Кажется, любит

      Минхо лежит на кровати, подмяв под себя подушку и согнув одну ногу в колене. Он увлечённо что-то печатает в телефоне, когда Джисон заходит в комнату с миской чипсов.       — Посмотрим ужастик? — негромко интересуется.       — Сейчас, погоди немного, — отмахивается Ли, продолжая отдавать всё внимание гаджету.       Джисон кивает, будто на него кто-то смотрит, и ставит миску на небольшой комод у кровати. Садится на кровать, умещаясь между почти неприкрытых шортами бёдер Минхо, и хлопает по ним ладонями. Несильно, но ощутимо. Затем гладит руками мягкую кожу, щекочет кончиками пальцев, слабо царапает недлинными ногтями. Даже заползает за край ткани в районе изгиба ягодиц.       Дескать, развлекает себя, как может.       Минхо молчит, пока чужие касания не становятся настойчивее, а пальцы не оттягивают пояс шорт.       — Сон, — шипит он, едва оборачиваясь, — ну я же занят.       Джисон смотрит ему в макушку, замирая с зажатыми в руках шортами. Честно ждёт, когда Минхо зажжёт ему красный свет. Он мог бы. Он вообще каждый раз может, но никогда почему-то не делает.       С тех пор, как Минхо сам предложил ему переспать в первый раз, Джисон чувствует себя чуть неловко рядом со старшим. Ему кажется, Минхо просто сжалился над ним в тот вечер. Хан буквально наплакал ему о том, что не везёт с девчонками, а трахаться хочется пиздец. И Ли, как хороший верный друг, позвал к себе, чтобы утешить так, как было нужно Джисону.       Он не говорил о том, одноразовая это акция или нет, но после никогда не отказал ни в поцелуях, ни в развязных касаниях, ни в чём-то большем.       Джисону нравится.       Нравится его трогать, водить ладонями по телу, сжимать в них чужой член и заменять временами руки на губы. Это очень интимно и приятно. А ведь они даже не встречаются.       Джисон никогда не думал, что он гей. Всегда целовался только с девчонками. И хотел он тоже только девчонок. Хотел с ними близости, и потеснее, тело к телу. На парней даже не заглядывался. Теперь смотрит на Минхо. Красивый. Как ни поверни, красивый.       Минхо больше ничего не говорит, не возникает и даже не дёргается, когда Хан стягивает с него шорты вместе с бельём. Сводит колени поближе друг к другу, чтобы тому было удобнее избавить его от одежды, и снова подгибает одну ногу, прижимая ту к груди. Подушка под животом очень помогает дать лучший обзор. Джисону в наслаждение.       Джисон касается пальцами ягодиц, невесомо проходится по ним кончиками от центра до изгиба и прислоняет ладонь, чтобы аккуратно смять, а затем — слабо шлёпнуть. Минхо шипит там где-то сверху, но от телефона не отрывается.       Джисон играет с мягкими половинками, оставляя слабые следы розоватого оттенка от своих рук, и проводит пальцами между ними, заставляя Минхо судорожно выдохнуть. Тихо так. Почти не слышно. Зато движение плеч сдаёт с остатком. Они немного поднимаются, замирают, опускаются. И мурашки ползут по спине. За футболкой не очень видно, но поясница ими покрывается.       Джисон гладит колечко мышц по кругу, слегка касается костяшками мошонки, а второй рукой сжимает ягодицу, отводя в сторону, чтобы видеть, что делает.       Минхо же будто всё равно. Кусает губы, прищуривается, но только из-за того, что в телефоне явно что-то интересное. И это не касается Джисона. Ему интересно, но он не спрашивает. Они ведь не встречаются. С чего бы ему совать нос в дела старшего?       Джисон тянется к тумбочке, чтобы достать лубрикант с рисунком вишни на обороте. Самая глупая покупка в его жизни. Так сильно химозой не пахнет ни одна другая смазка со вкусом и запахом. Захотел поэкспериментировать — называется. Теперь мучается.       Нет, не то чтобы прямо совсем плохо, но без ароматизаторов в разы лучше.       