Давление На Ночь

В светлом микрорайоне Москвы «Верхние Лихоборы» ничем не примечательное утро. Все идет своим чередом: инвалиды спускаются и поднимаются на лифте в надземном переходе в разломанной Алексеем Навальным в 2019 году коляске в надежде удовлетворить свои недостижимые желания, мужчины среднеазиатской внешности сварили дезоморфин и подкалываются в кузове своей фуры в подворотне у мусарни, росгвардия тычет в лавочки закладки и с умным видом ходит по прелестным улицам, ища экстремистов с бело-сине-белыми флагами, а два обдолбаных ребеночка пытаются залезть по сугробу наверх, в надежде отыскать выход из этой никчемной бессмысленной жизни или хотя бы вход в метро, дабы вернуться к деду на другой конец города. Вот и в наипрелестнейшем психдиспансере «Лихоборское МРТ» все было отлично. по утрам в данном чудном заведении обычно играли речи некоего уважаемого Владимира Владимировича, а жители шли завтракать, ну или просто измеряли свое неподвластное режиму давление злоебучей шинкой. Вот и Людмила Усосовна, одна из первых клиентов данного заведения, была полностью готова к очередной утренней примерке давления своим любимым великолепным и сексуальным насосиком. Она не без усилий встала с кровати и открыла свой тайничок, в котором и держала свой любимый аппарат. Когда Людмила наконец достала свою прелесть, она обомлела: лучи утреннего солнца потрясающе бликовали на зеленой вывеске «Лихоборское МРТ», словно сам Сварог послал сегодня эту картину именно ей. Лучи безумно красиво падали на ее шину, создавая картину умиротворения, стабильности и традиционных ценностей. Темно-бежевый корпус аппарата неотразимо поблескивал в полумраке лихоборской палаты, а сама шина была настолько оглушительно красивой, что ей даже не надо было отражать зелененькие лучики, чтобы ввести Людмилу в состояние боевой готовности. Женщина в предвкушении опустилась на кровать, но вдруг услышала из настенного домофона следующие душераздирающие слова: — Конечно, это всегда печальное событие, но у нас были и другие случаи, когда люди в местах лишения свободы уходили из жизни… Данная реплика вселила надежду в Людмилино сердечко и душу, и она начала уж надевать шину на руку. Но не успела она и кнопки нажать, как под слова «а разве в сша такого не было?!» раздался душераздирающий хуяк, а потом и вопль отчаяния. Конечно, почти любой другой человек, услышав такой шум, напоминающий ядреный взрыв, уж давно бы выпрыгнул из окна, но у Людмилы, учитывая то, что последнее окно в этом заведении было заколочено еще во времена наполеоновских войн, такой возможности не было, поэтому она просто беспристрастно продолжила внимать речам из своего домофона. Но вдруг под слова «бывало, и не раз!! аээээ… кхе кхе.!», в ее палату ворвалось нечто непередаваемого оттенка, немного обугленное, словно недожаренный шашлык из изнасилованной хачом овцы, и очень удрученное, в то же время ошалевшее. В этом нехорошем куске гнилого сгоревшего бараньего мяса Людмила вдруг заприметила свою давнюю сестру по счастью, Елену Еблюп. — О хоспаде божечки мой, о пресвятые боги, Рода сыны, и некий уважаемый господин, во имя всех сохраненных традиционных традиций русского мира, что же с тобою приключилось, Леночка?! —Людмила пыталась не говорить слишком много, но от стресса и понимания, что ей не дали закончить свою утреннюю традицию, у нее получалось не слишком хорошо. Но невзирая на сложившиеся трудности, Елена начала говорить: — Шина хуяк. — видно, что эти слова давались ей тяжело, в горле у нее стоял осиновый кол, а на глаза наворачивались слезы отчаяния. — Одолжи свою.. Я не могу без нее… Голос ее задрожал, женщина на секунду замолчала, а потом из ее немного обжаренных глаз потекли слезы. Конечно, любой другой человек бы давно сжалился, и, наплевав на все нормы санитарии, отдал бы свою шинку бедной Елене. Но, как было понятно еще с самого зарождения этого жалкого мира, Людмила была не совсем нормальной, и уж если на то пошло, не совсем человеком, поэтому ее ответ был холоден и безучастен: — Не. Елена вот опять немного помолчала, обдумывая сказанное, а потом, издав звук, отдаленно похожий на харчок прибитой кирпичом к Кучугурскому пляжу медузы, просто упала на пол бездыханным мешком картошки. Людмила точно не знала, отчего ее верную подругу сразило наповал, но так как она ежедневно смотрела свой домофон, ей было предельно ясно, что делать дальше. — Все ясно, тромб оторвался. —произнесла она, начиная волочить Елену подальше от своей палаты. Когда Людмила наконец дотащила этот бездыханный мешок с картошкой до тайничка, специально вырытого администрацией данного прелестного заведения специально для таких случаев, она просто сбросила его в ямку и не стала даже закапывать, дабы быстрее вернуться к своей любимой шинке. Но когда она наконец вернулась в свою палату, ее домофон начал трезвонить, оповещая о скором завтраке. Конечно, любой другой человек на ее месте просто не пошел бы на завтрак, а остался мерять давление, но так как кормили в этом заведении крайне редко, а здравомыслящим человеком, как всем уже стало понятно, Людмила не являлась, она на крыльях счастья понеслась кушать.

