I’ll burn down there with you

К пребольшому сожалению Рюджин, утро в церкви не началось со сладостного пробуждения на любимой кровати под пение жаворонков и соловьёв. Твёрдая поверхность лакированного дерева поспособствовала максимально неудобному сну за всю сознательную жизнь девушки. Щека неприятно ныла от того, насколько сильно на ней отпечатались костяшки левой ладони. Бедро затекло от долговременного лежания, и Рюджин проскулила от осознания собственной тупости. Она серьёзно ушла из своего же дома, лишь бы не видеть ту рыжую дьяволицу? – Попахивает клиникой. Встав с отвратительно скрипучей скамьи, Шин потянулась с целью размять застоявшиеся мышцы. Шею тянуло, словно на неё повесили ржавые кандалы врёмен Королевы Елизаветы Первой. Хотелось лишь одного: уйти из этого места и хорошо поспать. – Ты сегодня рано. – Твою мать! Ты меня напугала. Рюджин клянётся, что её сердце едва не выпрыгнуло из грудной клетки. Иногда Черён пугала своей возможностью проникать в помещения максимально беззвучно. – Следи за языком в храме. Так давно ты тут? На секунду Рюджин задумалась, стоит ли говорить подруге правду. Зная, какая, скорее всего, будет реакция, посвящать во все подробности было бы глупым и даже опасным решением. Но копить в себе волнения и переживания по этому поводу было уже невыносимым. – Со вчерашнего вечера. – Ты спала в церкви?! – Да, Че, в церкви. – Шин с трудом подавила желание закатить глаза. – Потому что в моём доме, мягко говоря, неспокойно. Черён нахмурила брови, вспоминая недавние события. – Это всё из-за твоей дальней сестры? Йеджи, вроде бы. – Всё-то ты помнишь, – пробубнила под нос старшая. – Черён, пообещай, что не сдашь меня ни отцу, ни психиатрической больнице. Рюджин понимала, что эта фраза не сделает никакой погоды. Подруга была более, чем впечатлительным человеком, и, услышав её рассказ, вполне может как облить её святой водой, так и рассказать всему городу, что дочка любимого всеми епископа несёт ересь. Несмотря на это, на дне сознания всё ещё томилась вера в дружескую солидарность. Но, судя по выжидающему выражению лица без единой эмоций, ожидаемой гарантии ей не видать. Ну что ж, была ни была. – Черён, та девушка не моя родственница. Помнишь, я рассказывала про странную книгу, которую притащила домой? Ты была права, проблем я огребла по уши. Потому что Йеджи – чёрт, самый настоящий и реальный демон. И, судя по всему, теперь она будет преследовать меня до конца жизни. Младшая распахивала глаза все больше и больше по мере течения рассказа, раскрывая рот в немом шоке. Около минуты она молча обрабатывала информацию, в конечном итоге сменив выражение лица на раздражённое, слегка граничащее со злобным. – Шин Рюджин, ты меня за дуру держать вздумала? Решила, что можешь навешать мне такой лапши на уши? Перестань меня разыгрывать! – Да блять, лучше бы я реально тебя разыгрывала! – Перестань материться в церкви! Старшая почувствовала накатившее раздражение с новой силой. – Я ночевала в церкви из-за того, что дома находиться просто невозможно. Я схожу с ума, Черён. Она сводит меня с ума. Я не знаю, что мне делать. – Тебе нужно рассказать все отцу… – Слова смогли выйти только шёпотом. – Что?! Ты в своём уме? И, как ты думаешь, он мне поможет, учитывая, что его нет в городе? Ли задумчиво потупила взгляд, закусывая губу. – Уверена, он сможет найти способ изгнать её из дома. Бедный епископ Шин, столько проблем на его голову ты скинула. А что будет, когда он приедет… Рюджин в момент отступила от подруги на шаг назад, недоверчиво смотря в ответ. Она не могла поверить, что Ли действительно говорила это. – Тебя действительно волнует мой отец больше, чем я? – Рюджин… На самом деле Шин понимала, о чём говорит младшая, и не могла её обвинять. При всех обстоятельствах, которые абсолютно не симпатизировали с тех пор, как отец обозначил свою позицию в их семейных отношениях, Рюджин всё ещё уважала этого мужчину и не была намерена рушить его репутацию. Как бы ей не хотелось уехать из этого города и оборвать все связи с отцом, высказать ему всё, что действительно думает, это было бы несправедливым и очень глупым поступком. И вполне возможно он смог бы понять и простить свою дочь. Но чувство обиды и наивной вспыльчивости заглушали здравый разум, вновь напоминая о только что произнесённых словах в свой адрес. – Проваливай. Младшая уставилась на неё, как олень при свете ночных фар. – Мне не нужны твои советы. Зря я тебе всё рассказала. Проваливай из церкви. – Я никогда не желала тебе зла, Рюджин, просто, к сведению. Но терпеть твоё отношение я не намерена. Девушка в последний раз взглянула на подругу детства, покинув стены святилища. Голова тут же затрещала, стоило старшей остаться в огромном помещении один на один со своими мыслями. Рюджин знала, что с подругами так не поступают. Знала, что в её словах смысла было больше, чем в собственных рассуждениях. Знала, что от Йеджи стоило бы избавиться. Но так ли ей хотелось избавиться от Хван сейчас? Эта девушка была таинственна как та самая книга, которая по (не)счастливой случайности оказалась в руках Шин. Да, она сбежала из своего же дома, но чувство страха рыжая не вызывала, так почему тогда сегодня она ночевала на неудобных лавках, нежели в уютной кровати? Действительно ли дело в Хван, или, может, дело в Рюджин? Во вранье самой себе. В напряжении, нарастающем, словно на дрожжах, стоит им оказаться в одной комнате. В отрицании очевидного, естественного, неприлично запретного чувства, которое успело осесть толстой коркой на коре головного мозга за такой короткий срок. Вдруг захотелось заплакать от собственной безысходности, от того, насколько сильно она погрязла в дерьме, о котором ещё неделю назад и подумать не могла. Какая ирония, дочке епископа не безразличен книжный демон. Безумно красивый, сводящий с ума до волнения в животе, очаровательный демон. Из головы никак не хотели вылезать ни Хван, ни ссора с Черён, поэтому весь оставшийся день Рюджин провела за работой в храме, помощью дьякону и консультацией прихожан, лишь бы отвлечься от того апокалипсиса, который, казалось, надвигался на неё с неописуемой скоростью. Даже дьякон Ким был удивлён её работоспособности и желанию быть полезной церкви. Из-за количества дел времени на раздумья просто не хватало, идти домой к новоиспечённой подруге, не обдумав все насущные проблемы, хотелось меньше всего. Закрыв здание изнутри, брюнетка свалилась на мягкий диван в приёмной епископа Шина, благодаря свой мозг за своевременное воспоминание о существовании этой комнаты в тыльной части церкви.

