завтра будет лучше

Плохие дни всегда начинаются с того, что ты встаешь не с той ноги. Все предметы мебели как будто сдвигаются на один миллиметр, и ты цепляешь углы бедрами. Одежда обтягивает твои плечи чуть плотнее, а ворот пережимает горло. Даже твой кофе на вкус отличается и отдает лёгким привкусом толчёного стекла вперемешку с сахаром. И чем быстрее ты пытаешься набрать темп после того, как проспал, тем хуже всё становится. Скарамучча натягивает на себя штаны, сует ступни в лаковые туфли и спотыкается о дверной коврик. Его рубашка застёгнута лишь наполовину, и он перепроверяет время на телефоне. На внеочередном утреннем собрании начальник скривит губы, как только увидит, что дверь открывается намного позже заявленных девяти, и устроит разбор полётов, чтобы Скарамучче пришлось оставаться сверхурочно и доделывать все отчёты, которые по-хорошему должны были быть готовы ещё в прошлую пятницу. Не то чтобы это вина Скарамуччи, но перекладывать всю ответственность на Мону, которая задерживалась допоздна, чтобы внести правки, тоже не хотелось. Ей-то ещё аренду платить. Скарамучча набирает наизусть выученный номер и вслушивается в гудки, затягивая ремень на последний люверс. Он хлопает себя по карманам, чтобы убедиться, что ключи от машины и бумажник на месте, и тут утыкается взглядом в кофейное пятно на вороте рубашки. Скарамучча матерится, сдёргивает её через голову и идет в спальню, оставляя на полу следы грязи. Пока он пытается отыскать новую, раздается дверной звонок. Кадзуха не отвечает; Скарамучча выскакивает в прихожую, уже одеваясь, и распахивает дверь. – Квартира Венти дальше по коридору, заканчивайте таскать его барахло ко мне. На пороге стоит парень, почти на две головы выше Скарамуччи, и неловко мнётся, оглядывая хозяина квартиры. На нём спортивный костюм, а в руках небольшая стеклянная баночка. Скарамучча почти уверен, что никогда не видел его в доставке, а лица доставщиков Скарамучча помнит лучше, чем лицо родной матери. – Вообще-то я твой новый сосед. Я хотел бы попросить… - Сверху или снизу? – бездумно спрашивает Скарамучча и впихивает руки в рукава рубашки. Телефон несколько раз пищит входящими сообщениями, и Скарамучча внимательно вчитывается в текст, прищёлкивая пальцами. Если он не попадёт в пробку на пешеходном светофоре и пробежится по холлу без приключений, сможет даже успеть на это чёртово собрание. Рекорд утренних сборов, не иначе. - Что, вот так сразу? – парень усмехается, прислоняется к косяку плечом и ловит прищуренными глазами взгляд Скарамуччи. До Скарамуччи вдруг доходит. Он на секунду стопорится на месте и наконец убирает телефон в карман. Парень продолжает прожигать в нём дыру, совершенно не заботясь о том, как это выглядит. У него хитрое ебало и он, прости господи, рыжий. Скарамучча смотрит на него в откровенном глумлении, а парню хоть бы хны. Он просто долбит глазами в глаза. В его голубых радужках и черных, заплывших зрачках, только чистая, проедающая плоть дурнина. Скарамучча медленно застёгивает каждую пуговицу на рубашке, поправляет галстук, плотно затягивая его, как удавку, и наконец фыркает. Парень пялится на него, как на восьмое чудо света, и даже из вежливости не отводит глаза от его плоского живота и линии рёбер. – Тебя в детстве случайно головой вниз не роняли, нет? Если да, - Скарамучча делает сочувственное лицо и похлопывает парня по плечу. - … то в двух квартирах отсюда живет медсестра. Ты хочешь, чтобы я тебя до неё проводил? - Раньше за мной такого не наблюдалось. В груди печёт, и сердце так колотится. Мне кажется, я заболел тобой. Окажешь мне первую помощь? - парень подмигивает и перехватывает ладонь Скарамуччи, пожимая её. Скарамучча с отвращением выдёргивает руку, которая ещё и оказывается чуть мокрой от прикосновения парня. Он мысленно надеется, что этот придурок моет руки после туалета. – Меня, кстати, Чайльдом зовут. - Да без разницы мне, как тебя зовут. Это был самый отвратительный подкат в моей жизни, - Скарамучча закатывает глаза и хлопает дверью за своей спиной. Он почти летит к лифту, несколько раз щелкает кнопку и сверяет маршрут на навигаторе. Скарамучча смахивает уведомление о входящем звонке от “Эи” и начинает комментировать полученные от Кадзухи документы. Ему придется пропустить обед, чтобы разобраться с новыми правками от заказчика, но Скарамучча всё равно с собой ничего