А мы укрыты розой

Самонадеянный и неблагодарный хорёк! Гермиона качает головой и заливает кипятком листья черного чая и чабреца. Этот напиток всегда действовал на неё успокаивающе, а после десяти минут в обществе Драко Малфоя, девушка чувствовала, что одной кружкой она не ограничится. Как можно быть таким? Неужели прошлое ничему не научило его? И почему она до сих пор должна чувствовать себя беззащитной девчонкой, когда его серые глаза смотрят на неё с прожигающей неприязнью?! Да, Гермиона прекрасно понимала откуда растут корни этой ненависти в Малфое, но это не мешало ей испытывать обиду. Такую глупую и ненужную. Она ведь искренне надеялась, что прошлое должно остаться в прошлом. Но, видимо она оказалась слишком наивной. И не всем дано измениться. Особенно Драко Малфою. Но чем больше Гермиона размышляла над этим, тем быстрее поняла, что на смену обидела пришла злость. Вот она-то была абсолютно оправданной. Разве не она и Гарри встали на защиту Малфоя и его матери на заседании Визенгамота? Разве не Гермиона поступилась всеми принципами и старыми предрассудками насчет этого человека, чтобы отплатить за то, что в решающий момент Малфой пришел на помощь Гарри? После всего, через что им всем пришлось пройти, Гермиона хотела зарыть топор взаимной неприязни. Быть друзьями с Малфоем они никогда бы не смогли, это ясно как белый день, но и враждовать больше не хотелось. Разве мало боли они все испытали в столь юном возрасте? Что еще должно произойти, чтобы Малфой прекратил её ненавидеть только за то, что она магглорождённая?! И почему ей на это не наплевать? Почему девушка должна украдкой, сквозь ресницы, посматривать на этого слизеринца и застывать от каждого его движения? Это ведь Гермиона защищала этого чистокровного засранца на суде, а он в своё время и пальцем не пошевелил, чтобы спасти её от ужасных пыток Беллатрисы Лестрейндж! Хотя, попытайся Малфой вмешаться, то он скорей всего был бы мертв … Да, скорей всего так бы и произошло, но воспоминания о пытках были еще слишком свежи в памяти Гермионы. И она, признаваясь самой себе, не винила Малфоя. Потому что не знала, как поступила бы поменяйся они местами. Спасла бы его. Конечно, спасла бы. Ведь никто не заслуживает тех мук, что тогда выпали на её долю. Гермиона слегка тряхнула головой и крепко вцепилась в горячую кружку пальцами. Пусть прошлое останется в прошлом. Но в настоящем Гермиона больше не позволит Малфою смотреть на неё с высока. Великий Годрик, Гермиона ведь помогла победить Волан-де-Морта, в конце-концов! Она умнейшая ведьма своего возраста и выпускница Гриффиндора. Она не станет дрожать в страхе перед Драко Малфоем. Через заднюю дверь кухни Гермиона слышит громкий всплеск воды. Как же вовремя Гермиона решила больше не избегать смотреть храбро Малфою в глаза. Вот сейчас она и узнает, чего стоит хваленная гриффиндорская отвага. — ГРЕЙНДЖЕР!!! — крик слизеринца напоминал больше рёв бешенного зверя. Гермиона не может удержать злорадной улыбки. Да, эта маленькая месть, возможно, была такой по детски глупой, и это скорее было в духе Малфоя. Но так трудно было удержаться, поэтому Гермиона и не стала. Входная дверь распахивается с такой силой, что ударяется с треском о стену. Окна в рамах затряслись. Широким шагом Малфой стремительно движется к ней. Его глаза пылали гневом, рот искривился в оскале. Ещё чуть-чуть и, казалось, пар повалит через его ноздри, как у разъяренного быка из маггловских мультиков. Нервный смешок застрял в горле ведьмы. Его мокрая рубашка облепила широкую грудь, что часто вздымалась. С брюк тонкой струйкой стекала речная вода прямо на деревянный пол, а блестящие капли повисли на его длинных ресницах. Выглядел