***

– Рюджин, просыпайся. Утро следующего дня началось приятнее прошлого, но, быстро осознав, кто её разбудил, стало неловко. Мужчина, будто прочитав мысли, поспешил успокоить девушку. – Всё в порядке? – Да, да, прошу прощения, что Вам пришлось застать меня у себя в кабинете. – Рюджин села на диване, слишком резко выпрямив спину, отчего по позвонку прошлось неприятное чувство. – Я допоздна мыла полы в нефе, решила остаться тут. – Ты хорошо поработала вчера, Всевышний ценит твои труды и старания, но не стоило так переусердствовать. У тебя что-то случилось? Шин вновь вспомнила о вчерашних размышлениях. Сейчас ей предоставлялась идеальная возможность спросить дьякона Кима, можно ли как-то изгнать демона в домашних условиях. Отец был в отъезде, Рюджин страдала от интереса, а мужчина вполне располагал в моменте своей добротой и формальной заботой. Даже если вопрос будет звучать крайне дико, она всегда сможет списать всё на любопытство знакомого, который попросил узнать непосредственно от священнослужителя, или же языческую книгу, которую, в теории, могла найти в той самой библиотеке. Да и вообще, разве это не благое дело – изгнать демона? Но в голове тут же всплыли воспоминания ярко-алых зрачков, холодной кожи пальцев рук, что так приятно держали за подбородок, рыжей копны волос, больше напоминающей пожар в лесу по соседству. Хван Йеджи хоть и свалилась на её голову внезапно и неожиданно, но отпускать эту загадку уже не хотелось. Наоборот, хотелось поскорее разгадать, узнать ответы на все интересующие вопросы, испытать на прочность и… вернуться домой. Всё-таки трусости Рюджин не занимать. – Вам не о чем переживать, дьякон Ким. Мне показалось, что в последнее время я мало помогаю церкви, решила встать на путь истинный. Улыбка на лице мужчины расцвела в секунды. Слышать подобное от девушки с небольшим энтузиазмом к работе, касающейся Божьего служения, было более, чем приятным. – Да простит Господь все твои грехи, светлое ты дитя. Аминь. Дьякон слегка погладил по голове девушку и направился к выходу в основной зал, напоследок улыбнувшись младшей. – Я попрошу тебя помочь мне с прихожанами, и после обеда можешь быть свободна, обязательно отдохни. – Спасибо, дьякон Ким. Рюджин уже не сомневалась в своём, казалось бы, глупом решении принять свою участь и жить с личным демоном. Помогать по храму после такого приятного начала дня было в одно удовольствие. Вчерашний диалог с Ли отодвинулся в дальний угол разума, но одна рыжеволосая девушка так и не решалась покидать мысли. Ближе к ужину, куда позже, чем обещалось, Шин попрощалась с мужчиной и вышла из святилища, которое не покидала уже вторые сутки подряд. Декабрьская погода напоминала о грядущем празднике слегка морозным ветром, к чему Рюджин оказалась не готова. Дорога к дому пролегала через знакомый пролесок, сумерки туманным полотном ложились на город, оголяя тысячи звёзд на чистом небе. Несмотря на наступающую темноту, редкие фонари в отдалении создавали родную атмосферу. Брюнетка знала этот лес как свои пять пальцев, поэтому гулять по этой территории всегда было спокойно. На середине пути ветер стал усиливаться, подол длинной юбки уже не закрывал от резких порывов, которые то и дело забирались к ногам, а джемпер совсем не грел тело. Пришлось ускорить шаг, отвлекая себя привычными раздумьями о заевшей в голове девушке. Через две минуты ходьбы за спиной послышался шорох листьев. Рюджин не придала этому значения, но, когда звук повторился уже гораздо ближе, с опаской развернулась. Оглянувшись по сторонам, она лишь мысленно отругала себя за очередной приступ трусости. – Не сильно испугалась? Девушка невольно вскрикнула, вновь разворачиваясь. Медовый голос приятно согревал ушную раковину, и Рюджин подловила себя на мысли, что такому источнику тепла она была бы только рада. Йеджи стояла уверенно, с привычной ухмылкой на алых губах. В тусклом свете звёзд и фонарей её глаза не казались красными, наоборот, имели шоколадный отлив, тёплый и приветливый. – Что ты здесь делаешь? Рыжеволосая улыбнулась шире, подходя к девушке вплотную. Заметив, что та совсем не противится такой близости, сняла с себя чёрный пиджак, аккуратно покрывая плечи младшей. Холодные кисти прошлись по напряжённой шее, слегка царапая кожу, которая в момент покрылась мурашками. – Услышала твои мысли и прибежала тебя согревать. А ещё я соскучилась. Рюджин почувствовала, как тепло разливается в сердце лишь от одной фразы. Чужие конечности всё ещё ласкали шею, одновременно отрезвляя мысли и затуманивая их куда больше. В этот момент она поняла, что окончательно запуталась. Вся эта беготня от рыжеволосой так и не привела к разумному решению. Один вопрос оставался открытым: прислушаться к здравому разуму или послать всё к чёрту, доверив ему своё сердце? – Не сомневалась, что тебе было очень скучно без предмета издевательств. Собственные доводы подливают масла в огонь, обнажая привычное раздражение. Она отталкивает старшую, проходя мимо как можно безразличнее, чем только вызывает смех у девушки. – Я уже подумала, что ты решила остаться в этом мерзком пристанище навсегда. – Мне нужно было свыкнутся с мыслью, что теперь ты неотъемлемая часть моего существования. – И как, свыклась? – Вроде да. Шин ускорила шаг, преследуя цель как можно быстрее попасть в тепло дома и отдохнуть на мягкой кровати. Хван послушно плелась сзади, разговаривая будто сама с собой о том, как скучно ей было находится одной в доме священника эти два дня. Когда до дома оставалось несколько сотен метров, Йеджи непринуждённо взяла младшую за руку, обгоняя и уводя по менее освещённой тропе. – Что ты делаешь? – Рюджин попыталась вырвать ладонь, но хватка старшей лишь усилилась. – Твоим мозгам стоило бы проветриться, поэтому я веду тебя на прогулку. Можешь не благодарить. Они шли в тишине, пока перед глазами расстилался невероятный пейзаж. Рюджин часто приходила сюда в детстве, чтобы поиграть с друзьями или устроить пикник с отцом в редкие дни, когда он был свободен от службы в церкви, но в ночное время она была здесь впервые. В тени высоких сосен и кедровых деревьев бурно протекала река Тэнсоу, пока на небе медленно формировались созвездия. Лунный свет аккуратно огибал речные волны, которые шумно врезались в каменные берега. Рыжеволосая смело шагала вглубь сказочной природы, и Рюджин оставалось лишь смотреть ей вслед. Не то чтобы она была против, эта девушка занимала все её мысли на протяжении последних дней. И сейчас, глядя на этот безупречный рыжий шёлк, струящийся в свете небесных тел, и богоподобный профиль с острыми чертами, спокойствие и умиротворение растекались по венам так, как никогда ранее. Йеджи слегка обернулась, даря слабую улыбку, от которой внутренности порхали. Ответ на недавно всплывший вопрос был очевиден. Через пару минут старшая привела их на дикий берег, присаживаясь на слегка влажную траву. Несмотря на горный ветер, в лесной гуще деревьев было теплее, чем на открытой тропе. Хван похлопала по месту рядом с собой, приглашая брюнетку присесть. – Хочешь, чтобы я промокла и простудилась? Сама же говорила, что от моего самочувствия напрямую зависит твоё. Йеджи такой ответ только позабавил. Закусив губу, она не смогла сдержаться от широко расползающейся улыбки. – Тогда иди ко мне. Слегка развернувшись к стоящей девушке, она протянула левую руку, правой хлопая по собственному бедру. Шин не ожидала такого предложения. Далеко не самые приличные мысли моментально поплыли в голове, вставая нервным комом в горле. И по хитрой улыбке напротив она поняла, какую ошибку совершила. – Что, боишься меня? – Слишком много чести, Хван. – Тогда чего ты ждёшь? Я тёплая, сухая и не кусаюсь. Ну, только если ты попросишь. Действительно, чего она ждала? Эта девушка сводила её с ума, и дорогу обратно можно было смело забывать. Пора бы привыкнуть к новоиспечённым чувствам. – Я тебя не боюсь, не зазнавайся. – Ну конечно, а в этой богадельне ты для забавы ночевала два дня подряд. Рюджин перекинула ноги через стройное тело, присаживаясь на вытянутые конечности демона. Руки тут же окольцевали шею, пока чужие нашли покой на покрытой талии, изредка царапая сквозь слой одежды. Соловьи не умолкали даже поздним вечером, лаская уши своим мелодичным пением. Ощущение сказки плотно витало в воздухе, в этот момент брюнетка чувствовала себя каноничной Диснеевской принцессой. Оживлённая природа, романтика и привлекательный "принц". – Зачем ты меня сюда привела? Рюджин было искренне интересно. Рыжая вела себя подозрительно мило, что совсем не сходилось с её известным образом и поведением. Конечно, такое внимание было безумно приятным, но подозрения не покидали окрылённую чувствами голову даже в такой момент. – Рюджин, я не слепая, и тем более не дура. Я вижу твои сомнения, неозвученные вопросы и страх, свойственный любому живому человеку. Несмотря на такие самоуверенные слова, в тёмных, как вороной конь, глазах отражалось спокойствие и некая ласка. Видеть такую Хван было непривычно, отчего по телу прошлась мелкая дрожь. Глядя в завораживающие омуты напротив, хотелось доверить этой девушке самое сокровенное, в том числе и себя. И Шин не хотела задумываться, лезли эти мысли по собственной