Долго и счастливо?

После представления народу будущего Короля как на сцене пьесы Чаминга "Долго и счастливо", так и уже официально на дворцовой площади, прошло уже достаточно долго времени. И несомненно, приемник их бывшего Короля, Артур, пришёлся подданым королевства по нраву. Слишком уж зрелищными были его речь и действия, чтобы забыть их так просто. Справедливый, храбрый и милосердный — о таком Короле можно только мечтать... Но вот что же насчёт самого Арти? Что обо всём этом думал он? В том-то и дело, что благодаря Шреку он и вправду принял всю ту тяжесть ответственности, к которой его когда-то пытался подготовить отец... Но в том-то и дело, что он не смог, и именно поэтому... отказался от своего сына. Артур был потомком королевских кровей, но до прошлого года даже и не думал о том, что ему вновь предоставится возможность не то что править, а просто оказаться подле тех, в чьих руках и находится подобная власть. И это... пугало. Причём очень: не смотря на понимание того, какая ответственность находится в его руках, как раз таки осознание того, что от него зависит судьба целого государства и было тем самым, что словно бы давило со всех сторон. Даже не смотря на помощь Королевы, что до его, Арти, совершеннолетия выступала регинтом и попутно обучала его всему тому, что могло понадобиться ему, когда тот взойдёт на Трон: — Короли не сутулятся. — спокойно говорила женщина, находясь за его спиной. Сидевший за столом Артур тут же выпрямился. И как она умудряется следить за ним, попутно читая письмо от Шрека и Фионы? — не понимал он, поднося ложку супа ко рту. — Короли не хлюпают во время приёма пищи. — следующую ложку парень просто засунул в рот после этих слов, зажмурившись от разлившегося на языке жжения. Слишком горячо. Ложка со стуком оказалась в тарелке. — Короли не бросают в своё блюдо столовые приборы... — и наконец отняв взор от письма и обратив его к юноше, добавила. — И не кривляются, сидя спиной к Королеве. Плечи Арти дрогнули: — Простите. — тихо проговорил он, на что женщина беззлобно усмехнулась. Но уловив, как парень вновь сгорбился, опустив локти перед собой, ковыряя кончиком пальца доски стола перед собой, Королева качнула головой. Слишком уж явно она ощутила подкотившее к ней чувство... вины: всё таки если брать в расчёт то, что для неё это были привычные вещи, без которых она просто уже и не могла представить свою жизнь, для Арти то было в относительную новинку. Насколько она знала, когда-то давно его учили дворцовым привычкам... Вот только, увы, направлены они были не на этикет: — Прости за мою строгость и требовательность, Артур. — недолго думая, наконец проговорила она, аккуратно сложив письмо пополам. — Я не со зла: возможно поэтому Фиона со Шреком посещают наш дом так редко. — она поднялась, направившись к нему. Тонкие пальцы легли на юношеское плечо. — Я просто хочу дать тебе за последний год всё то, что в будущем облегчит тебе жизнь и твоё правление. Хоть и понимаю, что это просто невозможно... — Возможно. — вдруг сказал юноша, вновь выпримляясь: поясница, плечи неприятно заныли от нежеланной, но такой частой теперь для него позы. — Я стану достойным Королём. Таким же, каким был Ваш муж. Обещаю. Вы сделали и делаете для меня больше, чем отец сделал за всю свою жизнь. — хотелось ему добавить... Но слова просто застряли в горле: Артур не любил говорить о нём. Но сейчас промолчал не поэтому, а потому что деяния Королевы и вправду были слишком велики, из-за чего он и вправду стал считать её в каком-то смысле... матерью. Её желание обучить, защитить, сделать лучше, утешить... не потерять себя за этой погоней за какие-то пару лет наверстать упущенные навыки правления, коим обучаются долгие и долгие годы — именно поэтому он и не может облажаться. Не может подвести ни её, ни Шрека, ни теперь уже своё королевство. И несомненно, пусть он молчал, но во взгляде светлых глаз женщина видела всё это: всё то, чего он хотел, к чему стремился. Из-за чего губы