Часть 28
15 февраля 2026 г., 09:00
***
В комнате стояла тишина, не было слышно ни звука, кроме тяжелого, мучительного дыхания Визериса Таргариена. Человека, который так заботился о своем наследии, что позволил ему превратиться в пепел под своими пальцами. Человека, который не видел ничего плохого в своих поступках, пока его дочь не потеряла терпение. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — наконец спросил он после нескольких минут молчания, пока Рейнира гневно смотрела на него.***
Рейнира затаила дыхание, понимая, что она сделала это, она достучалась до него. — Эйгон слишком далеко зашел, все, что когда-то сказал Отто Хайтауэр о Деймоне, применимо к Эйгону. Он насильник, пьяница, беспринципный человек, который не подходит для короны, — сказала она, и ее слова по-прежнему были холодными. Ее отец затаил дыхание, но она продолжила: — С другой стороны, у Эймонда еще есть шанс. Он вспыльчив и завистлив, но он достаточно молод, чтобы научиться нашим обычаям. Я могу поговорить с мужем о том, чтобы он взял его на год под опеку на Драконий камень, чтобы научить его обычаям нашего дома, которые, я уверена, ваши хайтауровские льстецы пренебрегли научить его, — сказала она, воспользовавшись моментом. Ее отец вздохнул: — Я знаю, что я потерпел неудачу как отец, и я не могу исправить это, как бы я ни хотел. Слишком поздно. Но… я не могу потерпеть крах как король. Я согласен, Эймонд проведет год с тобой на Драконьем Камне в качестве твоего подопечного, — сказал он, отвернувшись в знак окончания разговора, и она без колебаний ушла. Она получила то, что ей было нужно, и, надеюсь, он извлечет урок из всего этого. Она почувствовала, как с ее плеч свалился груз, она сказала все, что хотела сказать в течение многих лет. В некотором смысле она почувствовала облегчение.***
Алисента пришла в ярость, когда услышала, что ее любимый мальчик будет отнят у нее, так же как и ее дочь. Она останется в Королевской Гавани без Эймонда, как она будет жить? Эймонд, со своей стороны, не понимал, почему он должен быть под опекой Рейниры, он был слишком взрослым для этого, ему было уже 16. Он считал это предложение оскорбительным, но полагал, что так он станет на шаг ближе к получению дракона, единственной вещи, которую он всегда хотел. Алисента пыталась заставить короля передумать, но он был непреклонен, и что еще хуже, ее собственный отец согласился с ним! Он очнулся от своего опиумного опьянения и, узнав обо всем, приказал Алисенте и Эймонду согласиться с договоренностью. Эймонд найдет способ получить яйца для себя и детей своего брата. Алисента снова начала грызть ногти, когда ее отец очнулся. Как он мог согласиться с этим?! Рейнира заберет ее мальчика?! Она уже забрала ее любимую дочь! Сколько еще детей она должна потерять?! У нее останутся только муж и отец, и, конечно, ее первенец. Ее величайший позор. Она останется одна, а ее любимый мальчик, единственный из ее детей, который заботится о ней, будет у нее отнят. Она пошла в единственное место, где могла найти утешение, куда ее отец не осмелился бы последовать, а муж оставил бы ее в покое — в Септу. Она молила Мать, чтобы король передумал и не отнимал у нее ребенка, она молила Воина защитить ее детей от всякого зла. Она молила Старуху, чтобы ее отец и муж одумались, но больше всего она молила Незнакомца, чтобы он унес тех, кто желает ее гибели и гибели ее рода.***
— Что, черт возьми, ты имеешь в виду, что мы привезем щенка Хайтауэров в наш дом?! — спросил Деймон, стиснув зубы, после того как Рейнира рассказала ему о своей сделке с отцом. — Именно так, как я сказала, он будет моим подопечным, и мы научим его обычаям нашего дома, — просто ответила она, не поддаваясь его гневу. — И зачем, черт возьми, ты это делаешь?! — прокричал Деймон, полностью выйдя из себя и кипя от ярости. — Потому что Хелейна попросила меня об этом. Она сказала, что Эймонд еще не потерян, что он все еще может служить нашим семьям, если ему дать шанс. Мы с тобой оба знаем, что если она так сказала, то она это имела в виду, и если это так, то риск стоит того. Она заверила меня, что он не сможет заполучить ни драконов, ни яиц во время своего пребывания, — ответила она, зная, что ее муж почти сразу сдастся. Он действительно был очень мягок по отношению к их дочерям, и Хелейна теперь считалась одной из них. После вчерашнего вечера он не осмелился бы пойти против ее просьбы, тем более что на ее лице все еще был синяк, нанесенный дедом. Деймон фыркнул: — Она уверена, что он не получит дракона? — спросил он покорным голосом. Рейнира улыбнулась, видя, насколько он предсказуем, он действительно был мягким в душе. — Да, иначе я бы никогда не согласилась на эту идею. Это всего лишь год, мой любимый, пусть он узнает наши обычаи. Он может быть из рода Хайтауэров, но он также Таргариен, так же как и Хелейна, — сказала она, подойдя к нему и обняв его за шею, пока он дулся, хотя он бы никогда в этом не признался.***
Он должен был уехать на следующий день, но сначала его дед хотел поговорить с ним. Он лежал в постели в башне Десницы. Он был бледен из-за потери крови, хотя потеря руки и так на это влияет. Эймонд уже попрощался с матерью, пообещав писать ей хотя бы раз в две недели, что он и сделал публично, чтобы Рейнира или ее сукин сын-муж не могли помешать ему писать семье. Его мать должна будет убедиться, что с ним все в порядке, так или иначе. Отто Хайтауэр выглядел получеловеком, лежа в постели, явно ослабевшим, но с острыми глазами, полными мести. — Ты знаешь свой долг? — резко спросил Отто. Эймонд стоял как солдат, а не как внук, и кивнул: — Да, завоевать дракона, если смогу, принести столько яиц, сколько смогу добыть. Я не подведу вас, — резко сказал он, надеясь хоть раз увидеть гордость в его глазах, но получил только резкий кивок. Отто Хайтауэр смотрел на своего внука как на инструмент, который выполнил свою работу, а не как на человека, просто как на вещь, которую он может использовать и выбросить, ожидая, что тот будет действовать так, как он считает нужным. Никакой признательности, только еще больше ожиданий. Эймонду следовало бы знать, что не стоит ожидать, что с ним будут обращаться как с человеком, так было всю его жизнь в течение 16 лет, он никогда не знал ничего другого. Но по какой-то причине его бедное сердце все еще надеялось. Маленький мальчик, которого он скрывал внутри себя, думал, что, может быть, все его труды окупились, что в конце концов его преданность долгу и семье принесет свои плоды. Он покинул башню с лаконичным «выполни свой долг». По крайней мере, его любила мать. Она была причиной, по которой он делал это, а не его дед. Нет, он никогда не почувствовал бы любви к этому чудовищу, но его мать была в такой же ловушке, как и он. Теперь она останется одна. То, как она цеплялась за него, разрывало ему сердце. Как его отец мог согласиться на это, оставить ее одну? Но король отдал приказ, и у них не было выбора. По крайней мере, он получит яйца, а может быть, и собственного дракона. Его брат кивнул ему, стараясь не раскачиваться из стороны в сторону, его невестка кивнула в знак уважения, а отец даже не взглянул на него, и тогда он ушел. Он был на корабле, направляющемся к Драконьему Камню, месту, которое он никогда не видел, с семьей, которую он едва знал.