воле или под контролем демона. Одного факта было достаточно. – На что ты намекаешь? – Можешь задать мне любой вопрос, постараюсь ответить на все. Йеджи положила голову на чужое плечо, прижимая за талию ближе. Левая рука обхватила аккуратные плечи, покрытые собственным пиджаком, облокачивая на себя. В крепких объятиях было неимоверно тепло, от тела демона исходил нечеловеческий жар, что стал заметен лишь сейчас. – Как ты попала в книгу и как жила до запечатывания? – Ну… В ту звёздную ночь, под шум речных волн и диких животных, Хван поделилась тайнами своего существования. Как оказалось, в книгу её запечатали около века назад по ошибке одного чернокнижника. В Аду демонесса пользовалась спросом и хорошо прислуживала Высшим Демонам. В один день Асмодей, главный каратель злодеяний, послал ту на Землю, чтобы проследить за подозрительным источником чёрной магии, где она и столкнулась с опасным колдуном. Несмотря на могущество и опыт контроля простых смертных, этот случай оказался роковым. Недолго думая, чернокнижник запечатал рыжую бестию в старинный фолиант, а затем подкинул «добро» местной церкви. Первые десять лет запечатанный демон не в состоянии привязываться к людям и вылезать из бумажного заточения, потому красная книга долго путешествовала по храмам разных штатов и в итоге была закинута в знакомую библиотеку, где впоследствии к ней никто больше и не притрагивался. – Вау… – Да, нехило мне в тот день досталось от старого придурка. – Никогда бы в жизни не поверила, что буду расспрашивать демонессу, сидя у неё на коленях. Йеджи заливисто рассмеялась, заглядывая в любопытные глаза своим хитрым прищуром. – Надеюсь это было познавательно. И надеюсь, что теперь ты мне доверяешь чуточку больше. Знаешь, мы, демоны, создания преданные и учтивые, стоит нам обзавестись правильным хозяином. И что-то мне подсказывает, что с тобой мы поладим. Шин таяла от косвенного признания старшей. Тёплая ладонь коснулась острой скулы, медленно поглаживая большим пальцем выпирающую кость. Веки старшей окончательно опустились, стоило почувствовать горячее дыхание на собственных губах, в момент расплывшихся в обворожительной улыбке. – Так значит, я твоя хозяйка? – Скорее, у нас созависимые отношения. Запах хвойного леса идеально смешивался с тёплым ароматом рыжеволосой, что создавало плотный дурман для бедной брюнетки. Слова Йеджи не давали покоя уязвимому разуму, захотелось проверить прямо сейчас, насколько правдивы намерения старшей. – Мне плевать, с этих пор я твоя хозяйка. – Так сильно одержима идеей, что теперь владеешь мной? – рука спустилась на покрытое колено, не спеша поднимаясь по внутренней стороне бедра. Чувственный шёпот прямо в ухо заставил младшую сжать рыжую копну волос на затылке. – Тебе очень идёт, к слову. Они сидели неподвижно, глядя друг другу в глаза, не обращая никакого внимания на окружающий мир. Казалось, что чёртовы омуты вмещали в себя целую вселенную, и, смотря в шоколадные радужки напротив, Хван думала о том же. Разделять этот момент, в лесной чаще на берегу горной реки, там, где никто не сможет заглянуть в тайные уголки их отношений, было ценным, незабываемым опытом. – Пойдём домой, я чувствую, как ты валишься с ног. Лёгкая дрёма постепенно оседала на брюнетку, ноги отказывались слушаться. Заметив сонное состояние Шин, старшая без объяснений подхватила девушку на руки, укачивающими движениями, словно убаюкивая, неся на протяжении всей дороги до дома. Внутри родного помещения приятно пахло запечённым мясом, что и разбудило спящую красавицу. Йеджи усадила её за стол, оперативно разогревая приготовленный ранее ужин, садясь напротив. Трапеза прошла в тишине, но она не была неловкой. Рюджин сонно копошилась вилкой в тарелке, медленно сортируя поток мыслей. Йеджи копошилась в голове младшей, с краткой улыбкой наблюдая за этой милой картиной. Сегодня Хван решила взять все хлопоты хозяйки дома на себя, ей хотелось показать, что она нисколько не настроена враждебно против человека, с которым повязана на ближайшую жизнь. Быстро всучив девушке полотенце, она расстелила постель в спальне и стала дожидаться выключения воды в ванной. Рюджин вышла в розовой пижаме, шаркая плюшевыми тапочками и протирая сонные глаза. Эта девчонка была настолько милой, настолько излучала уют, что Йеджи на секунду усомнилась, действительно ли она демон, а не человек с привычными ему чувствами. – Наконец-то поспишь со мной? Рюджин попыталась состроить раздраженную гримасу, но сил хватило только надуть губы. Что-то внутри старшей с треском лопнуло от этой картины. Незаконно очаровательна. – Я буду спать с Туком, а не тобой. – Брюнетка потянулась к креслу за игрушечной мартышкой, ловко хватая её за капюшон. – Ты серьёзно предпочтёшь спать с этим плюшевым пакетом, нежели со мной? – Эй! Следи за языком, иначе по губам получишь. – Ударишь меня своими? Рюджин не сразу поняла смысл сказанных слов. Когда до неё всё-таки дошло, ладони мигом потянулись к багровым щекам, чтобы спрятать непрошенное смущение. Шин смотрела на рыжеволосую, удобно разместившуюся на левой стороне кровати, с неподдельным изумлением и хитрым лоском в глазах. Йеджи не переставала её удивлять, слова и поступки этой девушки переворачивали вверх ногами все прежние устои и предубеждения, выбивали остатки воздуха из лёгких, оставляя на их месте лишь покалывающее чувство тяги к большему, желание быть ближе к демону. И она не собиралась противостоять своим желаниям. Рюджин легла на мягкий матрас, мысленно благословляя его создателей. Напряжённая за день работница храма моментально расслабилась, тихий скулёж заполнил пространство спальни. Отвернувшись от демона на бок, брюнетка с улыбкой обняла игрушку, настраиваясь на крепкий, а главное комфортный сон. Сзади послышался ворох простыней, пока тёплые ладони не легли на покрытые плечи. – Хочешь, я сделаю тебе массаж? За километр слышу, как ноют твои мышцы. Рюджин слегка обернулась, хмуро наблюдая за лицом Хван. В жёлтом свете ночника оно выражало лишь заботу и беспокойство за состояние своей хозяйки. Такая Йеджи вселяла доверие, плотно затмевая все оставшиеся по какой-либо причине сомнения. Шин лишь молча кивнула и отвернулась в прежнее положение. Рыжеволосая определённо знала, что делала, ибо уже через минуту младшая почувствовала нереальное расслабление. Складывалось ощущение, будто все мышцы спины пришли в непригодность, и Хван за бесплатно меняла их по гарантийному талону. Усталость, накопленная за день, плавно перетекла в сонливость, и последним, что помнила Рюджин перед тем, как провалиться в царство Морфея, были руки, что так нежно окольцевали миниатюрное тело, прижимая к себе невозможно ближе, и ласковое: – Спокойной ночи, вредина.

***

Утро четверга встретило раздремавшую Шин яркими лучами солнца сквозь полупрозрачную тюль. Сон на родной кровати впервые за неделю сделал своё дело, положительно влияя на утреннее настроение. Сегодня был последний рабочий день перед предстоящим Рождеством, чему девушка была неимоверно рада. Перевернувшись на другой бок, Рюджин уткнулась в нечто одновременно твёрдое и мягкое. Руки старшей по-прежнему покоились на талии, крепко прижимая к своему корпусу. И, приподняв голову чуть выше, младшая чуть не потеряла дар речи. Точёный профиль в утренних лучах казался слишком мягким, невинным, чтобы принадлежать демонической сущности. Рюджин чувствовала, как заглядывается на эту красоту, абсолютное произведение искусства богов скульптурного мастерства, как кисть тянется пробежаться подушечкой пальца по спинке слегка вздёрнутого носа, как утопает в желании просыпаться с таким видом каждый день. Всё в Хван Йеджи было запредельно нереальным для этой планеты, её красота искушала сильнее яблока в Эдемском саду, поклонение которой непременно приводило к грехопадению. Но даже если и так, Рюджин не собиралась жаловаться, Хван определённо того стоила. – Долго будешь меня разглядывать? – Йеджи! – Шин немного отпряла назад, пальцем задевая мягкие губы. По щекам вновь пополз девичий румянец, что вызвало неподдельно искреннюю улыбку Хван. – Прекращай так пугать. – Да смотри на здоровье, если так понравилась. – Скромности тебе не занимать, поняла. Утро проходило в спокойном темпе, пока Рюджин была в ванной комнате и собиралась на службу, Йеджи успела приготовить простые, но оттого не менее вкусные тосты с яичницей. Шин однозначно нравилось такое внимание со стороны старшей, всё-таки мелочи, а приятно. Поразительно, как быстро их отношения повернули в другое, более доброжелательное и романтичное русло. На улице было значительно теплее, чем днём ранее. Декабрьское солнце нежно ласкало румяные щёки, пока Рюджин неспеша брела по знакомой лесной тропе, кутаясь в любимое пальто. Мысли были забиты лишь одной конкретной рыжей бестией, и такой расклад немного, совсем малость, напрягал. Негоже идти в храм и проводить там добрую часть дня, пока в голове сменяются картинки самого что ни на есть демона. Встряхнув мозгами, Рюджин решила постараться абстрагироваться от ожидающей дома девушки и настроиться на рабочий лад четверга. Прямо перед входом в церковь глаз зацепился за знакомую брюнетку. Черён на секунду задержала на ней ответный взгляд, тут же