***

В это же непростое время, в ямке-тайничке, вырытом специально для таких тромбозных гостей, Елена Еблюп приоткрыла подпаленные глаза, полные желания отомстить нерадивой подруге. Она довольно долго лежала, обдумывая план мести бесчувственной гниде, даже не шевелясь от натуги, что, кстати, сыграло ей на руку, ведь все проходящие мимо подумали, что у нее действительно оторвался тромб, так как тоже ежедневно смотрели свой домофон. Но вдруг, спустя немного времени, Елена наконец поняла, что именно надо делать. Надо до задеть эгоистичную тварюгу за самое больное, за самое дорогое. За шину. Женщина быстренько выскочила из ямки, понимая, что медлить нельзя, ведь знала, что как раз в это время ее ублюдская бывшая подруга по обычаю ходит на завтрак, оставляя безоружную шинку без присмотра. Елена, не жалея обгоревших ножек, побежала к зданию Лихоборского МРТ, желая поскорее осуществить расправу над ебаной мразотой, которую она когда-то считала подругой… Спустя минут пять усердного бега, она наконец пробралась в комфортабельную палату Людмилы и стала рыться в шкафах, изнемогая от всепоглощающего желания наконец найти шину. И вот, спустя примерно полчаса интенсивных копаний по шкафам и полочкам и вытряхиваний всех грибковых халатов на засаленный пол, объект ее вожделенного желания обнаружился мирно лежащим на кровати. Елена не стала медлить, подбежала к шине и начала яростно крутить колесико, находившееся в самом укромном месте агрегата. Случайный человек никогда бы не догадался, как работают эти аппараты, но для Елены Еблюп это не представляло ни малейшей сложности - она, бесспорно, уберменш по всем возможным параметрам. Умирая от натуги, женщина все крутила и крутила, и даже уже почти докрутила, но вдруг до ее слуховых аппаратов донеслись торопливые, кашалотные шаги, приближающиеся ко входу в палату. Елена сразу сообразила что к чему, прыгнула в шкаф и молниеносно прикрыла воротину этого филиала ада. В ту же секунду дверь отворилась, и в палату ввалилась ненасытная Людмила необъятных размеров, жаждущая уж наконец завершить утренний ритуал. Неохватная женщина настолько быстро, насколько смогла, подбежала к шинке, мирно лежащей на кровати, не имея ни малейшего понятия, чем ей это обернется… Елена, как все давно поняли, была женщиной очень сообразительной, поэтому она специально оставила небольшую щель между шкафных застежек, дабы понаблюдать за ненасытной эгоистичной мразотой, которой просто распиздохуячит руку нахуй, как только она наденет насосик и нажмет на кнопочку включения. Людмила тем временем уже надела на свою необхватную ручку насосик и начала наконец нажимать на злоебучую кнопочку… Елена же, наблюдая за всем этим, просто тряслась в шкафу от нетерпения и волнения, ведь она не успела докрутить насос до конца. Но это и не понадобилось: спустя секунд пять в одной лихоборской палате прогремел ужаснейший взрыв, а потом и вопль отчаяния, чем-то напоминающий гавканье советского солдата, бросающегося вместе с товарищами на немецкий танк, размахивая черенком лопаты. Сладкая месть наконец свершилась, Людмила и правда осталась без руки, но вот только Елена этого уже не увидела: она взорвалась вместе с перекачанной шинкой и злоебучей Людмилой. Примерно через трое суток на место происшествия приехала труповозка и забрала двух подружек из оздоровительного центра. Вот только им уж было все равно:свет в глазах двух несчастных женщин померк навсегда.