Безначалье

Приближался день показа, а в отделе Барвиха Северное ничего не было готово. Скорее наоборот - все только хуже становилось. Начальник Володя Яковлев нервничал изрядно. То они выступающих не могут в один день собрать, то кто-то текст не выучил, то Измайлов напился да проспал, а где и сам Володя ненароком стишок подзабыл. Вообще он его до сих пор с листка читал. - Как дети малые носимся с этими стихами. Вот нахуй надо им это, а? Зачем? Лишь бы деньги отмыть, суки… - болтал сам с собой Володя, разгребая стол в поисках заветного сценария. - Вообще-то я все еще здесь, товарищ генерал-лейтенант. - А, ой, блять! Не заметил вас, Петр Юрьевич. Генерал-майор, Христом богом вас прошу, простите. Я не это имел ввиду! А-а что вы тут делайте? Чем обязан? - Обязан? Выполнить поручение! Уже все отделы к показу готовы, кроме вас! Вот что, Володя, не будет качественного выступления всего отделения, я вышвырну тебя к чертовой матери отсюда! Настроение к вечеру у Яковлева никак не складывалось. Одна лишь Вероника его радовала: девушка каждый день обкатывала трассу, раздумывая о том, как бы грамотнее ее пройти. Свой мотоцикл она починила еще в тот день, как ей его выдали. Алиса к мотоциклу пока не притрагивалась. Большой объем работы не позволял ей даже, казалось, дышать спокойно. За это она злилась на Измайлова, что этой работой ее наградил. - Да ты специально взвалил на меня это дерьмо, чтобы я отказалась тренироваться! А вот хрен тебе! - Че ты упрямая такая? Я дал тот объем, что ты всегда выполняла. - Перед трассой, Гриша! - Я не понял, а нам Володя выходные давал? Сама вызвалась, сама захотела. А работу никто не отменял. - Я не дам Веронике победить. - Спешу напомнить, что вы выступаете за один отдел. Не хочешь, тогда я поговорю с Володей и он сменит тебя. А теперь иди работай. Еще слово против и я даже тут найду тебе замену, майор Рыбкина. Вероника обкатывала трассу. Все шло прекрасно. Точнее почти прекрасно. Следил за всем Саня и командовал тоже он. Нику это изрядно раздражало. Ребята то спорили, то совсем ругались, то мирились, а потом опять спорили. - Ты можешь руль не дергать? - Иди в жопу сказала, без тебя знаю! Стихи свои учи. - Спешу заметить, я помочь пытаюсь. - Спешу заметить, ты только мешаешься. Я тут пытаюсь провернуть кое-что. - Че за «кое-что»? Ну? Че молчишь? - Никому не говори только. Вон, видишь поворот? Хочу попробовать здесь наклонить на бедро. - Че? - Физика, Саня. Чем ниже будет мот к земле, тем он мобильнее. А значит, что шансы объехать и подрезать увеличатся, понял теперь? - Да, но там же есть определенная норма, ниже-то нельзя. - Никто не будет линейкой мерить. - Но это опасно! - Иногда можно и рискнуть. А кто не рискует, тот что? Правильно, сын моего лысого друга, не пьет шампанское! И все остальное, кстати, тоже. Я умею водить, не бзди, - похлопала по плечу Измайлова парня. - На лучше, прыгай вторым номером. Скоро уже мот сдать надо обратно мусорам. Рыбкина сидела в столовой на ужине и пыталась разобраться в технике вождения с помощью, конечно, интернета. Водить она умела, однако благодаря практике с получения прав. Каталась-то редко. Этой ночью вместо сна девушка планировала обкатать трассу, почувствовать мотоцикл. Железо у него, слышала она, хорошее. Модель была замечательная, правда не совсем гоночная. Но это не мешало Алисе мечтать о собственной победе над сестрой Гриши. Мужчина, кстати, на девушку крупно обиделся. Его напрягло не просто участие ее в гонках, но и то, что тем самым она поддержала Веронику в этой же схеме. Вообще переживал он на самом деле страшно. И нагрузил напарницу только лишь по этой причине. Да еще и наврал, что оно-то не так. А Алиса, решив, что ждать больше нечего, после работы направилась сразу на трассу, что для гонщиков подготовили заранее, а там хоть затренеруйся! Пустили ее без проблем, все же удостоверение свое дело делало даже полвторого ночи. Мотоцикл ждал Рыбкину уже очень давно, а потому, когда зажглись его фары, ей стало казаться, что он рад ее видеть даже