опуская голову и ускоряя шаг. Она выглядела… разбитой? События двухдневной давности всплыли в памяти, и Рюджин стало противно. Этот инцидент лишний раз дал повод усомниться в правильности принимаемых решений, но времени на раздумья уже не было. Всё случается неспроста. Пора приниматься за работу. – Будь что будет. День в храме пролетел слишком незаметно, и уже к пяти часам дьякон Ким отпустил Рюджин домой, объявляя следующие два дня выходными для девушки. Такая щедрость безусловно радовала, наконец-то она сможет отдохнуть в канун Рождества. Это же и означало, что она сможет провести больше свободного времени с Йеджи. Быстро покинув территорию святилища, брюнетка направилась по давно заученной дороге к дому. По запаху у крыльца было очевидно, что Хван снова осваивала азы кулинарии. В этот раз младшую с прихожей окутал аромат свежей выпечки и красных ягод. Пройдя на кухню, Шин застыла на месте. Йеджи стояла с кулинарным пакетом сливок в руках, аккуратно выводя на бисквите какой-то рисунок. Рыжие пряди слегка выбивались из низкого пучка, из-за чего на них оседали витающие частички муки, красителя и сахарной пудры. Сердце застучало в бешеном ритме от одного лишь вида такой домашней Хван. Упорство обрамляло её хмурые брови, из-за чего она больше походила на милого лисёнка, нежели злого чёрта. – Устала? Рюджин вечно забывала, что прийти в собственный дом втайне от старшей у неё не получится. И это немного расстраивало, ведь она надеялась хоть однажды испугать Хван на месте. – Не особо. Пахнет вкусно, что готовишь? – Решила испечь торт, – Шин подошла ближе. Сверху полоски крема формировали небольшую чёртову мордашку. Выглядело это мило, но… – Он съедобен, Рюджин, больно нужно мне тебя травить. Младшая почувствовала укор совести за такие мысли. Йеджи старалась произвести впечатление, а она всё ещё питала сомнения по поводу её искренности. – Прости, выглядит и правда вполне съедобно. У тебя отлично получается. Йеджи словно расцвела от слов младшей. Улыбка стала настолько широкой, что на радостном лице появились ямочки. Сердце Рюджин вновь пропустило удар. – Я про автопортрет. Очень похоже, к слову. – Да иди ты! Хван замахнулась в неё лопаткой, но не попала. Наблюдать за сменой эмоций рыжеволосой было одно удовольствие. Такая атмосфера в доме была ей по душе. Ужин снова прошёл в комфортной обстановке за незамысловатыми разговорами. Рюджин услужливо мыла посуду, пока старшая прибирала кухонный островок. После вкусной трапезы Йеджи не медля поставила чайник, объяснив своё действие желанием поскорее услышать честное мнение Рюджин о торте, на что та лишь с улыбкой покачала головой. – Ты стала слишком милой, меня это пугает. – Соскучилась по моим колкостям? Или острому языку? – По временам, когда я не знала о твоём существовании. Рюджин прошла к обеденному месту, садясь строго напротив Хван. – Может тогда мне стоит найти новую хозяйку… Почему-то одна мысль о том, что Йеджи может уйти от неё, обжигала хлеще кипятка. Да, порой она была жутко невыносима. Однако прогресс их отношений за последние два дня вселял веру во что-то очень крепкое, искреннее. В груди вдруг неприятно защипало, стоило лишь подумать, что Хван с ней распрощается. – Я этого не говорила. – Но подумала. Я и в правду могла бы оставить тебя и отправиться на поиски более подходящей кандидатуры. Стоило бы обзавестись кем-то менее… скучным. Это было ложью. Йеджи не могла оставить Шин, не могла нарушить кодекс Чёрной Магии, не могла одновременно иметь двух "хозяев". Не могла и совершенно не горела желанием, но искра ревности в глазах младшей возродила былое желание немного поиграть с чувствительными нервами. Пришло время немного пошалить, но Рюджин об этом знать было совсем необязательно. Особенно когда та уже закипала от наглости старшей. – Ну тогда какого чёрта ты здесь забыла?! Не ты ли говорила, что все демоны блещут преданностью и верностью? – Получается, я соврала. Рюджин со скрипом вскочила со стула и плотно сжала зубы, глядя на расцветающую ухмылку напротив. – Проваливай, раз я такая скучная. Не сомневаюсь, что быстро найдешь какую-нибудь дурочку. Разум демона ликовал от накала страстей. Медленно подойдя к брюнетке вплотную, она несильно вдавила ту в кухонный гарнитур. От неожиданности с губ Рюджин слетел вздох в момент, когда Йеджи захватила обе её руки в замок за спиной. Теперь старшая стояла между ног Шин, всем корпусом надавливая на чужой, пока губы шептали в приоткрытый рот. – Ревность тебе к лицу, ты знала? – Я не ревную. – Ага, а я дочка твоего троюродного дяди. Колено безжалостно проехалось по прикрытой промежности брюнетки. С каждой секундой Рюджин было всё труднее находиться в присутствии этой обворожительной демонессы, а Йеджи – сдерживать свои первобытные инстинкты. Шин бы никогда не признала это вслух, но чувствовать доминирование Хван над собственным телом было больше, чем просто приятно. Волна подступающего возбуждения разрядами подкатывала к эпицентру чувствительности, стоило стройной ноге вновь задеть напряжённые мышцы. – Просто признай, что ты меня хочешь. – Убери свои руки, – прошипела прямо в губы, на что старшая лишь усмехнулась. – А то что? Рюджин клянётся, что её глаза сделали полный оборот по своей оси и увидели звёзды, стоило шершавому языку оставить влажный след вдоль напряжённой гортани. Сил сопротивляться осталось нещадно мало, миниатюрное тело медленно обмякало в крепких руках Хван. – Как же ты меня бесишь. – А вот ты мне очень даже нравишься. – Ты вроде собиралась найти мне замену. – Младшая не переставала гнуть свою линию, наивно думая, что одержит победу в этом поединке страстей. Как же она ошибалась. – Не в этой жизни, малышка. Брюнетка не успевает придумать достойный ответ, как её нагло затыкают чужие губы. Колено надавливает сильнее, отчего бёдра разъезжаются в разные стороны, в прямом смысле заставляя Шин насесть всем весом. Дрожь с холодком пробегается по позвонку, пока тихий стон срывается с покусанных острыми клыками губ. Йеджи мычит от такой реакции раскалённого тела, наслаждаясь каждым вздохом, каждым подрагиванием. Поцелуй вышел спешным, обжигающим от нетерпения языки, которые уже слились в безумном танце. И пока язык Рюджин умело брал верх, Хван сильнее давила на сведённые запястья за спиной. Спина с хрустом прогнулась, выгибаясь прямо в грудь напротив. Голова ощущается слишком тяжёлым грузом на плечах младшей, отчего брюнетка с показательным стоном опрокидывает её назад. Напряжённая, словно струна виолончели, шея моментально становится целью ненасытного демона. Хван с особым искушением терзает нежную кожу, оставляя багровые засосы, сразу же проводя по ним влажным языком. Пряный аромат, исходящий от тела Шин, опьяняет до сильного дурмана, заставляет послать куда подальше всю рациональность, оставляя место лишь сладкому предвкушению и сводящей с ума похоти. Обжигающие на челюсти поцелуи слишком хорошо действуют на воображение Рюджин, и ей безумно хочется большего. Старшая, читая её мысли, спускается ниже, покрывая следами ключицы, выбивая протяжный скулёж, который сладко втекает в уши. Не говоря ни слова, Шин отдёргивает рыжую копну, со всей силы толкая в солнечное сплетение так, что Хван отлетает к подоконнику. Рюджин определённо гордится своим показательным выступлением, глядя на растерянное личико. Быстро спрыгивает со столешницы и виляющими бёдрами направляется к спальне. Не нужно оборачиваться, чтобы знать, что Хван плетётся по пятам. Стоит ноге ступить в родную комнату, как дверь закрывается с оглушающим хлопком. Разъярённая демонесса дёргает за тонкое запястье, прижимаясь передом к выгнутому заду. Рюджин закрывает глаза в ожидании очередного приступа доминантности, зная, как им обеим это нравится. Сейчас Шин готова отдать все права на власть в спальне этой рыжей фурии, но только сейчас. Слишком любопытно, что та будет с ней делать. — Я смотрю, кому-то не терпится начать играть не по правилам. Мягкие пальцы медленно пробираются под ткань широкой футболки, поднимаясь по стройному животу всё выше и выше. И каково было её удивление, когда скромный бюст брюнетки оказался лишённым любой поддержки. Кожа мгновенно покрывается мурашками, стоит холодным подушечкам пальцев коснуться уже затвердевшего соска. – Сука… Рюджин облокачивается головой на плечо позади, рукой нащупывая огненную макушку и вновь прижимая к своему изгибу шеи. Каждый сантиметр тела обретает напряжение подобно оголённому проводу, прекрасно транслируя все желания. Ноги подкашиваются, и, не долго думая, она тянет за собой старшую. Толкает её на кровать, следом присаживаясь на такие манящие бёдра в облегающих чёрных брюках. От предвкушения просыпается тремор, и дрожащие ладони опускаются на стойкие плечи. Никогда в жизни Рюджин не чувствовала такого желания быть во власти другого "человека". – Скажи мне, чего ты хочешь. Йеджи снимает со стройного тела футболку, обхватывая длинными конечностями голый торс. Рука на пояснице требовательно надавливает, и Рюджин размашисто проезжается требовательным лоном по бедру. Стонет прямо в ушную раковину, уже не сдерживая себя ни в каких проявлениях, и Йеджи победно салютирует от её грехопадения. Хочется лишь ощутить в себе