - Что? - А он при… Приедет? Ну сюда. - Нет. Он спит. И тебе пора. Пошли. - Гриш? - Да что? - А ты кого больше любишь? Меня или Руб… Рубцову свою? - Так, это что еще за вопросы? Я вас по-разному люблю. Ребенок мой пьяный, давай пошли сказал! - Меня больше? - Зараза… Ну ты серьезно? Ты сестра моя. Тебя я конечно люблю сильно. Алиса подруга. И ее люблю. Но любовь разная. Я же не могу тебя как подругу любить, правильно? - А почему ты ее выбрал? - Никого я не выбирал. Тебя выгнал, потому что злился. - И ты любишь? Ну это… Меня. - Люблю, люблю. Пошли. - Гринь… - А-а? - нервно переспросил в сотый раз уставший Измайлов. - А… А мы где?