Безначалье

- Гриша, - вела разговор с полицейским Кристина. - Видишь ли, в голове Вероники живо воспоминание о маме. Она чувствует до сих пор ту любовь, что давали родители. Вот жива мама и все, понимаешь? Но когда появляется Алиса, ее мозг вновь попадает в среду скорби. Когда Ника лезет на нее, то перед собой она видит не саму Алису, а факт смерти близкого человека. С ним она борется, понимаешь? Она не хочет соприкасаться с реальностью. А ее поведение после лишь результат того, что мозг запутался между реальностью и иллюзиями. - Че? - Случилась тяжелая ситуация, где они обе чуть не погибли. Вероника, направляя пистолет, видела перед собой вроде ту самую Алису, которую ненавидит по причине ее близкого отношения к убийству мамы с папой, но с другой стороны перед ней стояла забитая и до смерти напуганная девушка, понимаешь? В ее голове происходили невероятные мыслительные процессы, Гриш. Она смотрела в глаза своему горю через призму реальности. Впервые в жизни, Гриш. Там и воспоминания о родителях, и смерть, и адреналин, и перепуганная Алиса, которую убить она никак не смогла бы, потому что реальность-то, выходит, другая, а не та, что ее мозг привык думать, теперь понимаешь? - И что теперь? Мне что нужно? Ну в следующий раз она эту реальность не увидит. Выстрелит. В следующий раз она еще придумает что-то очень ебнутое, а мы не успеем. А если бы погиб кто? Это же безумие! - Это страшно, я верю тебе, Гриш. Мне тут сказали, что ты все также распускаешь руки. Попробуй с ней поговорить. Понять ее. Встать на ее место в конце концов. Почувствуй то, что чувствует она, а не ты. Обними. Дай ей эту родительскую любовь, о которой она и забыла уже. Вот что нужно. Она сама мать, а материнство отобрали. То есть Ника и родителем быть не может, и ребенком своих родителей быть не может. Помоги ей, а не грузи еще больше. Как ты говоришь? Она романтик в душе? Дай ей возможность проявить свою любовь к тебе и почувствовать, что и ее любят, что она нужная. Я боялась сказать, но придется прямо: пока она оставленный человек, будто брошенный. Не хочешь потерять ее, тогда работай над собой, а не над ней, Гриша. Вообще всегда лучше начинать с себя, а не искать проблему в своих детях. У Измайлова сегодня выходной. Попрощавшись с подругой и поблагодарив ее, он действительно многое понял для себя. Алиса так и не узнала о том, что перевод ее в другой отдел спланирован полицейскими. Григорий планировал начать общаться с Володей на тему ее перевода обратно, потому что, кажется, все, в том числе и она, получили важный урок. Он, конечно, еще не отошел даже от того, что было прошлым вечером. Володя пригласил полицейского к ним на завтрак. Точнее Наташа пригласила, Владимир все верещал на фоне телефонного разговора, чтобы Измайлов был проклят и не смел появляться в их доме, но Гриша-то точно знал, что он не со зла, а так, скорее в силу характера. Выпив чашку кофе, он собрался и поспешил к начальнику домой. Тот как раз наглухо закрыл дверь на все замки. Сашка проснулся, однако вылезать из своей уютной комнаты не хотел, будто в норе зарылся. Лежа под теплым одеялом, мальчик листал ленту в телефоне, потягивая свежевыжатый сок, что приготовила ему мама. А Вероника еще крепко спала. Видно вчерашняя ситуация отпечаталась на ее состоянии так, что организм утомился сильнее, чем в какие-либо другие дни. Григорий прошел к ней и решил не будить. Как раз будет время и с Володей пообщаться по поводу Алисы. - Я тут хотел предложить тебе перевести Алису обратно, - начал Гриша, сидя на кухне за общим столом. - Смеешься? Демон, три дня прошло. Третий