частичку Хван, узнать на собственном опыте, насколько искусны эти чёртовы руки. И не только руки. Прижимает к вздымающейся груди рыжеволосую, громко выдыхая от контакта сухой кожи и слюны. Взгляд случайно цепляется за красный угол комнаты. Икона Богоматери с Иисусом у груди затмевает все остальные на фоне. Рюджин находит ироничность и некий символизм, параллельно происходящий в данный момент на двуспальной кровати её спальни, и от этого одновременно становится смешно и противно. Такого рода богохульством она ещё не занималась, но все омерзительные навождения в миг улетучиваются, стоит взгляду опуститься на увлечённую ласками демонессу. Глаза вновь вспыхивают красным пламенем, гипнотизируя беззащитную девушку. – Грязные, грязные мысли, мисс Шин. Как не стыдно. – Заткнись. Старшая не в силах сдерживать усмешку. С характерным звуком выпуская розоватый ореол, поднимает на руках жаждущую ласк брюнетку и переворачивает её на живот. Фактурная задница, прикрытая лишь свободными домашними брюками, на автомате вздымается вверх, совращая и без того озабоченную Хван. Йеджи встаёт на колени, словно преклоняясь перед таким искушающим видом. Широкие ладони без труда огибают зад по всему обхвату, наслаждаясь видом идеально выгнутой спины. Картина, о которой мечтает каждый уважающий себя демон – совращённый церковнослужитель. – Поделись своими самыми заветными желаниями. – Указательные пальцы аккуратно поддевают резинку штанов на талии, снимая элемент одежды со скоростью улитки. Специально дразнит Шин, которая уже скулит от изнеможения. – Я так хочу тебя, это невыносимо. – Блять, Йеджи… Хван наконец стягивает штаны, но лишь до согнутых колен, и позволяет им остаться там. Весь фокус смещается на прикрытое тонкой тканью чёрных трусиков лоно. Рюджин одновременно неудобно и чертовски приятно находиться в такой позе перед Йеджи. Настолько сводит спину от неестественного изгиба, что тело шатает из стороны в сторону, но что не сделаешь ради обретения долгожданной разрядки. Куда приятнее осознавать, что такая уязвимость пиздец как заводит возбуждённую рыжеволосую за спиной. Шин чуть разводит ноги для лучшей опоры, теперь бёдра как минимум дрожат не от судорог, а от предвкушения долгожданного. – Подумать только, дочь священника разводит передо мной ноги. Два пальца прощупывают сквозь намокшую ткань половые губы, и Рюджин надорванно стонет в подушку. Старшая бесстыдно дразнит таящую от горячих ласк девушку, не давая насладиться ими сполна. Хван наклоняется всем корпусом к раскрасневшемуся уху, усмешкой показывая, кто здесь большая шишка. – Я всё ещё жду твоих признаний, малышка. Мимолётный поцелуй в оголённое плечо в контрасте с холодной конечностью, надавливающей на клитор, действуют как спусковой крючок. Йеджи возвращается в изначальное положение, желая запечатлеть в памяти самый сочный кадр знакомства с жадно смазанной промежностью своей новой хозяйки. И стоит шаловливому пальчику отодвинуть в сторону промокшую насквозь ткань, как слюна начинает обильно собираться в ротовой полости от одного лишь взгляда на этот абсолютный деликатес. Бархатистая подушечка проходится вдоль половых губ, собирая густые выделения, и Рюджин толкается назад лишь бы иметь больше трения. – Ну же, только скажи, и я сделаю это беспрекословно. Томный низкий голос разливается по венам, словно самый сладкий мёд. Невозможно не подчиниться, невозможно ослушаться. – Я хочу… – Хочешь что? – Хочу ощутить тебя внутри. Ответ вполне устраивает старшую, которая уже перешла к активному трению чувствительного клитора, но Рюджин останавливаться не собиралась. – Хочу чувствовать твой язык, по всему телу. – Ого, какая однако послушная девочка мне досталась. Такие смелые заявления вчерашней девственницы были самой лучшей похвалой и мотивацией для рыжего демона. Не теряя ни минуты времени, она медленно вошла в лоно младшей на две фаланги. Вздохи удовлетворения в унисон слетели с уст обеих. – Как же я обожаю девственниц, мать твою. Средний палец погрузился глубже, выходя и снова входя до упора. Рюджин сгорала от стыда и накрывающего наслаждения, но этого было недостаточно. – Ещё… я хочу ещё. Больше. Без лишних слов старшей был добавлен второй палец. Рюджин взметнула головой вверх, протяжно постанывая в площадь своей спальни. Тугие стенки невинной брюнетки идеально облегали стройные фаланги, вид поглощающей пальцы промежности, сочащейся самым сладким нектаром, опьянял крепче любого виски. Рыжеволосая закусила губу, стараясь как можно подробнее запечатлеть сию картину в памяти. Левая ладонь не сдержалась от звонкого шлепка по аппетитной заднице, пока правая продолжала доставлять удовольствие Шин внутри по её же просьбе. – Тебе нравится? Рюджин лишь продолжила насаживаться тазом на свою новую любимую "игрушку", сопровождая пошлые звуки хлюпанья не менее пошлыми стонами, совершенно не обращая внимания на поставленный вопрос. – Отвечай. Оглушающий шлепок раздался в разгорячённом воздухе, отчего влагалище крепко сократило стенки вокруг работающих пальцев. В голове повис вопрос, что сделать было выгоднее: ответить и посвятить в свои самые тёмные секреты и желания, или же промолчать и вывести демона на очередной приступ сексуальной агрессии, признав величие великой и ужасной Хван Йеджи. И чёрт, как же ей хотелось поскорее узнать ответы на оба. – Да! Боже, да… – Умница. Рюджин почувствовала подступающий оргазм. Старшая так умело обращалась с пальцами, так точно попадала по самым чувствительным точкам, что долго ждать не пришлось. И когда ребристые стены влагалища уже сократились в преддверии сладкой разрядки, Хван вынула оба пальца. – Погоди, я ещё не наигралась. – Прошу, Йеджи… Гортанный стон слетел с пухлых губ в момент, когда пустота сменилась влажным языком. Размашисто пройдясь вдоль, Йеджи вошла во всю возможную длину. Появилось ощущение, словно гладкие стенки крепче и плотнее облегали инородный предмет. – О Боже. – Самое время его вспомнить, да? Рука наощупь находит рыжую макушку, сильнее вдавливая в свою промежность уж слишком болтливые губы. Такой призыв тактично закрыть рот приходится Хван по душе, так же сильно, как и сам жест проявления некой власти. Рюджин уже не сомневалась, что именно сейчас проживала свой самый грязный, пошлый сон, но разум напрочь отказывался думать трезво, испытывать стыд за неоднократное осквернение религии. Чувствительность обострилась до небес, низ живота приятно ныл от пылких ласк и умелого обращения старшей. Рюджин безумно хотела наблюдать за сменой эмоций на лице Хван, смотреть, как её губы будут кривиться в улыбке победителя, абсолютного обладателя бесподобного тела и сердца Шин. По правде, быть во власти такого демона-обольстителя до конца своих дней звучало не так плохо. Пока Шин летала в сказочных облаках, старшая воспользовалась моментом и сменила язык на привычные пальцы, вводя сразу два на всю длину. Пошлые звуки наполнили комнату вперемешку с непрерывными стонами брюнетки. Лицезреть то, как девушка под ней жалостно скулила от удовольствия, разводя ноги и жадно насаживаясь на руку позади, было одним из немногих истинных наслаждений демона, когда дело касалось человеческих мучений и грехопадения. Она наклонилась корпусом на голое тело, левой рукой пробираясь к груди, чтобы защипнуть нежный сосок. Низким голосом прошептала прямо в ухо. – Так красива, когда жаждешь моего господства. Твоё тело так и напрашивается на надругательство. Хван знала, что делала. Грязные разговоры прекрасно действовали на затуманенный сексом мозг, развращали до неприличия, заставляли хотеть большего, преступать через собственную гордость и падать к ногам своего развратителя. Пара ускоренных толчков и Рюджин в судорогах кончает на набухшие пальцы, сводя и разводя напряжённые бёдра. Горло саднит от громких возгласов, пока волна оргазма с головой накрывает чувствительное тело. Йеджи вынимает руку, напоследок вычищая дочиста испачканные естественной смазкой половые губы и ягодицы. Тело младшей всё ещё остро реагирует на любой контакт с промежностью, отчего тугие стенки влагалища продолжают сокращаться, но уже вокруг пустоты. Рюджин обессилено падает на бок, восстанавливая дыхание. Хван показательно берёт её за подбородок, с улыбкой водя по нижней губе запачканным пальцем. Шин пытается показать недовольство таким развратом, но не может удержаться от снятия пробы собственных выделений и вбирает фаланги в рот. – Какая же ты извращенка, просто пиздец. – Что ты ожидала от демона? И не делай вид, что тебе не понравилось. Напоминаю, я была в твоей голове. Брюнетка толкает самоуверенную девушку в плечо, отворачиваясь в противоположную сторону с напускной обидой, тут же сгорая от смущения и собственного развращения. – Надеюсь, теперь ты успокоилась. Рюджин поворачивает голову вбок, вопросительно глядя на источник сарказма. – О нет, она реально забыла, из-за чего мы потрахались. И как я вообще могла назвать тебя скучной. – Да иди ты! Йеджи снимает с себя джинсы и рубашку, оставаясь в одном белье. Обнимает младшую со спины, согревая теплом своего тела. Уставшие конечности тут же расслабляются под натиском сильных рук, обвивающих худую талию. – Только с тобой, милая, теперь я уйду только с тобой.

