Deserving

Поттер снова следил за ним. Драко чувствовал его взгляды на своей шее, капли пота скользили по коже, оставляя обжигающий след стыда, распространяющий жар по всему телу. Ради Салазара, он же находился на пятилетнем испытательном сроке, а его использование магии было под строгим наблюдением. Нет надобности преследовать его или смотреть на него таким чертовски приводящим в ярость взглядом, будто пытаясь понять. Война закончилась. Поттеру следует просто переключиться, продолжить свою веселую жизнь, поцеловать свою девушку и перестать пытаться быть чёртовым героем, выжидающим момента, чтобы поймать за новым заговором бывшего Пожирателя Смерти с целью воскресить Тёмного Лорда из мёртвых. Никакого заговора не было. Всё, что Драко планировал сделать, — это сдать ТРИТОНы, получить высшее образование, а затем провести следующие пять лет в затворничестве на горе в Италии. Он не планировал когда-либо снова общаться с кем-то из школы после её окончания. Особенно с Поттером. Именно с Поттером — никогда. Драко слегка почесал предплечье через рукав, где Тёмная метка покрывала кожу, словно проклятье. Он подавил желание разодрать её ногтями. Не здесь. Не тогда, когда Поттер смотрит, а эти зеленые глаза думают, что знают о нём всё. Он сжал челюсть. Голос профессора Слизнорта превратился в монотонное гудение в его голове, слова проникали в одно ухо, смешивались в голове, прежде чем вылететь из другого. Всё остальное расплывалось на периферии его чувств. Всё, на чём он мог сосредоточиться, — это тяжелый давящий груз его ошибок, всех его неправильных решений (одно из них — у него на руке) и взгляд Поттера, обращённый на него. В другой жизни он бы это приветствовал. Было бы приятно, что Поттер наконец-то обратил на него внимание. В другой жизни Драко, возможно, подумал бы, что взгляд Поттера означает что-то другое. Но Драко в той жизни никогда бы не принял Тёмную Метку. Его зрение затуманилось. Не здесь. С огромным усилием он как можно тише встал со стула и вышел из класса. Никто не обратил на него внимания. Драко надеялся, что Поттер тоже не заметил.