только начался вообще. - Да за эти три дня чего только не случилось. Я предлагаю просто поговорить с ней. Тем более я уже в седле, мои полномочия ко мне вернулись. - Слышишь, в седле… Не знаю. Если не в терпеж, я напишу. Переведут. Но под твою ответственность. Че выкинет, я и тебя уволю, понял меня? - Спасибо! Ты, Володь, мой ангел хранитель! Дай поцелую тебя! - потянулся Измайлов к начальнику. - Не вздумай слюни свои на меня мазать! - оттолкнул его Яковлев. Ну тот и лезть не стал больше. - Кристина, знаю, звонила тебе. За твои эти фокусы руки оторвать мало! Ладно она, девчонка еле-еле двадцать, а ты? Мне, может, на каждый такой вызов руки тебе связывать? - А че она выкидывает вечно? Фокусы свои блядские. Словами не понимает. Я с ней с одиннадцати лет разговариваю. С одиннадцати, Володя. Она не понимает. - И ты решил знания-то вбивать? Я еще раз тебе говорю: еще раз я что-то подобное увижу, уволю тебя к чертям собачьим. Или вон, на место Алисы поедешь в Южную Барвиху. Мне такие жестокие, как ты, не нужны в отделе. Какая бы она не была, она твоя сестра. Понял меня, бесноватый? - Да понял я, понял. Сам уже пожалел. Надеюсь простит уж. Вероника спала. Любила она с головой зарыться в одеяло. Так спалось гораздо лучше и теплее. И уютнее даже. Этот раз не был исключением. Такую привычку она имела с самого детства - даже летом не могла без мягкого одеяла. А Гриша наоборот: вечно ему было жарко. Потому, заходя в комнату к сестре, он часто открывал все окна, а ей хоть бы хны - спит. Вот и сейчас девушка спала и казалось, что смертным боем не разбудить ее, а время на часах уже позднее для сна. Григорий присел на край дивана рядом с сестрой. Их Яковлев предпочел оставить наедине, а потому удалился к сыну в комнату, дабы вытащить того на завтрак. Измайлов сидел сначала, глядел на Веронику спящую, думал, что так она намного милее, когда спит. Потом он долго гладил ее по голове и думал уже, что пусть спит, раз просыпаться не хочет. То, что объяснила ему сегодня Крис, потрясло мужчину. Он знал все это и раньше, тем более что она говорила с ним об этом, но почему-то только сейчас задумался всерьез над ее словами. Он питал к сестре любовь, какая бывает только у отцов к своим дочерям. И она была для него ребенком. Гриша так не хотел, чтобы Ника страдала от всего этого. Ни она, ни Алиса. Однако ж теперь она одна, в чужой квартире, у которой есть только Гриша, который все ругается и ругается. Мужчина гладил сестру по щеке, едва ее касаясь, и почти плакал. Возникло чувство вины. - Ник… - протянул Гриша. Однако Измайлова не реагировала. - Ушастик. Эй? Вероника потянулась крепко и важно перевернулась на другой бок. Григорий откинул край одеяла, заставляя сестру занервничать. - Ну че ты блин? Отдай! - Ушастик, утро уже. Вставай, там блинчики знаешь какие вкусные? М-м, как ты любишь! Иди я тебя обниму. - Бля-я-ять! - Ну не ругайся, не ругайся. Вредная ты какая! Это ж надо! Мужчина приподнял девушку и прижал к себе, словно ребенка. Не хватало еще для полноты картины закутать ее в одеяло, словно младенца. Но Грише и того уже было достаточно. Ника злилась, а Измайлов радовался. Ему все это казалось забавным. Вероника потом перестала толкать его и даже пробовала уснуть дальше. Ей почему-то было так комфортно и девушка поймала себя на мысли даже, что если бы Гриша помолчал минут с тридцать, то она с удовольствием бы у него на руках и уснула. Полицейский взял ее руку в свою и прижал к груди, ближе к сердцу. Он молчал, не извинялся, потому что не был виноват. Но это «я тебя люблю» Вероника поняла и без слов. Обняв его за шею, она