***

Пятница началась с пасмурной погоды, внезапно свалившейся на их город. Тугие тучи с самого утра затянули ясное небо, запуская в широко распахнутое окно прохладу. Проснувшись от наглого ветерка, что стремительно разгонял холод по телу, Рюджин лениво протёрла глаза, кутаясь в тепло любимого одеяла. На кровати было подозрительно пусто. Заметив, что Хван встала намного раньше, настроение слегка упало, даже если рыжеволосая, очевидно, уже во всю командовала на кухне. Вновь она просыпается в холодной постели. Хотелось хоть раз ощутить поистине «доброе утро», очнувшись в чужих объятиях, с глубоко зарытым в ароматную шею носом и крепко притягивающими за талию руками. – Ладно, ещё успеем. Неохотно потянувшись, брюнетка побрела в ванную для совершения рутинного утреннего ритуала. На кухне, как и ожидалось, витал запах тостов, ароматного кофе и свежей зелени. Старшая стояла лицом к столешнице в одной футболке, искусно шинкуя ингредиенты для завтрака. Рюджин постаралась как можно незаметнее пробраться, но голос с коронной усмешкой прервал её планы. – Ты же не забыла, что я чувствую пробуждение твоего разума, поэтому сюрприз не удался? – А я надеюсь, ты не забыла, что ужасно вредная. – Рюджин показательно надула губы, но лишь сильнее прижалась к идеально прямой спине. Йеджи снова покачала головой с мягкой улыбкой. – Не забыла, но можешь напомнить ещё раз. – Бесишь. И вообще, с каких пор демоны так любят стоять у плиты? – С тех самых, как у нас появилась потребность в человеческой энергии. Плохой аппетит значит плохая энергия, плохая энергия человека – беда для повязанного с ним демона. Поэтому каждый чёрт обязан уметь готовить базовые блюда для пропитания хозяина, даже если я могу заставить тебя есть хоть траву силой мысли. Они стояли так минут пять, пока Шин расслаблялась под звук соприкасания стали с деревянной поверхностью доски и спокойное сердцебиение в груди старшей. В тот момент всё казалось слишком правильным. – Это нормально, что я всё ещё думаю о вчерашнем? Йеджи отложила в сторону нож и вытерла руки о бумажное полотенце, проворачиваясь в тёплых руках. Рюджин выглядела такой невинной. Полная противоположность той, которую она видела ночью. И такой контраст безумно притягивал и очаровывал. – Тебя это тревожит? – Скорее не знаю, как теперь с тобой общаться. Ладони заботливо легли на мягкие щёки, удерживая, словно самый хрупкий фарфор. Йеджи провела носом по чужому, потираясь о нежную кожу. – Дурочка, тебе не нужно вести себя "по-иному" только потому, что мы занялись сексом. Моё отношение к тебе не поменялось, разве что в лучшую сторону. – Если ты так говоришь… Рюджин приподнялась на носочках, дотягиваясь до мягких губ своими. Поцелуй вышел нежным, неспешным. У них было всё время вселенной впереди. – Ты была просто превосходна этой ночью. Низкий шёпот около уха разгонял мурашки по позвоночнику, опьяняя хлеще абсента. Не довериться этому тембру было просто невозможно, рыжеволосая вселяла в неё самые светлые надежды, раз за разом доказывая искренность своих намерений. Такое отношение к хозяйке без тени скромности льстило девушке. – Всё благодаря тебе, мне даже понравилось. Прохладные руки медленно, словно ядовитые змеи, обвили стройное тело, спускаясь ниже к пояснице. Стоило ладоням обхватить упругие ягодицы, как низкий стон неожиданно для обеих слетел с пухлых губ брюнетки. – Можем повторить, если хочешь. – Все вы, демоны, такие озабоченные? – Я посланница Асмодея, повелителя похоти и желания, пора бы перестать удивляться. – Извращенка. – Тебе это нравится. – К сожалению или счастью да, мне это нравится. К обеду за окном уже послышался небольшой дождь, что собирался каплями на лесной земле, образуя лужи. В доме пахло хвоей и свежестью. Дождь в преддверии Рождества – поистине редкий случай. Но обе были лишь рады провести день в компании пледов и горячего шоколада. К вечеру влажность уже была незаметна. Выгнав впервые за неделю с кухни Хван, Рюджин приготовила сытный ужин. После трапезы Йеджи смогла уговорить младшую на недолгую прогулку к уже знакомому месту у реки под звёздами. В итоге разговоры обо всём на свете в сопровождении с тихими откровениями и чувственными поцелуями затянулись до полуночи. Уже в доме Хван схватила полотенце и пижаму, первой направляясь в душ. За это время младшая успела разобрать на кухне, убирая остывшую еду в холодильник. Когда Йеджи вернулась, одетая уже в привычную растянутую футболку из гардероба своей хозяйки и неприлично короткие шорты, Шин лишь улыбнулась, засматриваясь на эту внеземную красоту. Йеджи бесспорно была красива, её необычный разрез глаз и хладнокровная аура будоражили нутро с первого взгляда, и она поймала себя на мысли, что была бы не прочь изучать все особенности этого чёртика до конца своей жизни. Настроив душ на горячую, граничившую с кипятком, воду, Рюджин вошла под мощный поток струй. Такая температура приятно покалывала и отлично расслабляла напряжённые мышцы. Навязчивые мысли впервые за долгое время ушли на задний план, оставляя лишь пустой череп. Пока всё шло слишком гладко, слишком хорошо, чтобы быть правдой, и Рюджин чувствовала, что где-то её ждёт подвох. Но, вновь отбросив все вопросы к чёрту, она смыла пенную мочалку, выключая душ. И когда тело было насухо вытертым, брюнетка осознала, что… забыла одежду. Оглядев себя ещё раз в зеркало, она пришла к выводу, что ничего страшного в этом не было. – Ну подумаешь, забыла пижаму. Заберу и вернусь. Дверь в спальню открылась, и перед Хван предстала изумительная картина. Рюджин стояла в дверном проёме, оглядываясь по комнате в поисках одежды. Стройное тело, прикрытое лишь полотенцем цвета хаки, буквально испускало пар, пока с ещё влажных локонов стекали капли вниз по шее, плечам и ключицам, утекая под полотенце вдоль проглядывающего декольте. Она выглядела так богоподобно, так аппетитно. Словно не замечая напряжённой Хван на своей кровати, Шин прошла к комоду, нагибаясь за вещами, чем только усугубила и без того безвыходную ситуацию. Под таким углом старшей открывался прекрасный вид на слегка прикрытую махровой тканью промежность. В крови в момент поднялся адреналин, а глаза сменили привычный шоколадный оттенок на винный. И пока младшая психовала из-за потерянного белья, Йеджи успела оказаться ровно за её спиной. – Чёрт возьми… – Тебя? С удовольствием. Рюджин произвольно свела ноги, когда холодные пальцы прошлись вдоль половых губ, переключая на себя всё внимание. Вторая рука потянулась в чёрной копне волос, наматывая на кулак и оттягивая на себя. Шин вновь ощутила себя в уязвимом положении, с неестественно выгнутой спиной и подкашивающимися ногами, но как же это было приятно ощущать. Йеджи и её властная похоть поражали все приличные клетки мозга подобно злокачественной опухоли, оставляя после себя лишь вихрь соблазна и разврата. – Прекращай поиски, сегодня они тебе не понадобятся.