больше, чем она его. А вез он девушку так, словно на руках нес. Трассу они вместе взяли с первого раза. Даже скорость превысили. Девушка планировала с каждым кругом разгоняться все больше, а потому, на пятом, уже пролетала его словно ястреб в шлеме. Алиса не сомневалась в том, что победа у нее уже в кармане. Оставалось только вытащить ее и всем показать, мол вот, я лучше. Через два часа таких гонок с собственным инстинктом самосохранения, Рыбкина вернула мотоцикл в общий гараж, а после даже протерла. - Ты только не подведи, железный, - сказала в слух она, протирая руль. Чуть позже туда, точнее чуть дальше от места, где была Рыбкина, приехал Измайлов, чтобы посмотреть машину. Разминулись они буквально в пару минут. И благо, Гриша хоть не нервничал. Яковлев сидел дома расстроенный. Все стихи выучить никак не мог. Первое четверостишье еле-еле, а второе как выучил, то первое забыл и все заново учить пришлось. Никак оно ему не давалось. - Сука! Ебал в рот я эти стихи! А-а-а! - Володенька, чего ты так кричишь? Ну распугаем же соседей! - вошла в комнату Наталья. Женщина принесла мужу свежевыжатый яблочный сок, чтобы подобрел чуть-чуть, ведь его-то он любит. - Зараза! Наташ, ну не могу я. Хрень какая-то. Ну че это за строчки? Сопли! Саня! Саня! А ну быстро сюда! - звал сына Володя, а после, когда тот явился, взял с него отчет. - Ну? Скажи отцу, выучил песню-то? Поди ведь ничерта. А знаешь почему? Ты весь в меня. Потому я тебя за это ругать не буду. Мы с тобой, Сашка, созданы покой мирской бдить, а не стишки мычать. У нас кровь знаешь какая? У Яковлевых-то! - положил руку на грудь, поближе к сердцу чтобы, полицейский. - Самая что ни на есть оперская. Нашу душу мужицкую, смелую, Саня, вселенная создала так, что… - Да выучил я, пап, - оборвал отца парень. - В смысле выучил? - Выучил. И песню, и твое стихотворение. - А мое-то нахуя? - Да ты с таким предыханием читал, оно и запомнилось. Но я не специально. Не подслушивал, честно. Только ты слова путаешь вечно. Там сначала «романтиков», потом «лейтенантиков». Ты - наоборот… - Да иди ты нахуй, Саня. Наташа! Он че, издевается надо мной что ли? Выведи его ко всем чертям отсюда! Выведи сказал! Саша ускакал к себе в комнату и сел обратно за уроки. Ему еще предстояло выучить математику, в отличие от Володи, который уже третий час один детский стишок никак не мог выучить. Не потому что он был глуп, вовсе нет. Владимиру больше была подвластна математика, чем стихи и песни. Петь он любил, но где-где, а в цифрах был гением. Жаль, что в этот раз считать ничего не нужно было. Только выучить. Григорий катался по той трассе, что предстанет перед ним и его коллегами вот уже совсем скоро. А важно было еще то, что если он приедет первым, то наградят его почетной премией. То есть она была бы почетной, не будь он Измайловым. Для него любая премия, конечно, так себе, однако, ради чувства собственного достоинства, Григорий готов был принять даже и это, чтобы, так сказать, выделиться перед остальными. Машина все никак не нравилась ему. То сиденья неудобные, то зеркала кривые, а то коробка странной ему показалась, совсем мол кривая какая-то. Разгонялся Гриша словно бессмертный. А в голове лишь мысли о том, что его сестра и напарница тоже будут гонять. И пугало это очень сильно. Даже больше: сводило с ума окончательно вообще. Он не мог запретить, а так хотел! Однако эти мысли быстро вылетели из его головы в момент, когда в полной темноте, и только благодаря дальнему свету фар, он увидел ограждение. Видно сам не заметил как плавно повернул руль. Сделав обратное действие, более резкое и спонтанное чем предыдущее, машину занесло. Это было похоже на дрифт, но слабо уверенный, неуклюжий даже. Кое-как выровняв ее, полицейский резко нажал на тормоз и, остановившись, откинулся на сиденье, закрыл глаза и выдохнул. Адреналин кипел в крови с неистовой силой. «Чуть не сдох» - подумал Измайлов, позабыв совсем и о гонке, и о сестре с напарницей. Попив немного воды, он вышвырнул бутылку в окно со злости и, дав газу, развернулся