не взял, а в столовой кормят помоями. Кофе и протеиновый батончик из автомата всегда были самым надежным запасным вариантом для отчаянных. - Эй, погоди, ты… - раздается сзади, но двери лифта уже захлопываются с глухим стуком. На седьмом этаже Горо с сэндвичем в зубах, который пытается запихнуть толстенную папку в рюкзак, просит придержать лифт, и через минуту они с Итто влетают внутрь одним шумным комком. Они беззлобно переругиваются, и в последнюю секунду Тома закатывает двухколесную ручную тележку с кучей чистящего барахла на ней, приталкивая Скарамуччу к стенке. Все четверо обмениваются приветствиями, и Скарамучча с интересом замечает на шее у Томы след от укуса. Аято что, уже успел из командировки вернуться? Это не самая лучшая новость за день. Нет, Скарамучча, конечно, рад, что у Томы наконец налаживается личная жизнь и всё такое. Но вместе с Аято вернулась и Эи. Тогда неудивительно, что она пыталась дозвониться до него. Но на расспросы времени нет, Скарамучча итак успевает впритык. - Хорошего дня, Скара! – кричит Тома ему вслед, и Скарамучча сбегает по ступенькам парадной, махнув ему ладонью. Старенькая хонда заводится с громоздким урчанием. Скарамучча сгребает мусор с переднего сиденья себе в ноги, недовольно морщится, рассматривая свернувшееся молоко на дне картонного стаканчика, который стоит здесь уже почти неделю, и обещает себе, что в этот раз точно его выкинет. Трещина на лобовом стекле расползлась ещё дальше, но даже покупка нового, не говоря уже про установку, Скарамучче не по карману. Щётки со скрипом елозят по поверхности, счищая запекшуюся грязь, и Скарамучча оттягивает галстук с тяжелым вздохом. Кондиционер опять барахлит, поэтому Скарамучча со спокойно душой бьет по кнопке кулаком. Даже на пороге офиса телефон Скарамуччи не перестает разрываться от количества входящих сообщений. Скарамучча отмахивается от парочки коллег и сходу влетает в свою ежедневную рутину, которая тянется бесконечно долгим потоком одинаковых белых воротничков и тоскливых взглядов на часы. Скарамучча падает на стул впервые за день только в кабинете Моны, где они втроём с Кадзухой пьют обеденный чай и обмениваются последними новостями. - …а ещё он рыжий. Отвратительно. - Прямо как твой бывший, - хором отвечают Кадзуха с Моной и изворачиваются, чтобы не попасть под папку, которой Скарамучча в сердцах на них замахивается. Скарамучча тяжело вздыхает и опирается подбородком о свой кулак, рассматривая покрытые пылью жалюзи, сквозь которые пробиваются солнечные лучи. - Зачем вы каждый раз об этом напоминаете? – надувается Скарамучча и начинает грызть сахарный кубик, запивая его крепким кофе. Мона хмыкает и отбирает у него чашку с остатками кофейной гущи. Она нарочно щурит глаза и вглядывается в размазанную кляксу узора. Скарамучча закатывает глаза. Ну, понеслась. - Высшие силы шепчут мне, что в будущем тебя ждет... накаченный рыжий красавчик с зарплатой выше среднего и полным отсутствием инстинкта самосохранения. - Откуда ты знаешь, что у него зарплата выше среднего? – вопросительно изгибает бровь Скарамучча и сонно моргает, смотря на ехидное лицо Моны. Ничего хорошего из этого точно не выйдет. - Удивительно, что тебя не смутила вторая часть предложения, - Кадзуха снисходительно улыбается и громко размешивает чай ложкой, стуча по стенкам кружки. Все нормальные люди мешают по часовой стрелке, а этот против. Это в целом всё, что нужно знать про Кадзуху, потому что у него в жизни все шиворот-навыворот. И прекрасные мамы, и заботливый бойфренд, и законченное высшее образование. И Скарамуччу ведь это даже раздражать не может, потому что Кадзуха его терпит со времен университета и не жалуется без особых поводов.    - Он пытался подкатить ко мне, здесь вопросов нет. - Справедливо. Он же купил квартиру в вашей дыре премиум-класса. Там селятся либо дети мажоров, которым всю жизнь лизали жопу, либо наглухо отбитые фрики, - Мона довольно заключает и отставляет чашку на стол, закидывая ногу на ногу. - И к какой категории отношусь я? - К обеим, дорогой, к обеим. Подумай сам. Квартиру тебе купила мать. Я опущу тот факт, что даже не мать, а любовница твоей матери, потому что это звучит ещё более убого. Это раз. Ты разбавляешь растворимый кофе холодной водой и заливаешь это даже не взбитым молоком прямо из холодильника. Просто чистое надругательство над тем бедным эфиопским