***

Сочельник начался совершенно противоположно предыдущему дню. Рюджин благодарила себя за возможность упросить дьякона Кима освободить ей рабочее расписание на Рождество, ибо её физическое состояние после бурной ночи стойкостью не отличалось. Последствия длительного секса со сменой главенства и множеством раундов значительно измотали юный организм. Сцены долгожданного доминирования над демоном в своей постели пролетели в голове, вызывая неподдельную улыбку на лице младшей. Видимо ласки были настолько изнурительными, что даже Хван спала в столь поздний час, смиренно посапывая. Но, несмотря на уставшее состояние, дел на сегодня планировалось немало. Весь день девушки провели за уборкой и подготовкой жилища к Рождеству. В обед Рюджин поступил звонок от отца, в котором мужчина сообщил о скором прибытии в родной дом ближе к вечеру. Подобно затишью перед бурей, волнение слегка накатывало на изнурённую нервную систему младшей, но это не помешало паре хорошо провести остаток вечера. Йеджи услужливо помогла приготовить приветствующий ужин для главы семьи, всё это время чувствуя волнение в голове напротив. Когда на дороге послышался знакомый звук двигателя, Рюджин напряглась. Взяв за руку старшую, она отвела её к себе в комнату, усаживая на кровать. – Сиди тихо и не вылезай, пока я не приду. Только она хотела закрыть дверь, как худые пальцы мёртвой хваткой удержали запястье. – То есть теперь ты хочешь сделать вид, что меня не существует? Обида и дьявольское нутро толстым узлом разрастались в груди Хван. Никто не смел ей указывать, тем более после того, что они прошли. – Йеджи, мой отец религиозный фанатик, у меня нет выхода. – Так вот насколько ты меня стыдишься. Рюджин понимала, что сейчас Йеджи управляет её обиженная демоническая личность, которая требует послушания и признания, ведь сегодня приоритет отдают явно не ей. Обхватив ладонью чужое лицо, она пристально посмотрела в глаза. – Я знаю, на что ты способна в таком состоянии. Одно дело сказать ересь Черён, но отцу съязвить подобным образом я тебе не позволю. Йеджи молча опустила голову, всё ещё крепко сжимая челюсти. – Обещаю, мы поговорим об этом позже. А сейчас отпусти меня. Хван оставалось лишь послушаться. Рюджин улыбнулась ей на прощание, покидая комнату. Что ж, придется тухнуть в комнате без младшей несколько часов. Епископ Шин прибыл в хорошем расположении духа, за что брюнетка была благодарна. Волнение всё ещё подступало к горлу крупным комом. Поставив перед отцом порцию праздничного ужина, Рюджин присела за своё место. Отец с мягкой улыбкой взглянул на дочь, начиная предтрапезную молитву. – Благослови нас, Господи, и эти твои дары, которые мы собираемся получить от твоей щедрости через Христа, Господа нашего. Аминь. – Аминь. Глава семейства ел не спеша, с удовольствием поглощая каждый дар Божий. Рюджин была удивлена, когда он рассщедрился на похвалу её кулинарных навыков, подмечая, что вышло очень вкусно. Тишина на кухне одновременно успокаивала и накаляла нервы, будто что-то ужасное просто обязано произойти именно сейчас. Мужчина первым прервал молчание. – Как тебе поживалось одной? Со всем справлялась? – Ты часто в разъездах, я уже привыкла. – Это славно. Как дела в храме? – Обычно. Дьякон Ким отличный наставник. – Где твой крест? Шин-младшей хотелось одновременно задушить отца за такую наблюдательность и кучу вопросов, и себя за такую допущенную оплошность. – Сняла перед походом в душ. После ужина надену. – Обязательно. Епископ поделился интересными деталями поездки и планами на будущий год. Рюджин продолжала слушать, пока разум вновь вернулся к мыслям о рыжеволосом демоне. – Я вижу, как ты устала, а потому разрешаю тебе не участвовать в Полуночной мессе и завтрашней службе. Я успел поспать в дороге, поэтому немного отдохну сейчас и ближе к полуночи уйду в церковь. Вернусь завтра после обеда. Отец встал из-за стола, убирая за собой грязную посуду. Подойдя к Рюджин, он ласково положил руки на её плечи, целуя в макушку. Вынув из кармана красный конверт, положил на край стола. – Спасибо за ужин. С Рождеством. Рюджин смогла открыть конверт только тогда, когда отец скрылся из виду. Внутри лежала тройка сотен долларов. Епископ Шин нечасто баловал свою дочь, но сегодня он однозначно был щедр, как никогда. Мысленно поблагодарив отца за нескромный подарок, она как можно быстрее приступила к уборке на кухне. В спальне Рюджин застала лишь приглушённый ночник и спящую красавицу. Умиротворённое лицо Хван впервые не выдавало никаких эмоций, она выглядела такой милой, такой ласковой. Видеть подобное в своей постели однозначно было лучшим завершением предпраздничной ночи.

***

Рождество. Бесспорно, самый ожидаемый праздник всех Соединённых Штатов. День, когда люди и семьи объединяются во имя религии, во имя Бога. С самой ночи прихожане идут на первую литургию, когда Сочельник уступает место Рождеству. Торжественное празднование мессы и богослужения в честь Рождества Иисуса – главное событие декабрьского праздника, и потому уже ночью люди толпами собираются у храма, оккупируя его до самого утра. Черён с детства прививали любовь к Богу, ко всему святому, что нужно оберегать сквозь года и ценить как дар Божий. Каждое Рождество начиналось и проходило примерно одинаково: после праздничного ужина вся семья собиралась на ночную литургию, где прихожане покорно наблюдали за тем, как в сооружённый вертеп вкладывают фигурку Младенца, и после продолжалось богослужение, а уже с утра, после хорошего сна, взяв под руку старшую сестру, Ли возвращалась в церковь для исповедания перед Господом. Сегодняшний день не был исключением. Рождественское утро оказалось поистине сказочным. Впервые за много лет снег выпал именно в этот день, радуя всех местных жителей таким священным символизмом. Хрустящая листва смягчалась под белыми хлопьями, поднимая в воздух смесь запахов сырости и сухой травы. В храме привычно царила тишина, изредка нарушаемая звоном колоколов. Черён прошла к небольшой очереди из прихожан, ожидающих своего момента исповеди. Настало время задуматься, о чём стоит покаяться перед епископом, перед Господом. Из всех переживаний, что терзали её душу, в голове всплыло только два: вечные ссоры с сестрой и… признание Рюджин. Да, ей однозначно не стоило совать нос не в своё дело, тем более, учитывая то, что это мог быть очередной розыгрыш, и она всё ещё считала старшую своей подругой. – Если бы это был розыгрыш, она бы не обиделась на мою реакцию и тем более не перестала бы общаться. Значит, всё-таки правда. Епископ Шин должен знать… Сомнения разъедали изнутри, на правильный ли путь она встала? Хотелось избавить себя от этих терзаний, выкинуть из дурной головы заботы, которые поселились там ядовитым сорняком. – Сама же хотела, чтобы отец помог ей изгнать демона. Ещё спасибо скажет. До того, как очередь исчезла, Черён успела прочитать традиционную молитву перед Таинством Исповеди. Шкафообразная стена с резными отверстиями блестела от лучей солнца, попадавших на лакированное покрытие сооружения. Страх и смирение одновременно нахлынули на юный разум как только она встала перед полуприкрытым окошком на колени. Черён ненавидела хранить тайны от Господа, в особенности те, которые воспринимала за самый тёмный грех. И потому исповедь всегда представляла собой шанс на светлую жизнь без забот и грехов, день за днём поедающих душу. – Что привело тебя на причащение, дитя? – Низкий голос священнослужителя успокаивал нервы, вселяя доверие. – Я, рабыня Божья, Ли Черён, пришла исповедоваться в своих грехах. Рассказав епископу о своих неладах с сестрой, тот отмолил её перед Господом, благодаря за честность покаяния за содеянное. Низкий тембр действовал подобно таблетке от отчаяния, расправляя крылья свободы и решительности. Не долго думая, Ли решила признаться в том, что так долго сидело в глубине души. – Епископ Шин, спасибо за Вашу помощь. Но есть ещё кое-что, в чём я обязана признаться. Рюджин, она… – А что с ней? – Пока вы были в отъезде, она забрала из библиотеки ужасную книгу, которая принесла кучу бед этой грешнице. Сквозь небольшие отверстия в окне брюнетка видела, как гнев и смятение понемногу окутывали до этого блаженное лицо мужчины. – Боюсь, что благодаря ей в Вашем доме поселился демон. И я его видела. – Черён, спасибо за покаяние перед Небесным Отцом, храни тебя Господь Бог. Счастливого Рождества. Слегка поклонившись, девушка покинула исповедальню, а затем, помолившись, и сам храм. Всю дорогу она размышляла о том, насколько правильным было решением лезть не в своё дело. Дома было привычно шумно, родители собирались в поездку на озеро ближе к вечеру, приглашая с собой и её. Мысль о том, что станет с Рюджин после однозначно серьёзного разговора с отцом, никак не хотела покидать и без того разболевшуюся голову. Праздничное настроение давно сменилось тревожным, и Ли решила, что перед отъездом обязательно наведается к старшей, чтобы предупредить о содеянном. В это время ничего не подозревающая Рюджин ловила ртом снежинки, держа за руку рыжеволосого демона. Утро прошло беззаботно и не спеша, а ближе к обеду младшая сама потащила Хван к уже родному местечку на берегу горной реки. Тепло небольшой ладони, что исходило от Шин, грело лучше любого свитера. За всю прогулку Йеджи так и не смогла оторвать глаз от румяного лица, запоминая каждый момент, каждое слово, брошенное брюнеткой. К слову, болтали они немного, комфортная тишина приятно обволакивала пару в пузырь из чувств и привязанности, отчего нужды в вербальном общении будто не существовало. Вдоволь набродившись по окрестностям, девушки вышли