Провал

***

      Десять лет назад Шото Тодороки собственными глазами наблюдал смерть человека, которому он так и не признался в любви. Это было трудно. Трудно смотреть и ничего не делать, когда любимый человек умирает. Даже сказать нечего, мир будто бы остановился, зациклился на одном моменте. Раз и всё.       Прошла ровно секунда, а он с проколотым брюхом падает на землю с неживыми глазами, с озлобленным лицом, потому что он не смог. Он не спас, не победил, сдался и позволил себе такую оплошность...       И среди этих мыслей не было Тодороки... Он вообще застревал в его голове больше, чем на несколько минут? Шото не узнает, ему не хватило сил не то чтобы спасти его, а на то, чтобы признаться до этого... Нет, после Спортивного фестиваля он обещал себе не жалеть о несделанном... Нет.

***

      После этого вся жизнь текла незаметно. Таяла, словно лёд, потухала, словно огонь. И желание избежать этого не было. Чем быстрее протечёт, чем быстрее прогорит, чем быстрее растает, тем меньше он будет страдать от этого. Так будет лучше...       И вот, патрулируя по ночному району, не замечая жителей, и глядя на радостных детей лишь для того, чтобы отвести их домой, Шото устало вздыхал, потирая оголённое плечо. Какой-то ребёнок с мутационной причудой в виде когтей, разодрал это место, когда Тодороки взял его на руки и поняв свою ошибку, ойкнул и виновато посмотрел на героя. Шото сказал краткое: «ничего» и понёс к скорой. Но сейчас героя волновало одно: что сготовить на ужин? Может, кацудон? Нет, нет и ещё раз нет. Это любимая еда Изуку, не надо, не надо о нём думать так много...       Рядом пробегает подросток, лет шестнадцати, задевает героя голым плечом с короткой стрелкой и исчезает в белом портале. Уже порядком уставший Шото плюёт на закон о использовании причуд гражданскими, тем более несовершеннолетними, и даже не запоминает лица мальчишки. Но даже если и захотел, то не успел бы, его тоже затягивает в такой же белый портал, в который угандошил парень.

***

      Просыпается он в своей комнате. Не в той серой квартирке, откуда его один раз пытался выудить Сэро и Каминари, оба под предлогом: "Бро, ты можешь позволить себе хату получше". А в той, которая была в общежитии восемь лет назад с выпуска.       Шото встаёт, принимая на футоне сидячее положение. Сидит, некоторое время, вылавливая дискомфорт от возможно нанесённых ран. Ничего не замечая, выуживает из низкого комода зеркало, смотрит в него. Лицо, оно, помолодело. Значит помолодел и он, Шото снова глянул в зеркало, провёл по гладкой щеке рукой и когда до него доходит – достаёт телефон из под подушки, смотрит на время.       Он не обращает внимание на то, что он действительно переместился на десять лет назад, на первый курс ЮЭЙ, он лишь видит, что время шесть часов утра и дата... Конечно, он с утра не знал дату когда собирался на работу, и наверное, хорошо. Потому что у Изуку день рождения, пятнадцатого июля... Сейчас все наверняка готовят Мидории сюрприз и Шото, пусть на первом курсе и не знал, даже не интересовался, когда у друга день рождение, тоже имел подарок. Ну, или новость. Смотря взаимно или нет. Тодороки целомудренно вздыхает, собирается в кучу, хотя после смерти того Деку он и есть одна большая куча апатии. Есть только работа, работать которую без Мидории он не хотел и не хочет и небольшой отдых – еда и сон.       И всё же, собирая все эти воспоминания о его смерти, Тодороки обретает уверенность – он точно не отступит. Нечего больше мямлить, а когда придёт время, когда в Деку метнётся это стреловидная херь, он оттолкнёт его. Он не будет стоять и не будет потом жалеть об этом.       Подросток, или вернее, взрослый в теле подростка выскальзывает из комнаты, минуя этажи. Спускается вниз и не понимает... В общежитии всё как обычно. Урарака и Тсую о чём-то болтают, Каминари кривляется сзади Тсу, смеша Очако. Здесь не хватает чего-то яркого, но при этом такого обыденного... Точно! Криков Бакуго!       Шото исступлённым взглядом ищет Бакуго, он знает, на первом курсе их отношения не были так хороши, тем не менее, Деку и Каччан – друзья детства и уж Бакуго должен был быть раздражительней обычного. То ли из-за того, что Деку и всё связанное с ним кроме Всемогущего его так бесит, то ли наоборот, из-за того, что одноклассники даже не готовятся к празднику придурка, которого вроде как любят.       Тодороки всё же находит именитого Бакуго Кацуки, кивая Яойорозу на приветствие, а сам смотрит на блондина и замечает не угрюмую и особенно злую морду, а лишь поджатые губы, нахмуренные брови и... Цветы, красные, жёлтые и белые, с аккуратно подвязанной красной лентой с какой-то надписью. Сказать, что Шото удивлён – ничего не сказать. Он останавливает Киришиму – лучшего друга, а впоследствии мужа Бакуго, и под ошарашенный взгляд Бунтаря спрашивает: — Что с Бакуго? — Киришима изумлённо оборачивается на названного, поворачивается обратно и дёргает плечами, поднимая бровь. — А что с ним? Он всегда такой. Он всегда пятнадцатого числа каждого месяца покупает цветы и относит не пойми куда. Яойорозу говорит, что на могилу, потому что там ликорос, или как там, а не, сейчас. Кхм, ликорис, он обозначает что мы никогда не встретимся, утерянное воспоминание, желтые, именно желтые нарциссы, — уточняет Дерьмоволосый, который странно охладел к Бакуго. — это про уважение, и наконец орхидея белой цапли это про то, что я буду думать о тебе даже ночью. У него, наверно, девушка была, да умерла, эх, бедняга, – на этом Эйджиро неловко почесал затылок и не увидя продолжения вопросов со стороны Шото, удалился.       Что за бред? Чья могила? В каком смысле Бакуго всегда такой? Какие ликорисы и все взятые цветы каждый месяц на пятнадцатое число? Почему Киришима неожиданно нарисовал Бакуго девушку и при этом на нём ни йоты удручения?       "Так не пойдёт..." — думает Тодороки терпеливо, аккуратно подходя к следующей жертве. Хотя жертва здесь он, все, кроме самого объекта в виде Бакуго, который никак не уложиться с этим траурным букетом, уже откровенно пялятся на него и перешёптываются! — Бакуго, — ровным, даже безразличным голосом говорит Шото, ожидая оры со стороны собеседника. — Ммм, — лишь мычит Кацуки, наконец-то уложив букет так, чтобы он не помялся. — Почему никто не готовится к дню рождению Мидории – куна? — на Шото кидают остервенелый взгляд. "Сейчас начнётся" — мелькает мысль у Тодороки, но она не оправдывается, наоборот, взгляд красноглазого пропадает за опущенной чёлкой. Он встаёт, и именно в этот момент класс отвлекается от них и перестаёт сверлить взглядами, вновь утопая в своей атмосфере, которая, по скромному мнению Половинчатого изменилась, даже несмотря на то, что последний раз, когда они сидели в общежитии был несколько лет назад. — Откуда ты, чёрт эдакий, зна... — ему не дают договорить. Иида громко чеканит: "На урок!".

