Вирус

- Что, опять, Семен Игнатич? Майор мотнул головой. Выдохнул сизый дымок и отправил в мусорную корзину смятую пачку из под сигарет. В другой руке светился экран смартфона, остывая после тяжелого разговора. Клацнув кнопкой выключения он убрал его с глаз долой. - Уже второй раз месяц. Зараза… - Вот и закрыли называется год без происшествий. За окном трещали декабрьские морозы, но в кабинете было душно и накурено. Двое мужчин одетых по граждански сидели за длинным столом. Стаканы, стоящие перед ними, были пусты, зато пепельница обваливалась по краям окурками и пеплом. Где-то на краю столешницы притаились остатки какой-то снеди. Шел последний час уходящего 2*** года. - Не знаю, как тебе, а мне все это уже поперек горло стоит. И ведь никак не изведешь эту заразу под корень. Хуже сорняка, хуже борщевика семена распространяет, а последствия мало того, что хуже не придумаешь, так еще и непредсказуемо опасны! - Семен Игнатич, я вообще в эту тему стараюсь лишний раз не лезть. Сами знаете, времена нынче такие, что слов лишних не ветер лучше не кидать. - Хорошо тебе, Егор Константиныч, и сны видно хорошие смотришь каждый день. Тот неопределенно хмыкнул и опрокинул стакан. Плотно вдохнул хлебного мякиша. Майор раздербанил новую пачку и мусолил в руках сигарету. Единственное окно открывающее иссиня-желтый проем в глубины городских улиц вдруг задребезжало от ветра. Мужчины вздрогнули, но не подали вида. - Наш отдел зашивается месяцами даже от одного такого случая. Мужики перелопачивают каждую строчку изъятых материалов. А еще эти меры безопасности. Предосторожность. Запредельный уровень контроля. Все это давит. Осточертело. Сил уже моих нет. Хоть вешайся. - Ну вы скажете тоже, Семен Игнатич. Типун вам на язык. - Хоть отдохну по-человечески, - угрюмо бросил майор. Сегодня он должен был быть дома с родными. Пить игристое и улыбаться новогодним тостам. Но нет. Очередной гений решил, что он умнее всех и что никто его не раскусит. Раскусили. Всех раскусывали. Кого-то как орешки, кого-то железными щипцами приходилось выжимать, но итог один - Гребаная уйма проблем и почти всегда куча трупов. - А слышали, что в провинции творится? - Ну? - Ну, тот случай, когда писака завелся прямо в местной канцелярии? Майор казалось, еще больше упал духом. - Как не слышать, слышал конечно. Сотню жмуров тогда вынесли. Всех подчистую, кто там имел удовольствие работать. И знают ведь, падлы, что нельзя! Что каждый может быть носителем. Но нет ведь. Фантазеры, мать их. Что ими движет, Егор Константинович? Ну вот что? По стаканам вновь плеснулась жидкость. Вопрос был слишком банален для той реальности, в которую окунулось человечество, когда этот вирус зашагал по планете. Он ударил с той стороны, с которой не ждали. И никто не знал, откуда он пришел, что из себя представляет на самом деле и кто следующий. Он просто стал данностью, с которой пришлось что-то делать. И с переменным успехом с ним даже справлялись, но то, как он отвечал в ответ, не поддавалось никакой логике и анализу. На любую попытку перехитрить его он отвечал молниеносно и изворотливо, словно был живой и был одновременно повсюду. В самом воздухе. Спас лишь тотальный запрет. Но всегда найдется тот, кому плевать на запреты. Егор Константинович был из тех людей, кто лично был знаком с такими. Имел несчастье, так сказать. - Вот спросите тоже, Семен Игнатич. Не в бровь, а в глаз. Эх. Думаете, если мой брат был одним из “этих”, значит мне все понятнее должно быть? С того случая мы даже не общались. Майор молча слушал. Не перебивал. Не имел привычки. - Но, если вам действительно интересно мое мнение, то как по мне, то это банальная одержимость. Этот “вирус” открывает в людях то, что сидит внутре. Глубоко. Брат всегда был любителем напридумать с три короба всякого. Уши в трубочку сворачивались от его историй. А мать потакала этим его бурным фантазиям. Вечерами напролет лепили самые разные сказки. Мешали учиться и смеялись, когда я просил дать мне хоть капельку тишины. Досмеялись вот, когда дом накрыло, а заодно и половину соседнего. - Мать-то жива-здорова ведь. Насколько я помню. - Жива, но какое уж там здоровье. Места себе не находит, после того, как брата забрали в лагерь контроля. Да и я теперь, под подозрением на выявление. Мне даже смс писать нельзя! Семен развел руками. - Зато в оперативном отделе тебе цены нет. Да и с диктофоном ты справляешься. Не прибедняйся. Сейчас все на карандаше, как бы это иронично не звучало. Все без исключения. Ночные смены всегда тянулись дольше обычного. Новогодние тем более. Больше они не проронили ни слова до самой полуночи. В двенадцать часов майор протянул руку, клацнул кнопкой на старом ламповом телевизоре и под бой курантов, освещаемый голубоватым сиянием экрана, поднял заранее наполненный стакан. - Ну-с, за новое начало, Егор Константинович. За мир, без вируса писательства. - Ура!