её растянулись в тёплой улыбке, на мгновение коснувшись его виска. Арти непонимающе хлопнул ресницами, неловко улыбнулся, взъерошив на затылке пшеничные пряди: — Ладно, ешь и иди отдыхай. — направившись в сторону выхода, проговорила та. — На сегодня, думаю, с этикетом мы закончим. И глядя в красочные окна, за которыми виднелись лучи заходящего солнца, юный Принц хотел было возразить: всё таки обычно они заканчивали со всеми уроками далеко затемно. Но повернувшись, увидел лишь удаляющуюся фигуру Королевы. Внутри разлилось приятное тепло: похоже сегодня у него будет чуть больше свободного времени... * * * И кто бы что ни говорил, но вместо того, чтобы "провести время с пользой", Артур, проще говоря, считал ворон: он ходил из одного зала замка в другой, проходил комнату за комнатой, смотрел в окна на теперь уже вечерние тёмные пейзажи. Он делал всё то, что не успел сделать в первые дни своего пребывания здесь: исследовать свой новый... дом. И какой же он был огромный. Аж не верилось, что теперь ему дозволено входить куда угодно. Как, собственно, ему было и неловко от того, что почти каждый встреченный им слуга или рыцарь кланялись ему. Да уж, воспоминания прошлой жизни так и напирали. Когда он ещё жил в Комелоте. Но проходя мимо спуска в подземелье: туда, где содержались преступники самой Короны, Арти уловил стройную фигуру служанки с подносом в руках... На котором были уж слишком дорогие и красивые явства, что ну никак не могли быть предназначены тюремщику или заключённым: — Король Артур! — девушка тут же склонила голову в поклоне, чуть присев в эдаком "реверансе". — Пока ещё не Король, так что... Поднимись, не стоит: наверно тебе тяжело. — поднос был довольно увесистым для столь худенькой фигурки. Артур было шагнул к ней, но та тут же выпрямилась, смущённо отведя взгляд в сторону. — Нет-нет, ни сколько. — протараторила она, взглянув на закрытую дверь. — Разве что... Не могли бы Вы?.. — Что?.. Ах да! Конечно. — юноша поспешно открыл перед ней дверь, дабы той не пришлось ставить свою ношу на пол. — Благодарю. — снова поклонилась она, шагнув внутрь. — Кому ты это несёшь? — всё таки решил поинтересоваться тот, на что девушка удивлённо взглянула на него, словно ответ на этот вопрос был очевиден как ни что иное. — Как же, мой Король? Я... Принцу Чармингу, разумеется. — ответила она, из-за чего брови Арти в удивление взметнулись ввысь. — Принцу Чармингу? — перед глазами вновь встал чужой образ в красных одеждах с занесённым над его, Артура, головой мечом. Тот самый миг, когда, казалось бы, перед его глазами пронеслась вся жизнь. Но ведь насколько он помнил, на Чарминга упала одна из декораций. Причём учитывая грохот, который она подняла, та была отнюдь не только декорацией, но и всецело могла называться настоящей башней. Артур думал, что тогда Чарминг... — Позволь мне: — парень взял поднос из её рук, прерывисто выдохнув, когда полный кувшин чуть было не соскользнул с него. — Проведаю нашего заключённого. К тому же не пристало такой красавице ходить в такие тёмные и сырые места. — Как скажите, Ваше Высочество. — теперь уже более свободно поклонилась она, приподняв подол своего платья. Артур же на это лишь улыбнулся, невольно проследив за удаляющейся дальше по коридору фигурой. Вот тебе и балы, и принцессы, и замки, и снова принцессы. — усмехнулся про себя тот. — Интересно, когда же, наконец, он встретит свою принцессу? Увы, но ответа на этот вопрос тот не знал. Да и врятли узнает. Из-за чего, мотнув головой, шагнул на ведущую в темницу лестницу... И как нестранно, камеру Чаминга тот нашёл довольно таки быстро, учитывая то, что королевская темница, фактически, была нужна для тех, кто действительно предоставлял угрозу королевству, а так же для пленников высоких родов. Так что на том уровне, куда спустился юноша, "жилой" была лишь одна камера, мимо которой то и дело проходила одинокая фигура тюремщика. Что несомненно был очень удивлён видеть здесь Короля, да при том ещё и