***

      После очередного урока начинается обед, все разговаривают, несмотря на замечания старост. И очень уж тут выделяется Бакуго, который только и ковыряет еду в тарелке, сидя один. Киришима, Каминари, Мина, Джиро и даже Сэро сидят в совершенно другом углу, упрекаемые за поведения Иидой за соседним столиком.       Тодороки, так и не заметив зелёную кудрявую макушку направляется к Бакуго, который с полной сосредоточенностью делает укус, будто бы это приравнивается к попаданию в цель с двух километров. Половинчатый стучит по месту рядом с ним, обращая внимание блондина, который кивает, отвлекаясь от еды, которой и не особо заинтресован. — Так что там с Мидорией? — спрашивает он, смотря, как Бакуго морщится от еды и далеко не потому, что она плохо приготовленна. — Что там с Мидорией? — то ли передразнивает, то ли шокируется Каччан. — Да ничего, в могиле, подумаешь. Прекрасно себя чувствует и жрёт цветы, которые я приношу ему пятнадцатого числа каждого месяца ровно в пять часов вечера. — покачивая головой из стороны в сторону говорит Бакуго. — Но как? Как он умер? Это только первый геройский курс! — Да что с тобой и при чём тут геройский курс? Ты чего нахуярился, что резко эмоции так вспыхнули? Где та ледышка? — А где тот Бакуго, который сейчас не шептать должен, а орать как резанный и вообще никого к себе не подпускать? — отвлекаясь от темы говорит Шото. — Чё? Ты шаман ебаный, откуда выкурил обо мне из средней школы? И с чего решил что я продолжаю себя так вести и вообще, что с тобой!? — Наконец-то, я думал это навсегда. Так что с Мидорией? — Да с крыши он сиганул. — Бакуго захлопнул себе рот и переключил своё внимание с собеседника на еду. — С крыши? — Тц, скрывать нечего, да и если ты знаешь про Де–Изуку, то значит тебе можно это доверить. Ты вроде молчун, хотя теперь я не уверен, — хватка на собственном рту ослабла, но рука была пол наклоном и говорил Каччан предельно тихо. — Он спрыгнул после того, как я... Я его довёл короче. Я знаю, я ско... — То есть, ты хочешь сказать, что ещё до поступления в ЮЭЙ Мидория взял и убился из-за... — Половинчатый тактично промолчал, понимая что сейчас он не в той вселенной, чтобы вершить свои дела. Здесь всё пошло не так. Но и действия Шото в его вселенной видимо пошли не так...       Он лишь грустно, именно грустно, не жалостливо посмотрел на Каччана, хмуря брови. И всё же, он решил не травмировать его ещё больше и попробовать объясниться. — Интересные в мире причуды бывают... Например перемещение в другие вселенные, причём затрагивающие и время, и развитие событий.       Шото действительно надеется, что в этом измененном мире Бакуго остался умным, несмотря на явный траур, ибо объяснять всё по полочкам как-то неловко, особенно в таком большом скоплении людей, каждый из которых мог бы их подслушать. — Так ты... Из другой реальности припёрся? — Шото кивает и в момент, по щелчку пальца исчезает перед Каччаном.

***

      И снова он на этой дрянной улице, где встретил такого же дрянного подростка с его причудой, а перед его лицом машет чья-то рука, кажется, она в шрамах, в любом случае изображение быстро размыливается и потухает, он прикрывает глаза всего на секунду и уже теряет сознание.