Джисон выдавливает на ладонь немного вязкой липкой субстанции и прислоняет влажные пальцы к дырочке, растирая по ней смазку.       — Холодно, Сони, — ворчит Минхо.       — Извини, — шепчет Хан.       Он строит виноватое лицо, хотя на него не смотрят, и наклоняется чуть ниже, чтобы согреть чувствительную кожу горячим дыханием. Не удерживается, оставляет ласковый поцелуй на дырочке и отстраняется, чтобы снова приложиться пальцами и толкнуть внутрь сразу два.       Минхо шумно выдыхает и прислоняется лбом к выставленному предплечью, крепко смыкая веки. Он остаётся в таком положении, пока не привыкает, а затем привстаёт, блокируя телефон, откидывает его в сторону и ложится обратно.       Джисон прикладывается к напряжённой пояснице губами и аккуратно вращает по кругу пальцы внутри, разминая нежные стенки. Целует в ягодицу, в бедро, оставляет влажные дорожки. И осторожно раздвигает пальцы, растягивая.       На самом деле этого не требуется. Джисон делает дырочку свободнее из собственного удовольствия, эстетического наслаждения, не больше. Не из практических соображений. Просто нравится смотреть, как тугие стенки податливо расширяются под давлением, а колечко мышц искажается, растягиваясь.       На самом деле, у Джисона довольно маленький. Это неловко и, наверное, стрёмно. К слову, является одной из причин, почему с девчонками не обламывается. Он озорной, смешной, интересный. Этого достаточно, чтобы довести девчонку до кровати, но недостаточно, чтобы в действительности переспать.       На самом деле, Минхо даже не нужно растягиваться, чтобы принять жалкие пять сантиметров в себя. Немного смазки и расслабления тела вполне хватает, чтобы скольжение было гладким и лёгким для полного проникновения.       На самом деле, Джисон хочет верить, что это потому что у Минхо мышцы пластичные, а не потому что у него маленький. Но сколько бы он ни убеждал себя, правду из головы не выбросишь.       Джисон вроде тоже пластичный, но только вот перед тем, как прогнуться под Минхо, приходится потратить добротные минут двадцать на растяжку. И ему всё нравится. Он растягивает только кольцо мышц, которое является самым тугим препятствием, а после искренне стонет, наслаждаясь приятным растяжением гораздо глубже, но уже не с помощью пальцев.       У Минхо не сильно большой. Нет. Средний размер. Сантиметров пятнадцать навскидку. Может, чуть меньше. Джисон не знает наверняка, не измерял. Хотя очень интересно.       И Джисону слишком хорошо, когда Минхо втрахивает его в кровать. Приятное трение, давление изнутри заставляют терять себя в себе, а если головка ещё и попадает по комочку нервов, так и вовсе с ума сойти от ощущений можно.       Джисону интересно, а что чувствует Минхо? Наверное, ничего. Он чувствует вообще? Джисону кажется, что пальцы ощущаются более ярко, чем его член в дырочке Минхо.       Ли выпячивает задницу, и пальцы проникают глубже. Джисон сгибает их внутри и разгибает, ища нужный угол. И когда Минхо удовлетворённо стонет, начинает двигать ими активнее в одном направлении.       Кисть чуть побаливает, но Хан не обращает на это должного внимания. Гладит собственный член, жаждущий ласки, через ткань спортивных штанов и тяжело дышит через рот.       Джисон чуть замедляет движение и наклоняется, чтобы лизнуть раскрытую дырочку, обводя фаланги собственных пальцев. Он мажет языком по напряжённым яичкам и возвращается к колечку мышц, толкая кончик внутрь.       — Сони, чёрт, — стонет Минхо. — Я так кончу...       Хан отстраняется с хлюпающим чмоком. На губах остаются разводы приторно-сладкой смазки, и в пазухах застревает яркий аромат вишни. Он морщится.       — Кончай, — шепчет он, оставляя короткий поцелуй на ягодице, — котёнок, — добавляет следом. Почему-то. Обычно так не делает. Не называет ласково. Они же не парочка, чтобы так делать.       — Я не хочу... Не хочу от пальцев, Сони, — хнычет Ли, выгибаясь. — Ну же...       