парнем. Это два. Бум, бейби, - Мона изображает жест, будто поправляет темные очки на переносице. Скарамучча закатывает глаза, а Кадзуха тихо смеется себе под нос. Они переглядываются все втроём, и Скарамучче даже немного жаль, что пора возвращаться к работе. Обсуждение его личной жизни гораздо интереснее, чем финансовые отчёты и созвоны с заказчиками. По дороге домой Скарамучча решает заехать в кофейню к Рагнвиндру. Дилюк единственный, кто делает эспрессо-тоник со льдом даже в середине осени. К тому же, он немногословен, а Скарамучче сейчас только и нужно, что посидеть в тишине после шумного рабочего дня. Колокольчик звенит над головой Скарамуччи, и Дилюк совсем немного поднимает уголки губ, когда видит его в проёме. В кофейне тепло, пахнет корицей и почти никого нет, кроме увлеченно что-то строчащей в телефоне девушки. - Тебе как обычно? – Скарамучча кивает на вопрос Дилюка, оплачивает заказ и расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки, выбирая место у самого окна. На стекле нарисованы осенние листья и падающие звезды. Венти так сильно уговаривал Рагнвиндра, что Дилюк в конце концов сдался и позволил ему с Ху Тао раскрасить кофейню. Скарамучче (и многочисленным посетителям) нравится рассматривать яркий акрил, поэтому Дилюк даже как-то тихо поблагодарил Венти за это. Удивительная для него щедрость. Скарамучча настолько увлекается собственными мыслями, что не замечает, как Дилюк аккуратно ставит чашку с напитком перед ним. На блюдце лежит малиновый зефир, и Скарамучча уже хочет отказаться, как Дилюк чуть склоняет голову набок. – Эм… Скара, слушай… Как там… Как там Венти? О нет. Нет-нет-нет. Только не сегодня. Пожалуйста, Дилюк. Ты ведь был хорошим парнем. Ты всегда давал дельный совет и помогал с починкой машины. Ты никогда не нажирался в сопли со всеми остальными и не действовал на нервы громким пением в семь часов утра по воскресеньям. Почему ты не можешь сам спросить это у Венти? Он написывает тебе по триста сообщений в день, а ты его игнорируешь и ломаешься, будто тебе убудет от односложного “да” или “нет”. Ваши любовные кошки-мышки длятся уже полгода, и все вокруг прекрасно знают, как сильно ты по нему сохнешь. Господи, вы даже сосались один раз, когда ты выдул бутылку пива на спор. Венти изводит нервы тебе, а ты изводишь нервы всем остальным. Никому даже не нужно доказательств, что упёртость Дилюка и креативность Венти приводит к катастрофическим последствиям. Скарамучче хочется встать посредине кофейни и заорать во все горло “СНИМИТЕ УЖЕ КОМНАТУ”, потому что другого варианта разрешить этот круг сансары нет. Скарамучча вдыхает, считает до восьми и выдыхает. Дилюк неловко переминается с ноги на ногу и уже собирается уйти, почувствовав настроение Скарамуччи, который готов вылить эспрессо-тоник себе за шиворот. Скарамучча итак теперь не берет ничего навынос, потому что если он вернется домой со стаканчиком из кофейни Рагнвиндра, Венти обязательно попадётся ему в коридоре и начнёт расспрашивать, “всё так же ли чудесно Дилюк выглядит со своим высоким хвостом и обтягивающими джинсами”. Если Скарамучча отвечает “нет”, Венти надувается, как взъерошенный воробей, и смотрит на него, как на врага народа номер один. А если Скарамучча отвечает “да”, Венти дразнится и говорит, что даже Скарамучча не устоял перед очарованием Дилюка. Скарамучча опускает тот факт, что очаровательнее Дилюка, который вечно ходит с постной рожей, может быть разве что булыжник.   - Да не знаю, нормально, наверное. Вроде не сдох ещё, - сквозь зубы отвечает Скарамучча и громко отхлебывает кофе. Даже на вкус он приторно сладкий, аж всё внутри сводит. Погодите-ка. Сладкий? - Ох, хорошо, - Дилюк потирает шею ладонью и притворяется, что их диалог был абсолютно нормальным для владельца кофейни и случайного покупателя. Скарамучча наконец поднимает на Дилюка взгляд, потому что это уже ни в какие ворота не лезет. Но Дилюк краснеет. Нет. Всё гораздо хуже, чем кто-либо может себе представить. Возможно, прямо сейчас к земле приближается огромный метеорит, который разнесет всё к чертовой матери. Дилюк краснеет. - Дилюк? Ты что, добавил в тоник сироп? – Скарамучча чуть причмокивает губами, пытаясь распробовать его на вкус, и изображает дурачка, который не видит лёгкого румянца на щеках Рагнвиндра. Он почти сливается с его волосами, вау. Дилюк в самом деле не