***

Он перегнулся пополам над раковиной в туалете Плаксы Миртл, опорожняя содержимое желудка. Ужасные звуки, которые он издавал, эхом отражались от стен, и если бы Драко закрыл глаза, он мог бы легко представить те звуки, которые он издавал почти два года назад, когда лежал на этом же полу, медленно умирая в луже собственной крови. Поттер над ним выглядел так, будто боялся его смерти, будто Драко этого не заслужил. Именно поэтому он всё-таки вернулся сюда. Это напомнило ему о той ужасной боли от ощущения, что тебе разрезали грудь, о всепоглощающем и отупляющем страхе, что ты вот-вот умрёшь. И всё, чем ты мог похвастаться в своей жизни, — это то, что ты продержался по крайней мере шестнадцать лет, прежде чем поддался давлению, связанному с необходимостью принять метку, что ты изо всех сил старался защитить своих мать и отца, но все равно сделал неправильный выбор. Единственный человек, взгляд которого ты когда-либо хотел словить на себе, и тот, кем ты, может, и хотел быть спасённым, только что разрезал заклинанием твою грудь, и после этого у него хватило наглости звать тебя по имени и умолять остаться в живых. Какой эгоистичный придурок. Драко прополоскал рот и сплюнул. Он закрыл глаза и стал ждать, пока мир перед его глазами перестанет покачиваться. Он возвращался в это место снова и снова, чтобы вспомнить, что значит умирать, потому что был слишком большим трусом, чтобы покончить с собой. — Малфой? Драко открыл глаза и встретился с зелёными глазами, отражающимися в зеркале. Он даже не удивился. В горле застрял ком, а голос надломился, когда он заговорил. — Тебе и в самом деле следует отказаться от привычки следовать за другими парнями в туалет, Поттер. — Я и в самом деле не хочу слышать это от парня, регулярно пользующегося женским туалетом. Это заставило Драко невесело рассмеяться. — Аргумент. Он выпрямился над раковиной, достал из кармана белый носовой платок, вытер губы и опёрся спиной на стену. Мир больше не кружился перед глазами. Выражение лица Поттера было ясным, как утренний свет. Всегда было ясным, как утренний свет. — Итак? — пробормотал Драко, слишком уставший, чтобы даже попытаться повысить голос. — Тоже здесь, чтобы воспользоваться туалетом для девочек? Поттер даже не вздрогнул. Его взгляд был прикован к нему, твёрдый и решительный. Затем этот взгляд немного смягчился, как и линия его плеч. — С тобой… всё в порядке? Ты какой-то бледный. Драко попытался сдержать ещё один невесёлый смешок, но потерпел неудачу. Можно подумать, что после возвращения из мёртвых Поттер узнал что-то о самосохранении и сочувствии врагу. — Чёрт побери, Поттер. Ты закончил спасать мир. Теперь ты можешь расслабиться и сосредоточиться на своих ТРИТОНах. Тебе нужна хотя бы тройка по Зельям, а у тебя как-то не очень получается. — Ну уже получше, — добродушно ответил Поттер. — Я прожил целый год, ни разу не взорвав котел. Драко пришлось снова закрыть глаза, поскольку ещё больше желудочного сока попыталось пробраться к его горлу по пищеводу. Мир, должно быть, смеётся над ним. Он позволил ему тосковать по Поттеру в течение 7 лет, сделал так, что Поттер никогда не будет смотреть на него, а затем заставил Поттера попытаться завязать с ним светскую беседу. Мучительно больно. Именно то, что он заслужил. — Малфой, тебе нужно… Драко снова повернулся к раковине и у него начался очередной приступ рвоты. — Уходи, Поттер, — проворчал он между приступами. Он открыл кран и прополоскал рот. Когда он поднял глаза, Поттер стоял на том же месте. — Я могу отвести тебя в лазарет, — тихо пробормотал Поттер. Драко озадачило осознание того, что в глазах напротив не было жалости. Снова эта твёрдая решимость, от которой ему пришлось отвести взгляд, потому что она была слишком отчётливой. Драко снова вытер рот носовым платком и вытащил палочку, чтобы применить очищающее заклинание. Он не был уверен, смеяться ему или злиться от того, что Поттер даже не шелохнулся, когда он достал палочку. — Нет необходимости, — прохрипел он и сунул носовой платок и палочку обратно в карман. — В отличие от тебя, у меня нет привычки пропускать занятия. Он прошёл мимо Поттера и вернулся в класс так быстро, как только могли позволить его трясущиеся ноги. Когда он вошёл, профессор Слизнорт как раз заканчивал демонстрацию. При его появлении несколько голов повернулось, но Драко не обратил на них внимания. Он невольно остановился в дверях, когда запах квиддича, утренней росы и пирога с патокой защекотал его ноздри. Он глубоко вдохнул, покраснев от того, насколько от этого запаха стало легче. Следом за ним в класс вошёл и Поттер. Ещё больше голов повернулось. Драко ясно видел момент, когда Поттер вдохнул запах зелья, и его лицо сморщилось в замешательстве. — Почему так сильно пахнет духами Малфоя? Драко сделал резкий вдох. Все удивлённые вздохи восьмикурсников, стоны Рональда Уизли и нервное «Мы варим Амортенцию, Гарри…», произнесённое Грейнджер, были для него фоновым шумом, потому что всё, на чем он смог сосредоточиться, это то, как расширились глаза Поттера, как его щёки порозовели, как он отступил на шаг от Драко, и как Поттер смотрел на кого угодно, только не на него. Это было то, чего Драко хотел, хотел с тех пор, как вернулся сюда со всей давящей тяжестью вины и стыда на своих плечах, сейчас, когда он только что узнал… — Мне нужно в туалет, — тихо сказал Поттер. Драко протянул руку, но было слишком поздно. Поттер вышел из класса прежде, чем тот успел до него добраться. Вопреки здравому смыслу, ноги Драко уже несли его прочь из класса.