и поехал сдавать машину. Трасса ему, конечно, не понравилась. А случившееся только прибавило нервозности. Полчетвертого ночи полицейский все же набрал номер своей сестры. Вероника взяла трубку быстро, однако на фоне ее голоса слышались другие, более даже веселые и не менее веселая и громкая музыка. Это была очередная ее ночь в автосервисе. Ника не была пьяной, совсем нет. Но пребывала в хорошем расположении духа. - Чувство такое, будто случится что-то неприятное. Где ты? - Так в автосервисе. Я скоро приеду если ты об этом. - Нет, нет, ты будь там. Только… аккуратнее. Я только что почти сдох. В аварию чуть не попал. - Че? Какую аварию? - Да там фигня. Меньше нужно отвлекаться за рулем. Поедешь обратно, смотри на дорогу. Может забрать тебя часа через три? - Ну… Меня отвезут. Я мот дома оставила. Не надо, ложись спать. Я приеду. - Понял. Ну… Люблю тебя тогда что ли? - Давай все. Девушка положила трубку. Видно еще злилась. Тогда Гриша, совершенно не доверяя сестре, позвонил Володе. Тот уже давно спал, десятый сон даже видел. - Ты совсем охренел, чмо в погонах? - Послушай, Ника обиделась на меня. Она в автосервисе со своими друзьями или как их там… Пожалуйста, я чувствую что-то мутится плохое. Побудь с ней. - А… То есть не тебе помогать? - Не мне, Веронике. Она сказала отвезут они ее домой, но там алкоголя больше чем инструментов для тачек. Ну че мне на колени что ли перед тобой встать? Блять! - Да не ори! Еду я. Колени побереги. Они пригодятся нам, когда нас на них раком поставят за невыполнение должностного задания. Генерал уже вздрочил меня, а осталось… - Фу! Стоп! Володя, блять, Ника! Пожалуйста! Яковлев снова оставил семью, а злился, потому что крепкий сон тоже. Конечно, Ника была для него важнее всякого сна. Точнее страх преобладал над ним. Подставит семью Измайловых, не выручит вовремя - домой может не вернуться. Да и ехать тут было совсем не о чем: сорок минут и он на месте. Правильнее сказать, что именно так Володя успокаивал себя. А когда приехал, появился в компании как-то внезапно, чем смутил остальных. Вероника отставила стакан в сторону и, успокоив ребят, подошла к полицейскому. - Все нормально, это ко мне. Эй, Ватрушка, Гриня прислал? Признавайся! - Кто? А, брат твой недоумок. Не. Я это, подумал… Проезжал мимо по делу, заехал. Музыку у вас тут, красиво. - Ну проходи, лысая моя голова. Только не напейся. Точнее напейся, но блевать чур не на меня. Эу, народ! Короче, это мой друг. Он пришел с вами выпить. Володь, ты ж классный? - Классный! - Ну че, лысый, добро пожаловать! Тебе че: вино из пакета или водочки? Только это, она не совсем свежая. Точнее просто не пей, ок? - попросил неизвестный парень, подавая полицейскому стакан и сок. - Ник, музыку громче! Народ, все ок, отдыхаем! Мужичка влейте в коллектив. Так вышло, что на утро, когда пришла пора выходить на смену, Володи в отделе не оказалось. Ему звонили, жене его звонили, сыну. Никто не знал где он. Наташа переживала. Даже в отдел утром приехала. Гриша тоже запарился уже искать. Владимир пропал и Ника вместе с ним. Хотел было уже ехать в автосалон. Полицейский пригласил оперов и рассказал о случившемся. Те пообещали проверить салон за него и умчались. Все, кроме Алисы. Ее Григорий попросил остаться. Почти даже диалог начал, кофе девушке налил, как вдруг громко, со всей силы открылась дверь. В кабинет ввалился пьяный начальник отделения с Вероникой. Измайлов с Алисой молча наблюдали за тем, как оба они почти ползли до дивана. А усевшись, Ника положила голову на плечо товарищу, пока тот откинулся на самую спинку дивана, и, закрыв глаза, мычал что-то еле-еле понятное. - Из…Измайлов, я пьян… - Да я вижу. - Я… Э, я не клюк… Она… наклюкалась. Мы танцевали, потом пели-и-и, и потом… др-р-р! - Че прости? - Др-р! А! О! Др-р-р… Др-р-рочили! - Чего? Володь… Ты ебанутый? В смысле дрочили? - вскочил Измайлов. - А! Это я. - Это он. Он там… Я не… не смотрела даже. Только слышала. - Фу! Блять! Какой… Алис, уйди, не надо слуш… Алиса! Убери камеру! Харе ржать, блять!