он поразительно привлекательно. Мерлин, Гермиона явно не о том думала. Слизеринец подошел к ней в плотную, вторгаясь в её личное пространство. Его длинные и холодные пальцы сильно сжали её плечи. Малфой слегка встряхнул ведьму и притянул ещё ближе к себе. Серые глаза потемнели и сверкали словно угольки в камине. Гермиона стиснула зубы. Она вся вспыхнула от такого близкого контакта с Малфоем. Она даже могла почувствовать нотку мяты от его горячего дыхания. Они никогда ещё не были так близко. Это было неправильно и неестественно. И очень волнующе. — Ты ведь знала, что я не смогу аппарировать! — шипит Драко сквозь крепко сжатые зубы. Такие ровные и белые, что один взгляд на них обязательно привел бы в восторг её родителей-дантистов. Да о чем она думает, черт возьми?! Она в стальной хватке своего школьного врага и он сейчас достаточно разъярен, чтобы легко придушить её. А она… — Конечно знала. — Гермиона старается говорить спокойно. — Я при тебе наложила Защитные чары. Из глубины его груди доноситься утробное рычание. Мурашки табуном пробегаются по коже гриффиндорки от этого звука. Такого первобытного и опасного. — Какого хера ты меня не предупредила?! Меня могло расщепить! — он ещё раз встряхивает девушку словно тряпичную куклу. Он было слишком близко. Непозволительно близко. — Сумасшедшая ведьма! — Отпусти меня, Малфой. — собрав всю храбрость, Гермиона сделала попытку высвободиться их его рук. Безуспешно, впрочем. Глаза Малфоя скакали по её лицу от глаз к губам и обратно. На одно мгновение Гермионе почудилось, что слизеринец прикоснется своими посиневшими от холодной воды губами к её. Глупая, глупая ведьма! — Я сейчас в одном шаге от того, чтобы убить тебя, Грейнджер! — голос его стал тише, но звучал всё так же опасно. — Мы оба знаем, что ты этого не сделаешь. — лепечет Гермиона отважно смотря в его расширенные зрачки. На секунду Малфой отстраняется, опешив от её смелого заявления. Затем его левая рука стремительно перемешается за ее голову и хватает за хвост. Он тянет волосы вниз, заставляя Гермиону запрокинуть голову назад. От столь грубого движения с губ девушки срывается вздох неожиданности. Она рефлекторно схватилась за его руку. Кружка с чаем полетела вниз и разбилась с громким звоном. Ни один из них и ухом не повел. Малфой даже не обратил внимания на её тщетные попытки ослабить его хватку. Слизеринец вплотную прижимается к правому виску Гермионы, его мокрые волосы оставляют несколько капель воды на её коже. Сердце её стучит в бешеном ритме. — Ты даже не представляешь, что я хочу сделать с тобой. — горячо шепчет он ей на ухо. Его ледяные губы задевают мочку уха. Гермиона чувствует дрожь в коленях. Так же резко как притянул её к себе, Малфой отстраняется от неё. Гермиона делает глубокий вдох в попытке успокоиться. Её сердце бьётся словно пташка в клетке. Она должна успокоиться, взять себя в руку. Его близость и слова не должны влиять на неё. Она не смеет показывать Малфою своего страха. Это только потешит его и без того раздутое самолюбие. А такого удовольствия Гермиона доставлять ему не хотела. Малфой повернулся к ней спиной — Гермиона заметила как его плечи быстро поднимаются и опадают — и вновь устремился к двери. Он даже не подумал о том, что бы применить к себе Высушивающие чары. Гермиона прочистила горло. — В гостевой спальне есть ванная. — она желала, чтобы голос звучал как можно беззаботнее. — Вторая дверь слева. Она отвернулась от Малфоя и схватилась за палочку, — о ней она даже вспомнить не успела! — что всё это время лежала на обеденном столе. Взмахнула по направлению на разбитую кружку. Керамические осколки соединились вместе. На втором этаже тихо закрылась дверь.