на тропу, ведущую к дому. Вдалеке показался знакомый силуэт в развевающемся песочном пальто. – Это твоя подружка-фанатик всего святого? Рюджин сделала вид, что не услышала обидную реплику из уст старшей, ведь лицо Ли обрамляло сожаление и тревога. – Черён? Что-то случилось? Девушка взяла ладони подруги, с недоверием смотря на близ стоящую рыжеволосую. Голова со стыдом опустилась, пока руки бились в треморе. – Прости, Рюджин, я… я… – Сделай глубокий вдох и выдохни. Что произошло? Ты меня пугаешь. Глаза, полные печали, обратили свой взгляд напротив. Рюджин почувствовала, что именно сейчас рухнет всё, что имело смысл до этого момента. – Я рассказала твоему отцу. Прости меня, но так будет лучше. Казалось, что сердце перестало качать кровь, а кожа побледнела на порядок оттенков. Ей не послышалось? – Что… ты ему рассказала? – Всё. Про книгу, про Йеджи. – Нет, нет… Младшая потянулась за Рюджин, когда поняла, что та, словно под гипнозом, медленно ступает назад. – Он поможет тебе- – Да какой нахуй "поможет"?! Черён, ты с ума сошла? Зачем ты это сделала? – Но ты же сама об этом думала. Лучше сейчас прибегнуть к Божьей помощи, чем тогда, когда эта «чертовщина» окончательно промоет тебе мозги. Ли с показательным отвращением взглянула на Йеджи. Она с озлобленным оскалом наблюдала за действиями девушки, которая только что испортила жизнь её любимой хозяйки. Оказавшись вплотную к напуганной верующей, демонесса ловко схватила ту за грудки, надменно произнося свою речь. – Как жаль, что промывка мозгов успешно работает лишь на таких глупых девицах, свято верящих в существование Бога. Увы, но стукачество не обеспечит тебе место "там" после смерти. Вам, слепо религиозным людишкам, пора проснуться и научиться смотреть правде в глаза. Не дожидаясь ответа, Хван взяла за руку Рюджин, уводя её к дому как можно быстрее. Уже в родном помещении она усадила младшую на диван, продолжая поглаживать большим пальцем тыльную сторону ладони. – Нужно продумать план. Твой отец будет в ярости. Только сейчас Рюджин заметила, что слёзы градом стекали по щекам, плотно закрывая обзор. Опустошение – вот что сейчас царило внутри вкупе с безысходностью. Отец должен прийти с минуты на минуту, времени оставалось не так много. – Ты хочешь здесь остаться? Заботливая кисть опустилась на влажную щёку, успокаивая всеми возможными силами. Для Йеджи это был новый опыт, никогда в жизни ей ещё не доводилось проявлять поддержку и заботу. Это ощущалось… прекрасно, в разы прекраснее, чем пытки и шантаж, что уже стали привычным делом для демона. В этот момент она поняла, насколько ценна сидящая перед ней девушка, которая в сотый раз пробуждает в ней ранее неизведанные эмоции и потребности. – Я понимаю, что спокойной жизни здесь после разговора с ним мне не видать. Уверена, он ограничит моё взаимодействие с социумом. И если увидит, то и тебе может достаться, кто его знает… – У меня есть план. Входная дверь с грохотом отворилась, впуская в обширную прихожую озлобленного мужчину. Его руки плотно сжаты в кулак, пока губы насильно налегли друг на друга, выпрямляясь в белую полосу. Без споров устрашающее зрелище. Разъярённый взгляд тут же зацепился за рыжую макушку. – Это она?! Хван не то, чтобы боялась людей, но когда речь шла о священнослужителях, да ещё и такого чина, всегда действовал один девиз: "доверяй, но проверяй". Напоследок кивнув растерянной брюнетке, она ловко оббежала епископа, скрываясь в сумерках за входной дверью. – Изволишь объясниться, доченька? Всё то накопленное годами раздражение отмерло, в порыве злости выходя на свободу. Все обиды из детства, запреты и ограничения, подобно снежному кому, всплывали в памяти, давая о себе напомнить. – А что ты хочешь от меня услышать? Да, я пошла в эту чёртову библиотеку, да, мне было интересно. – Да как тебе вообще в голову пришло пойти туда. – А не нужно было так с детства отгораживать, естественно, что моё любопытство взяло верх. Отец со вздохом потёр переносицу, отрицательно качая головой. – Так ты ещё и к содомии причастна. И кого я только вырастил, грешное отродье. Фраза резала по сердцу больнее ножа. Отец серьёзно считал её чудовищем? Даже после всех лет послушания, покорной работы в храме и уважения к родителю? Стоило изначально готовиться к худшему, однако Рюджин не могла и не хотела верить, что всё оказалось настолько запущено. – Если ты воспитал такое отродье, то стоит задуматься, всё ли в порядке с твоими методами воспитания, изверг. Я всю жизнь пляшу под твою дудку, не смей делать вид, что тебе на меня не плевать. – Бесстыдница, как ты смеешь перечить отцу! Живо с глаз моих долой. – Да с радостью. – Подумай над своим поведением, пока я не придумал что сделать с тобой и этой нечистью в собственном доме! Рюджин с топотом удалилась в спальню, хлопая дверью что было силы. На кровати взволнованно сидела рыжеволосая, которая, очевидно, пролезла сквозь открытое окно. Увидев младшую, она моментально подскочила с матраса, заключая ту в свои тёплые объятия. От горячей шеи пахло хвоей и ванилью. Здесь Рюджин было хорошо и безопасно, руки Хван, подобно крепости, оберегали от всех бед и невзгод извне, и она поймала себя на мысли, что никогда бы не посмела отказаться от идеи провести вот так остаток своей жизни. – Нам нужно бежать, малышка. Шин чувствовала моральное истощение, сил на возражение попросту не было, да и смысла возражать она не видела. Решение лежало на поверхности, в этом городе ей будут не рады, узнав о её ориентации. Она слабо обняла чужую талию, сильнее кутаясь в тепло острых ключиц. – И куда побежим? – Подальше отсюда. У тебя есть подарок этого мудака и собственные сбережения, у меня – возможность контролировать чужой разум, не пропадём. Уедем в соседний штат или около того, а дальше придумаем. Всё это звучало так недосягаемо, хоть до побега и было рукой подать. Рюджин выросла в семье властного мужчины, который никогда не заботился о самостоятельности дочери, всегда выполняя за неё всю работу. Стремление к независимости от отцовского контроля непременно сказалось на трудолюбии Шин-младшей, а свобода била ключом из раненого сердца. – Тогда у нас очень мало времени. – Я помогу тебе. Наспех собрав сумку и рюкзак со всей необходимой одеждой и прочими принадлежностями для выживания, Рюджин незаметно пробралась на кухню, кидая в рюкзак продукты на первое время. Судя по звукам, отец находился в своей комнате, что было ей только на руку. Телефонный разговор, в котором глава семейства просил помощи у знакомого священнослужителя, заставил брюнетку поморщиться в отвращении к собственному родителю. Его мольбы звучали так омерзительно, что она как можно скорее скрылась за дверью любимой комнаты лишь бы не слышать этого позора. Набросав небольшое письмо с извинениями о неоправданных надеждах и желании поскорее осознать совершённую им ошибку, Рюджин оставила бумагу на видном месте. Вероятно, в последний раз оглянув свою любимую комнату, она вылезла через окно не без помощи рыжеволосой. На улице стояла комфортная прохлада, снег слегка похрустывал под ногами. Взяв Йеджи под руку, она смело начала вышагивать в сторону дороги. Рюджин однозначно будет скучать по родному лесу, по завораживающей природе, да даже по глупышке Черён. Здесь она выросла, но пришло время двигаться дальше. – Что будем делать? – Угоним машину, а дальше двинемся в сторону… Северной Каролины? Там тихо и нет шума больших городов, то, что надо для новоиспечённых беженцев. Через десять минут ходьбы показался просвет придорожной заправки и небольшая парковка. Мужчина средних лет сидел в своем сером Chevrolet, попивая кофе. – Сиди тихо. Вдруг мужчина сел ровно, открыл дверь авто и вышел с лицом недоумения от самого себя, заходя в ближайший магазинчик. – Это ты его заставила? – Впечатляет? Рюджин лишь закатила глаза, пока старшая быстрым шагом достигла автомобиля и села, заводя железного коня. Она подъехала к обочине, где пряталась брюнетка, открывая той дверь салона. – Зачем все эти маскировки? – Ну как же, если меня поймать полицейским будет практически невозможно, то за твою криминальную карьеру я переживаю. – Какая ты заботливая, кошмар. Йеджи заливисто посмеялась, нажимая на газ и покидая окраину заснеженного города. Рюджин не могла в это поверить. Уезжать отсюда было непросто, навязчивые мысли всё ещё давили на сознание, травмируя свежие раны. Взгляд потупился в боковое окно, бесцельно разглядывая декабрьский пейзаж. Тёплая ладонь легла на покрытое колено, ласково поглаживая и вырисовывая узоры на внутренней стороне бедра. Шин улыбнулась одними уголками губ, накрывая чужую руку своей, погружаясь в сон.

***

Закатное солнце заливало небо розовыми и оранжевыми оттенками, согревая своей красотой. Они сидели на смотровой площадке, откуда открывался неописуемый вид на город. На небе проглядывали первые звёзды, которые было совсем не трудно уловить, город у самого подножия гор не выделялся световым загрязнением. Даже на открытой площади ветер не сдувал своей мощью, наоборот. На востоке погода будто стала теплее и приветливей. Рюджин сидела на лавочке, облокотившись головой на чужое плечо. Впервые за долгое время голова пустовала без переживаний. Единственная забота сидела прямо перед ней, согревая теплом своего тела. – Я рада, что ты согласилась бросить всё и уехать. – Спасибо за эту возможность. Старшая переплела их пальцы, невесомо целуя в тыльную сторону ладони. – Теперь навеки вместе? Рюджин подняла взгляд, ощущая всё тепло и ласку, исходящие от горячего шоколада в глазах напротив. Сомнений не осталось. – Если ад существует, я сгорю там дотла вместе с тобой.