Джисон почему-то пропускает мимо ушей, хотя произнесено было достаточно чётко. Он снова присасывается к открытой дырочке, которую растягивает пальцами, и собирает губами капельки смазки. Вылизывает колечко мышц, как тарелку после любимого чизкейка, и кружит языком внутри по влажным стенкам. Он гладит прижатый к кровати член Минхо свободной рукой, сжимает в ладони головку и давит на венки, забывая про своё возбуждение и концентрируясь в первую очередь на Ли.       Джисону кажется, что он мог бы позорно и в штаны кончить только лишь от скулежа Минхо. Слишком сладко.       Минхо кончает первым с мокрым языком в заднице и мягкой ладонью на члене. Пальцы выскальзывают из пульсирующего отверстия, но подушечка большого остаётся поглаживать сжимающуюся дырочку.       Джисон наконец тянется к своему члену, чтобы высвободить его из не очень тесного, но сковывающего белья, и сжать в руке.       Минхо часто дышит, уткнувшись лицом в предплечья, и Хан оставляет короткие поцелуи на его теле, а на бёдрах — ещё и засосы. Не очень заметные, однако красивые. Цветные. Маленькие.       Джисон ласкает себя рукой, не решаясь использовать разморённое тело Минхо без разрешения. Он целует, кусает мягкие половинки, зализывает укусы. Снова сует язык между ягодиц и касается губами дырочки.       — Сони, — шипит Минхо, — ты будешь использовать член? Почему он ещё не во мне?       Джисон ловит себя на мысли, что было бы обидно услышать это, если бы он уже был внутри.       — Но ты же уже кончил, — неловко говорит он.       — А ты нет. Давай же.       Джисон проводит языком по сладкой дырочке в последний раз и отстраняется. Тянется за смазкой, выливает на ладонь и наносит на член, прежде чем толкнуться внутрь.       Минхо удовлетворённо мычит, и это проносит разряд тока по венам. Он сам виляет бёдрами, двигаясь на влажном небольшом члене. Хану удивительно, что он не выскальзывает. Он стонет, когда Минхо сжимает его внутри, и сам аккуратно покачивает тазом.       Джисону хотелось бы толкаться резко и, может, немного грубо, как делает это Минхо с ним, но так не получается. Жаль. Джисону бы хотелось, чтобы Минхо тоже было так же приятно, как и ему.       — Хочешь я буду сверху, Сони? — надломленным голосом спрашивает Ли, и Хан кивает. Снова. Глупый.       — Хочу, — через заминку всё-таки использует слова.       Он отстраняется и двигается к изголовью, чтобы облокотиться. Минхо поднимается следом и садится ему на бёдра. Привстаёт, чтобы направить член в себя, и самостоятельно насаживается, упираясь ладонями в плечи Джисона.       Джисон целует в шею, в ключицы, и Минхо ловит его лицо ладонями, выкручивая тазом зигзаги, и касается губ, вовлекая в полноценный поцелуй.       Джисону нравится целоваться. Очень. Он многих в этом мире перецеловал, но с Минхо почему-то приятнее, чем с остальными. Даже если со слюной он делит приторный привкус вишни.       Язык Минхо скользит по нёбу, по кончикам зубов и сплетается с языком Джисона, совсем не морщась в отвращении, несмотря на то, где был его рот совсем недавно. Он танцует на бёдрах Хана, поскуливает ему в губы и гладит ладонями подкаченную грудь, рельефные мышцы.       Джисону так сильно нравится, что его почти разрывает на кусочки от приятного ощущения.       — Хочу кончить в тебя, — томно произносит он, не разрывая поцелуя. — Могу... я?       — Да, Сони, да, — скулит Минхо, кусая чужие губы. — Только... потрогай меня тоже. Пожалуйста.       Джисон не сразу понимает, о чём он говорит, и с задержкой в секунд десять осознаёт, что Минхо снова возбуждён. Он тянет руку к его члену, чтобы мягко обвить ладонью и изогнуть кисть на головке.       Джисон кончает с немым стоном, застрявшим в глотке, но Минхо продолжает двигаться на нём, пока сперма вытекает из его дырочки, а спустя ещё минуту изливается в чужой кулак, прислоняясь носом к шее Хана и тяжело дыша ему в ключицу.       