крепко поцеловала брата в щеку. Сначала один раз, потом второй, а потом много раз, таких небольших, но частых. Ника частенько так делала, особенно когда была в чем-то виновата. Однако Гриша уже давно не злился. - Я понял все, Ник. - Че понял? - Ну… Что нужно нам поехать вместе сегодня куда-нибудь. Пиццу там поесть. Возьмем вон Володьку с Санькой. Посидим, поболтаем. Я поругаю тебя немного. Но совсем чуть-чуть. Прямо ка-а-апельку, - растянул Гриша. - Нам есть с Володей что вам сказать. А потом я послушаю тебя. Вот все, что скажешь, все выслушаю, идет? - Жаль Гришка не с нами, он любит пиццу. - Ну тут уж пока ничего не поделать. Второе заседание возьмем, повезем его на аттракционы. - Блин, ты лучший вообще! И вату купим? - Да хоть две! Рыбкина сидела дома. На работу она так и не вышла. Сегодня должен был быть ее второй рабочий день. Она твердо решила, что работать в Южной Барвихе не желает, а потому самое время уволиться. Она всю ночь думала об этом, а под утро решила твердо: завтра же пойдет и напишет заявление о своем увольнении. И вообще она решила начать новую жизнь. Гришу забудет, все что было - забудет. Пойдет, может, в пожарники. Или в МЧС. А еще выйдет замуж за нелюбимого мужчину, родит от него ребенка. Потом разведется и снова будет мечтать выйти замуж. Так пройдет жизнь. Но она всяко лучше, чем работа в Южном отделе. Пора было двигаться дальше. А Измайлов тем временем попросил Северный отдел подготовить без его присутствия бумаги на перевод полицейской обратно. Он очень скучал. Собственно, как и она. Да и опера стали забывать какого это, когда работаешь. Володя третий день уже не слышал шуток в свой адрес. Все стали какие-то больно унылые. - А знаете что! - воскликнул Володя за общим столом. - Вот переведем обратно Рыбкину, соберемся все вместе в палатках на шашлыки! Дня на два! А? Как вам? И между прочим на носу показательное выступление отдела! Так что будет нам чем заниматься. Измайлов, тебе поручаю подготовить выступающих. Все же против Южного выйдем. А там, знаете ли, Косухина так голосит, аж… Аж мне слушать иногда хочется. В помощь тебе вот Санек и Ника. - Чего? Я ниче не умею, - сказала Ника с полным блинами ртом. - Стихи напишешь. Так, это потом. Пока шашлыки. Измайлов, с тебя мясо, с меня мангал и шампура. - Только чур Рубцову не звать! - Ты не исправимая, Вероника, - вздохнул Гриша. Вечером того же дня ребята поехали в кафе, а Рыбкина решила, что до утра ждать не будет - уволится прямо сейчас. Написав заявление, она пришла к начальнику отдела. Однако он придвинул ей письмо. - Это все им отдашь. Мне уже не нужно. Алиса взяла в руки письмо и внимательно прочла. В нем уведомляли о переводе ее обратно. Эта секунда, кажется, была самая счастливая в ее жизни. Она вскочила со стула и вылетела из кабинета. - Спасибо! Спасибо! - кричала девушка на радостях. Тем временем полицейские и Саша с Никой сидели в кафе. Обсуждали ситуацию, что случилась вчера вечером. Никто не ругался. Даже Гриша говорил спокойно. - Я очень вас прошу тысячу раз думать, только потом делать. И не залезать в такие дела. Мы не желаем зла вам, Вероника. Саня, включитесь оба. Ну я же с вами разговариваю. Куда вы смотрите? - Вон тот негр… Как ты думаешь, большой член? - пошутила Измайлова, громко рассмеявшись. Пицца была действительно вкусная. Да такая, что даже корочки доели. Измайлов тем же вечером поддержал идею Володи и предложил организацию ее в ближайшие выходные с ночевкой. Не отказался ни один. Гриша даже оплатить был готов комфортное проживание в отеле, но Яковлев настоял на палатках. Близились жаркие выходные.