разносящего всякому "сброду" еду: — Решил помочь той девушке: — смутившись, ответил на чужие слова Арти, тут же прибавив. — К тому же проведаю "старого знакомого". — Это благородно, конечно, особенно если брать в расчёт то, что этот напыщенный павлин постоянно выносит нам обоим мозги. А так же порой обижает девочку. — последнее он произнёс тихо, словно бы для себя. Заговорив уже более громко. — Но как бы то ни было, Вы с ним поосторожнее, Ваше Высочество: он лишь с виду... "белый и пушистый". Он не более, чем двуличная змея, которая так и ждёт момента, чтобы укусить. Я могу пойти с Вами, чтобы... — Нет-нет, не стоит: я сам справлюсь. — в конце концов, что он за Король, если не сможет противостоять одному человеку, причём ещё и находящемуся за решёткой, верно? Хотя, будем честны, слова смотрителя его насторожили. Пусть он и не по наслышке знал, что Чарминг и вправду способен на ужасное. Из-за чего, направившись дальше по коридору, всё таки сказал. — Я если что позову, поэтому не отходи далеко, хорошо? — Разумеется, Ваше Высочество. — кивнул ему старик, прислонившись к одной из стен: достаточно далеко, чтобы не мешать Принцу, но достаточно близко, чтобы если что услышать его голос. Артур подходил к камере всё ближе, начиная слышать обрывки доносящихся из неё фраз, пусть уловить их смысл и не мог. Но стоило ему оказаться достаточно близко, голос чужой стих, а после же раздался вновь. На этот же раз куда более громко: — Что, уже ужин, Греттель? — похоже это имя той служанки. — понял Артур, не отвечая. — Ты опоздала. Что, пряничный домик по дороге встретился? — из камеры его раздался язвительный смешок. — Хотя что это я? По тебе и так видно. Дыхание Артура аж перекрыло от подкатившего к горлу возмущения: зубы заскрежетали. Самодовольный гад! Да как он смеет?! — не понимал он. — Эта девушка изо дня в день носит ему еду, да и не абы какую, а он обращается с ней вот так? Каким же моральным уродом нужно быть, чтобы вот так просто... Вот... Ах, у Артура просто не было слов, чтобы высказать своё негодование. — Уж кто бы говорил с таким-то питанием в стенах темницы? — наконец оказавшись возле решётки, парень поставил поднос на бочку возле себя. Да так гневно, что некоторые приборы со звоном подпрыгнули. Чарминг тут же замолчал, с нескрываемым удивлением глядя на своего "гостя". Ведь будем честны, кого-кого, но увидеть этого поганого... мальчишку он не ожидал и не желал точно. Но в то же мгновение изумление его сменилось на гнев и раздражение: — О, вы только гляньте. Сам Король Артур собственной персоной и снизошёл до меня. Какая честь. — каждое слово так и сочилось ядом. Мужчина не торопился подходить к решётке, дабы забрать еду. Вместо этого тот демонстративно скрестил руки на груди, закинув ногу на ногу. — И чем же я обязан столь неожиданному визиту? — Решил посмотреть, как тебе тут живётся. — так же скрестил руки на груди парень. — А заодно и подменить ту девушку, чтобы хотя бы один раз ей удалось отдохнуть от твоих "сладких речей". — О, как видишь, я поживаю просто превосходно: — он окинул жестом тёмную сырую камеру. Пусть и довольно просторную. — У меня большая кровать, зеркало, "прекрасный" вид на чужие сапоги из окна и трёхразовое питание. Просто мечта, разве нет? — По сравнению с тем, как обращаются с заключёнными за пределами замка — ты как сыр в масле катаешься. — А разве я жалуюсь, "Ваше Высочество"? — мужчина раздражённо тряхнул головой, махнув золотой гривой. И сейчас, глядя на него, на это движение, Артур просто не мог не отметить, насколько то было... изящным и даже... красивым: это была не игра, а настоящее его, Чарминга, раздражение, злость, но как же завораживающе тот его выказывал. А эта ровная осанка, поза, гордо вздёрнутый ввысь подбородок, дерзость на дне светлых глаз — всё его, Чарминга, естество так и источало тот аристократизм, голубую кровь, всё то, чему пытался научиться Арти, но не мог. И самое обидное во всём этом было то, что Чарминг делал это, вёл