***

— Перестань идти за мной, Малфой. — Поттер. — Уходи. — Поттер. — Перестань, чёрт возьми… — Поттер. Поттер остановился и резко обернулся, его глаза злобно сверкнули. — Что? Драко не совсем был уверен, что. Вообще, как должен прозвучать его вопрос? Вероятно, так: «Какого хрена, Поттер?» Он сглотнул. Теперь, когда он потерял импульс и адреналин от погони за Поттером покинул его, страх начал скапливаться в его желудке, а желудочный сок опять подступал. Он действительно не был уверен, что. Стоявший перед ним Поттер, вероятно, уставший от длительного молчания Драко, набрал побольше воздуха и громко выдохнул: — Почему ты пошёл за мной? Точно так же, как он не смог бы сказать Гарри о том, что его ноги потащили его по себе, он не мог объяснить себе, почему его рот внезапно открылся без его согласия: — Я ненавижу пирог с патокой. Он слишком сладкий. Честно говоря, Поттер, тебе стоило бы поменьше его есть. Ежедневному Пророку нужно, чтобы ты был в форме для следующих двухсот обложек. А про его запах я вообще молчу. Я не знаю, как ты можешь вдыхать его, не подавившись. Это всё равно, что засунуть конфету в нос. Поттер смотрел на него, слегка приоткрыв рот и нахмурив брови в замешательстве и недоверии. Драко не мог его винить. — О чём ты говоришь? Драко сделал глубокий вдох, успокаивая тошноту. Было легко, когда твоё тело решало за тебя. Ему не часто приходилось выбирать между защитой и бегством — обычно это было бегство, прежде чем он успевал осознать это. Даже сейчас его ноги болели от напряжения, связанного с необходимостью оставаться на месте. Ему хотелось развернуться, уйти в Подземелья, спрятаться в темноте под одеялом, подальше от взгляда Поттера. Драко стиснул зубы и удержал ноги на месте. — Класс… — выдавил он, кровь хлынула ему в уши. — В классе пахло пирогом с патокой. Поттер смотрел на него не моргая. Язык Драко стал ватным. — И квиддичем. Глаза Гарри расширились, но настолько незаметно, что любой, кто не наблюдал за ним последние семь лет, не смог бы этого заметить. — И утренней росой. После этого челюсть Драко сомкнулась, а губы плотно сжались, будто не могли поверить, что позволили таким словам вырваться. Именно тогда Гарри дёрнулся навстречу, и Драко непроизвольно сделал шаг назад, но это не имело значения, потому что Поттер протянул руку и крепко схватил его за запястье, даже когда Драко пытался отстраниться. К нему внезапно вернулось осознание, что Поттер — Спаситель Волшебного мира, а он — бывший Пожиратель Смерти, находящийся на испытательном сроке, и… — Это плохая идея, Поттер, — пробормотал он, сердце бешено колотилось, но гриффиндорец вторгся в его личное пространство, их лица были в нескольких дюймах друг от друга, а глаза Гарри всё ещё были ярко-зелеными, выражая непоколебимость. — Нет, стой, — выдохнул Поттер. — Скажи нормально. В этой школе есть масса других учеников, которые могут любить пирог с патокой так же сильно, как и я, или те, кто каждое утро ходит на тренировку по квиддичу, и я бы предпочёл, чтобы ты не говорил о них. Драко задержал дыхание. В голове было совершенно пусто. Это было признание, которое, как он думал, никогда к нему не придёт. Все внимательные взгляды Поттера за последние месяцы теперь обрели совершенно иной смысл, и это было ужасно, потому что Драко мог вспомнить каждый из них, и стыд, который Драко чувствовал потом, потому что думал, что за ним наблюдают по другой причине. — Я Пожиратель Смерти, — прошипел он, потому что это было важно, и Поттеру не стоило забывать об этом сейчас, в этот дурацкий момент… — А я убил Тома Реддла. Глаза Драко встретились с его глазами. Они смотрели на него в упор и были серьезны, и Драко догадался, что слова, которые только что были сказаны, слова, которые сейчас тяжело висели между ними, тоже были важны. — Нам нужно во многом разобраться, — сказал Поттер. — Но сначала, давай начнём так: хочешь пойти со мной на свидание? Драко почти рассмеялся. Это был ужасный вопрос. Это было не просто «Хочешь пойти со мной на свидание?», а нечто, требующее гораздо большего. То, что Драко боялся дать. Поттер спрашивал, чего он хочет, а он хотел многого, того, чего не должен был хотеть. И Поттер спрашивал, не раскрывая своих карт, и было несправедливо, что он просил Драко обнажить свою душу, не обнажив свою, но… Это было проверкой, не так ли? После войны он перестал добиваться того, чего хотел, думая, что после всего, что он сделал, он этого не заслуживает. Он перестал требовать, перестал спрашивать, перестал думать, что сможет получить желаемое, потому что в последний раз, когда он чего-то хотел — чтобы его семья была в безопасности, — всё кончилось плохо. И он не хотел принимать метку, не хотел быть Пожирателем Смерти, он просто хотел… Он хотел многого. Он не получил ничего из этого. Но теперь Поттер спросил и… — Да, — выдохнул Драко, и не прошло и секунды, как Поттер схватил его и притянул к себе, крепко сжимая в своих объятиях. Было немного больно, но Поттер уткнулся ему в шею, его дыхание было тёплым. Плечи Гарри вздрогнули от смешка облегчения, затем поднялись и опустились, когда он сделал глубокий, судорожный вдох. А затем губы Поттера скользнули по его коже. — Малфой, у тебя ужасные духи. Можно тебя поцеловать? И Драко подумал, что сейчас не имеет значения, что он заслужил на самом деле, не тогда, когда Поттер был в его руках. Тем более, Малфой всегда был эгоистичным ребёнком. Он подцепил пальцем воротник Поттера, оттянул его назад и прижался своими губами к губам Поттера. Они стояли посреди коридора, и любой прохожий мог их увидеть, но язык Поттера скользнул между его губ, и он совсем забыл обо всём. Всё, о чём он мог думать, это то, что Поттер на вкус был как пирог с патокой, в самом деле слишком сладким.