Часть 1
29 февраля 2024 г., 11:25
***
Скажи кто Феликсу, что у вселенной есть свои козни, он бы с глубоким удивлением посмотрел на такого человека, крутя при этом пальцем у виска. Какие козни? Банальное совпадение, может быть? Но уже полдня спустя сидел в подвисшем состоянии и внимательно следил за своим коллегой. Такого ведь быть попросту не могло, верно? Сеул огромный, дней в году так много, что пересечься именно сегодня, именно в этом месте — просто нереально. Только вот есть одно но: вся брехня, сказанная Джисоном, точно оказалась не такой уж и брехнёй. И вообще оказалась. Вот. Феликс продолжал сидеть и смотреть в одну точку: он находился на свадьбе своего лучшего друга, планировал вначале напиться, потом произнести душераздирающую речь, а затем снова напиться. Но сейчас хотелось выпить в двукратном размере сразу, только вначале поплакаться в жилетку рядом сидящего Джисона. — Он выглядит таким счастливым, — практически облизывая чужое ухо шёпотом, Джисон тяжело вздохнул и залпом опустошил налитый ранее бокал. — А я помню, что именно Минджэ воротил нос от отношений и отнекивался, что никогда туда ногой не шагнёт. И посмотри: где он теперь! Он первый средь нас, — Хан уже удобно устроился на плече Феликса, пока последний пытался угадать дальнейший ход своего главного врага — вселенной. Та, казалось, специально подшучивала над бедным парнем, потому что предмет шквала эмоций Феликса на сегодня с каждым шагом оказывался ближе, а сердце пряталось в пятках, с удовольствием удушая горло своим бешеным ритмом. — А сейчас вы можете познакомиться с друзьями нашего горячо любимого жениха! — а вот и смерть Ли Феликса собственной персоной. Стояла красивая такая, в бордовой рубашке, с хамоватой улыбкой на лице, а обычно Феликс видел свою смерть в тёмно-сером костюме, очках в прямоугольной оправе и серьёзным выражением лица. Прям два разных человека: днём — серая мышка, сейчас — настоящий бриллиант. И звали этот драгоценный камень Бан Чаном, а был он всего-навсего коллегой Феликса. И как, собственно, они смогли пересечься, а? Феликс показательно улыбнулся и наконец отмер, обращая взор на Минджэ и его жену. Та юна и красива, стилисты смогли подчеркнуть все её достоинства, и можно даже было сказать, что Минджэ повезло с невестой. Но Феликс перевёл взгляд на Чана, мрачнее внутри. Протянутая рука не предвещала ничего хорошего, оттого и паника растекалась густой патокой по всему телу юноши. Это точно начало конца, да? — Впереди у вас множество моментов, при которых вы даже со связанными глазами сможете узнавать друг друга. Но что, если мы проверим это сейчас? — уже обращаясь к молодожёнам, Чан улыбался им и просил выйти изо стола. — Маленькая игра на проверку, — хихикнул он и повёл молодых прямо в центр, где уже были собраны друзья жениха. — Правила очень просты, — начал объяснить недотамада, подходя ближе к невесте, — я завяжу Соён глаза, подведу к предполагаемому мужу, и пусть все прикосновения скажут ей — где её любимый. Но также есть подвох, — его речь остановилась, и складывалось ощущение, что слушал Чана исключительно Феликс и трезвая бабушка Соён, — у всех парней тоже будут завязаны глаза, ведь так было бы слишком просто. Минджэ должен узнать свою любимую, обострив все свои чувства. Так было сказано, так, собственно, действия и начались. Феликса поставили в середину, его сердце уже к этому моменту успокоилось и стойко отреагировало на то, как трепетно Чан завязывал ему глаза, даже умудряясь что-то шутить. — Я не ожидал тебя здесь увидеть, — признался ему младший, но Чан лишь рассмеялся, проводя пальцами по повязке, плотно скрывающей прекрасные очи блондина. — А я видел список гостей заранее. Был приятно удивлён, что мир так тесен. «Тесно сейчас моим мыслям», — подумал Феликс и не стал раскручивать эту тему дальше. Чан выглядел раскрепощенней обычного, весь такой раскрывшийся бутон красоты, и скрыть своё волнение у Феликса получалось в разы сильнее. Но игра