Джисон обнимает его за талию, скрещивая руки за спиной, и целует в плечи, всё ещё прикрытые футболкой, пока пульс приходит в норму.       Чёрт знает, сколько времени проходит. Джисон не считает. Ему нравится так тепло обниматься после секса.       — Это было очень хорошо, — в какой-то момент говорит Минхо.       — Мне всегда с тобой хорошо, — хрипло отвечает Джисон, накручивая на пальцы локоны волос старшего.       — Я тоже... Тоже это чувствую, — тише прежнего произносит Ли куда-то в шею Хана. — С тобой приятно.       — Даже когда вот так?       — Вот так особенно, — улыбается Минхо.       Хотя Джисон не видит, он чувствует его улыбку.       — Нет, я имею в виду, когда я трахаю тебя, а не ты меня, — зачем-то уточняет он и тут же жалеет, прикусывая язык.       — Да, очень, — ответ не заставляет себя ждать.       Минхо отлипает от него и выпрямляется, чтобы посмотреть в глаза, но Хан упорно не выстраивает зрительный контакт.       — Почему ты спрашиваешь? — выговаривает словами немой вопрос, что прослеживается в отражении зрачков. — Ты сомневаешься?       Джисон не выдерживает пристального взгляда. Прижимается щекой к плечу Ли.       — Мне нравится, Сони, — признаётся Минхо. — Мне приятно настолько же, насколько и тебе.       — Но ведь это не так, — протестует Хан.       — Почему?       — Ну, потому что... — Джисон мнётся, подбирая слова. Он резко выдыхает и губу закусывает.       — Всё ещё переживаешь из-за размера? — озвучивает за него Минхо.       — Мгм, — всё, на что его хватает. — Твой член больше, и поэтому...       — И поэтому тебе бывает больно. А ещё растяжка. Разве это сильно приятно? Уверен, твои стоны в этот момент болезненные.       — Да, но это... Это только сначала, а потом же приятно, — Джисон поднимает неуверенный взгляд.       — Знаешь, — Минхо смачивает губы кончиком языка, — я действительно не знаю, каково тебе, но когда ты вставляешь в меня пальцы и раздвигаешь их, это больно. Несильно, но больно. Мне не очень приятно, — честно говорит он, вздыхая. — Это прикольно, когда с языком, да, но без как-то совсем не то. Приятнее, когда членом. Сразу. Мне не хочется глубже или больше. Очень нравится, как есть.       Минхо покачивается на бёдрах Джисона, сжимая в себе его давно мягкий член.       — Даже вот так очень хорошо.       Джисон закусывает щёки изнутри и голову опускает. Не находит, что сказать. Не находит себе места. Ему плохо от всего этого. Кажется, что Минхо утешает его или что-то в этом роде. И, чёрт возьми, у него получается. Он не козыряет громкими фразами. Говорит так спокойно и... честно.       Джисону плохо от того, что он не верил хотя бы его стонам. И ещё хуже, потому что Минхо приходится ему объяснять. Более того — убеждать.       Джисон чувствует себя хнытиком.       — Сони, — зовёт Минхо, привлекая внимание, и роняет голову набок, — совсем мне не веришь?       — Нет, я верю, — обещает Джисон и прислоняет ладони к чужим лопаткам, надавливая, чтобы прижаться потеснее и уткнуться носом в шею. — Верю, хён.       — Почему «Хён»? — обиженно хмыкает Ли.       — М? — не понимает Хан.       — Ну, мне «Котёнок» нравилось больше, — объясняет тише.       Джисон тут же поднимает голову.       — Но это же... Это же...       — Что?       — Прозвище для парочек? Нет?       — В нашей парочке я хочу быть котёнком, — мурлыкает Минхо и трётся о щеку Джисона своей.       — А я... А мы... А... — он хочет что-то спросить, но даже не знает, с чего начать.       — Хочешь быть белочкой? Бельчонком? Тебе бы пошло, — ласково улыбается Ли.       — Х-хочу, — судорожно сглатывая, признаётся Хан.       Минхо так широко улыбается, что Джисон хочет зацеловать эти милые... любимые щёчки, потому что он, кажется, любит.