понимает, насколько сильно он попал. - Персиковый сироп? - Д-да? Я думал, тебе понравится, - Дилюк на секунду замирает, и шестерёнки в его голове медленно крутятся в попытке понять, где же конкретно он проебался. Скарамучча не торопит его и аккуратно отставляет чашку в сторону. Какая же мерзость. - Ох, чёрт. Ты же не любишь сладкое. Дай мне минуту, я всё переделаю. Скарамучче кажется, что все сегодня прямо мечтают действовать ему на нервы. Через пару часов Скарамучча поднимается по ступенькам на свой этаж и понимает, что ему не казалось. Лифт сломался (ладно, Скарамучче стоило признать, что он хотя бы не застрял там, как Сара с Кокоми, возвращающиеся с покупками домой из торгового центра), и теперь всем приходится использовать лестницу. У Скарамуччи нет времени заниматься ежедневными тренировками в спортзале, зато он чаще всего успевает отходить свои законные десять тысяч шагов, пока бегает по кабинетам коллег. Однако сейчас это нисколечко не помогает ему. Скарамучча останавливается почти на каждом пролёте и пытается отдышаться, потому что лёгкие сводит судорогой и ноги подкашиваются. Чёрт его побрал купить квартиру на десятом этаже. - Наконец-то! Господи, я тебя целый день здесь ждал. Какого чёрта вообще? - Скарамучча сгибается в три погибели около своей двери и с отвращением рассматривает сидящего на подоконнике Чайльда. И почему этот придурок ещё здесь? У него что, других дел нет? Нормальные люди, только въехавшие в съемную квартиру, разбирают коробки с вещами, намывают полы, просят соль у сосе…Неважно, что ещё они делают. - Ты не закрыл дверь в свою квартиру! А что, если бы тебя кто-то обокрал? Мне пришлось сидеть здесь целый день, потому что ты, оказывается, вообще не переживаешь за сохранность своих вещей, - Чайльд скашивает брови к переносице и скрещивает руки на груди. Скарамучча хрипло всасывает воздух через рот и наконец выпрямляется, одаривая Чайльда самым красноречивым взглядом, на который способно его измученное тело. Чайльд бесится, - и это самое прекрасное зрелище на свете. От утреннего подхалимства остались только блестящие глаза. Блядские. У Скарамуччи в зубах жмёт и хочется огрызнуться, как псине, и оскалить зубы. Чайльд на него смотрит так, будто Скарамучча утопил трёх котят своими же руками или столкнул ребёнка с лестницы. У Чайльда губы сжаты в тонкую полоску, и Скарамучче хочется что-то сказать. Даже не так. Скарамучче хочется что-то рыкнуть, выплюнуть, разъесть Чайльда своим голосом, как кислотой. Тусклый свет от лампочки отражается в чёрных зрачках. Скарамучча сжимает пальцами висящую на плече сумку и скрипит зубами. - У меня магнитый замок, придурок. Он открывается карточкой, а не ключом, и закрывается автоматически после хлопка двери, - Скарамучча тихо шипит и внимательно наблюдает, как лицо Чайльда покрывается красными пятнами и костяшки выступают белым. Чайльд вдыхает и выдыхает через нос, и на его лице появляется мрачная гримаса обречённого. Господи, ну он и идиот. - То есть я здесь сидел ради ничего? – тихо спрашивает Чайльд и отводит взгляд. Скарамучча фыркает и нарочито громко щёлкает карточкой. Чайльд вдруг смотрит ему прямо в глаза и криво лыбится. Скарамуччу прошибает током. Он распахивает дверь слишком резко и, не оборачиваясь на Чайльда, произносит: - Нет, ты здесь сидел, потому что ты тупой. Скарамучча закрывает дверь с громким хлопком и упирается в неё лопатками, пытаясь собрать мысли в кучу. Чёртов Чайльд или как там его. Скарамучча кидает сумку на пол и устало заходит на кухню, высыпая кофе в кружку и тут же заливая его ледяным молоком из холодильника. Может быть, у него правда есть типаж. Может быть, он немного зацепился за эти рыжие волосы и нахальные глаза. Может быть, поведение Чайльда заставляет его сердце скулить. Это так знакомо, что сосёт под ложечкой. Ещё эта кривая улыбка, чёрт её дери. Скарамучча не забыл её. Она отпечаталась на отголосках сознания вместе с томным взглядом и желанием вернуть всё назад. Скарамучча почти падает на стул, подбирая под себя ноги, и громко отхлебывает из кружки. Он потирает виски пальцами и оглядывает заваленную тарелками раковину. Его жизнь всё такой же беспорядок даже после того, как он ушёл. Должно было лучше стать, целый год ведь пролетел, но Скарамучча периодически задерживает палец над кнопкой “разблокировать пользователя”. Пошёл-ка ты к чёрту, пользователь.