волновала его, потому что он по сути ничего не видел, и сердце замирало от каждого шага к себе, пугаясь, что Соён могла найти его раньше своего мужа. А хотелось бы, чтобы это был Чан. Соён же к тому времени стояла и не могла понять, что ей делать. Чан мягко подхватил её под локоть, чтобы девушка не потеряла равновесия, и подвёл поближе к парням, мягко проговаривая в микрофон: — Ты можешь начать ощупывать каждого и говорить, что ты чувствуешь. Похоже ли предполагаемое лицо на Минджэ или нет? Полагайся на все свои ощущения, — ставя напутствия, Чан стал наблюдать со стороны, как девушка сделала робкий шаг вперёд и уткнулась в массивную грудь Чанбина, пытаясь дойти руками до лица. Девушка нервно хихикала и осторожно пыталась дойти пальцами до лица и также аккуратно исследовала чужие участки тела. Публика выпивала и с удовольствием наблюдала за сиим действом, разбавляя лёгкое напряжение в воздухе толикой смеха. — Ну, дорогуша, так не пойдёт, — он схватил неожиданно Феликса за локоть и вывел вперёд из линейки предполагаемого мужа Соён, а девушке открыл глаза, желая провести быстрый мастер-класс. — Вот так надо, учись, — его пальцы нарочито специально сжимали пухлые губы ничего непонимающего Феликса, выбивая из его груди тяжёлые вдохи. Прикосновения Чана были далеко не нежными, но сердце болталось где-то на уровне ширинки, припечатывая осознание новой волной ранее неизведанных к Чану чувств. Целоваться хотелось до звёздочек перед глазами. Пульсировало реально везде, а чужие пальцы продолжали массировать губы, иногда раздвигая их и позволяя себе большее. — У меня скоро будет перерыв, — обжигающий шёпот прямо у мочки уха. — Подойдёшь ко мне? Феликс машинально кивнул, совсем отдавая сердце ширинке и тому, какой каламбур там творился. Брюки стянуло от ощущений, а мозг плавился будто ванильная мороженка знойным июльским летом. Всё сводилось к одному. И кто Ли Феликс такой, чтобы отказывать сдохшему сердцу? Не-а, он не изверг там какой-то. Новые начинания нужно пробовать, не так ли? После подробного «инструктажа» для Соён, девушке снова завязали глаза, при этом парней поменяли местами. Её пустили развлекать публику, а Чан ретировался в укромное место, чтобы воды попить. Ну, и Феликса дождаться. Игра была отдана пьяной публике, его пропажу даже амёба в воздухе не заметила бы. А Феликс вот почувствовал. И идеально выбрал время, чтобы слиться и взглядом найти Бана. — Не хочешь объяснить, что это было недавно? Блондин явно поражён до глубины души, весь взволнованный, а ещё его брюки подозрительно топорщились, заставляя взгляд Чана то и дело оглядывать это место. Но Ликс этого пока не замечал. — Соблазнение, — обольстительно улыбнулся. А потом оказался ближе нужного. — Тебя. Чан облизнул свои губы кончиком языка, совсем заставляя ноги Феликса разъехаться в разные стороны и почувствовать во всём теле приятную слабость, потому что через мгновение он уже был в крепких объятиях старшего — весь такой хрупкий, будто размоченные в молоке овсяные хлопья. И липкий одновременно. Губы у Чана горячие, умелые, а язык — напористый и наглый. Феликс ощущал себя странно, потому что ему хотелось продолжать вот так горячо и развязно целоваться, будучи в любой момент застуканным кем-то из гостей свадьбы. Поэтому ощущения обострялись, языки сплетались в знойном танце страсти, а прикосновения друг к другу продолжали обжигать и пепелить рядом с собой всё в радиусе двух километров. Если не больше. Воздух плавился, а Феликс окончательно погибал. Бан Чан с работы и сегодняшний Бан Чан — просто феноменальный конец его стойкой ориентации «тайный гей». Потому что скрываться дальше нет смысла, а вот улизнуть со свадьбы — самое то. Наверное, Соён и Минджэ не обидятся на них? Соён вон наконец-то губы мужа своего нашла, крепким захватом пальцев изучая их, как подобало на мастер-классе ведущего сегодняшнего свадебного шоу. Простят их все, да? Люди молодые, у всех лё-конфуз да случался. Чёрт с ними!***