себя так не потому что так было нужно, а потому что для него то было естественно, как дыхание. В то время как Артур добиться чего-то подобного мог лишь приблизительно, на время и с неимоверно большим усилием. И это раздражало, вводило внутри в бешенство... Но и в то же время заставляло взгляд бродить по чужому телу, в попытках запомнить это выражение лица, эту позу, даже взгляд. Столь величественный и властный, словно это он, Артур, сейчас находился в камере, а не наоборот. И несомненно, его, Чарминга, волосы пусть и выбивались отдельными блестящими локонами от сырости в подземелье, но его одежда и лицо были столь же ухожены, как и в их последнюю встречу. Чарминг и вправду был... Как бы отвратительно не было это признавать, прекрасен. Даже сидя в камере. Молчание между ними затянулось, и нарушил его первым как раз таки мужчина, тем самым выведя юного Короля из его мыслей. — Что за взгляд, Ваше Высочество? Смотрите на меня как юная дева, давно небывавшая в любящих руках. — хмыкнул он, из-за чего Артур тут же было открыл рот, в попытке возмутиться. Но Чарминг заговорил вновь, из-за чего сердце юноши пропустил удар. — Или же пытаетесь запомнить образ истинного Короля? — мужчина поднялся, медленно, даже грациозно подойдя к решётке. — Уверяю, Артур, — с такой ненавистью, пусть и прикрытой за самодовольством, его имя ещё никто не произносил. — Запомнить мало. Нужно повторить. А чтобы сделать это, требуются годы и годы обучения. Которых в твоём возрасте будет недостаточно. Как там говорят эти деревенские болваны? — подойти ближе Чарминг не решался, видя напряжённость юноши, который был готов либо отпрянуть в тот же момент, либо вступить в бой, если потребуется. — "Старого пса новым командам не научишь"? — он усмехнулся. — Да, кажется так... — О, поверь Чарминг, старый пёс тут только ты. — прыснул парень, видя, как при этих словах изменилось чужое лицо. Всё таки как не крути, но по сравнению с ним, Чарминг и вправду был стар. Годы идут и к сожалению даже волшебникам не под силу преодолеть старость. И несомненно, для кого-то столь самовлюблённого, как он, эти слова были подобны удару ниже пояса. Но будем честны, слышать оскарбления от такого, как Чарминг, Артур был не намерен. Насколько же те звучали лицемерно. — К тому же тебе ли говорить о подобном, если твоя мать, Крёстная Фея, просто наколдавала тебе как внешность, так и всё эти манеры?.. — Не смей говорить о моей матери! — стоило его, Артура, словам соскочить с его уст, Чарминг ринулся вперёд, в попытке схватить. Голос его эхом пронёсся по пустым коридорам. Но Артур успел вовремя отпрянуть, прижавшись спиной к противоположной от камеры стене. Из-за чего сейчас смотрел на протянутую к нему из-за решётки руку, находящуюся в паре сантиметрах от своего лица. Но вместе с этим Артур, наконец, сумел увидеть и лицо Чарминга при свете факелов: такое же идеальное, как и в тени... Но теперь же с блеском вставших в глазах... слёз. Слёз злости, печали, боли... беспомощности. Что в тот же миг скрылась в тени камеры, стоило тому шагнуть обратно в её глубь. — Убирайся, Артур. — с этими словами мужчина пнул бочку через решётку, из-за чего находящийся на ней поднос опрокинулся вместе с ней. — Пошёл прочь! В голосе его скользнули истерические нотки, ярость, гнев. И несомненно, спорить юноша не стал, быстрым шагом двинувшись в сторону выхода. Даже и слова не сказав перепуганному этими криками тюремщику, что уже было нёсся к Королю на помощь. И сейчас, поднимаясь всё выше по ведущей в коридор замка лестнице, Артур невольно поймал себя на мыслях, что... Будучи там и начиная этот разговор, он чувствовал к Чармингу злость, но сейчас... Сейчас лишь вину: отвратное чувство стыда, ведь понимал, что вызвана эта реакция была не его визитом или настроением самого Чарминга, а словами, что Артур произнёс. Словами о его матери: о самом, по всей видимости, дорогом для него человеке... Которого, как рассказывал Шрек, того лишили у него на глазах...