The Last of Us Part 3. Разум

      Стараясь тише топать по асфальту, Элли быстро двигалась по необитаемым улицам. Она слышала стоны бегунов и щёлканье в разных зданиях, которые проходила мимо, и задавалась вопросом, откуда здесь столько заражённых.       Девушка перелезла через несколько проржавевших машин, когда-то столкнувшихся друг с другом, и оказалась во дворах жилых домов. Стремительно пересекла то, что до апокалипсиса можно было бы назвать детской площадкой, и наконец достигла знакомых со вчера дверей с вывеской продуктового магазина сверху. Толкнувшись внутрь, она взяла пистолет и осторожно осмотрелась. В помещении не было слышно заражённых, поэтому Элли негромко позвала:       — Эвелин?       Ответа не последовало. Девушка заглянула в подсобку, но там было пусто. Тогда она быстрым шагом покинула магазин и огляделась. Двор пустовал.       — Эвелин! — громче крикнула Элли. Её зов, прозвучавший довольно грозно, раздался эхом между зданиями, и она услышала, как в соседнем от магазина помещении закричали бегуны. Повернувшись, девушка прицелилась в ту сторону, но обнаружила, что двери заперты, а окна заставлены какой-то мебелью.       Вдруг в этом помещении послышался звон стекла. Элли напряглась, крепче сжимая оружие в руках. Через несколько секунд после звона крики заражённых стали отдаляться, а то, чем было заставлено окно, начало медленно сдвигаться в сторону дверей.       Девушка посмотрела по сторонам и поспешила спрятаться среди обломков площадки, возвышающихся в середине двора. Стала следить за тем, что происходит в помещении. Мебель, судя по всему, являющаяся шкафом, ещё немного подвинулась, и Элли увидела, как бегунья протискивается боком между этим самым шкафом и стеной, приближаясь к подоконнику. Только она достигла оконного проёма, как выглянула и с опаской осмотрела двор.       Узнав вчерашнюю знакомую, Элли вылезла из укрытия и пошла в её сторону. Эвелин заметила девушку, но из окна вылезать не спешила.       — Тебе что-то нужно? — неловко спросила она, придерживаясь руками за баррикаду.       — Я хочу рассказать тебе кое-что, — сказала Элли, — Я там нашла неплохую квартиру. С мебелью. Идём со мной.       Женщина удивлённо смотрела на неё.       — Хочешь сказать, что… Ты… вроде как… хочешь общаться со мной? — печально протянула Эвелин, — Я имею в виду… Я же заражённая.       — Пошли поговорим, — настойчиво повторила Элли и направилась в сторону выхода из двора, жестом приглашая бегунью следовать за ней. Только сейчас девушка убрала пистолет в кобуру, после чего услышала, как женщина неуклюже перебирается через подоконник и торопливо ковыляет следом.       Элли провела её тем же путём, каким дошла до магазина, и в итоге они поднялись в занятую девушкой квартиру. Закрыв дверь, но не подпирая её мебелью, Элли прошла на светлую кухню и села за небольшой круглый стол, деревянный, белого цвета, предварительно надавив на старый стул рукой, проверяя его крепкость. На стенах местами тянулись пятна от протекающей с потолка воды, а в части для готовки все шкафчики были раскурочены и опустошены уже давно. Поставив рюкзак на пол возле себя, она приглашающе указала на место напротив. Подёргиваясь, Эвелин медленно села и боязливо осмотрелась.       — Значит, ты иммунна, так? — с энтузиазмом начала Элли, опершись предплечьями о поверхность стола.       — Я не знаю… — сказала Эвелин, но девушка тут же продолжила:       — Я тоже.       Бегунья взволнованно смотрела на неё, потом слегка нахмурилась.       — Что «тоже»?       — Я иммунна, — настойчиво пояснила Элли, — Только по-другому. Семь лет назад меня укусил бегун, и я не заразилась. Ну, то есть, я так думала. Шрам от укуса был похож на эти грибы, которые растут на заражённых, но больше ничего не случилось.       Эвелин смотрела в глаза Элли, как если бы перед ней сидела сумасшедшая.       — Вот здесь был шрам, — девушка вытянула правую руку и указала пальцами левой на рельефное место, — А потом я закрыла его химическим ожогом и татуировкой. Но самое интересное, что меня осматривали врачи и я слышала их записи обо мне. Они говорили, что кордицепс пророс в моём мозгу, но как-то мутировал или что-то вроде того, поэтому я не превратилась в заражённого. Но у тебя по-другому… То есть, мозг работает, как обычно, но тело заражено?       — Я не уверена, что как обычно, — медленно проговорила женщина, недоверчиво глядя на Элли, — Мне больно.       — Значит, может быть, кордицепс задел только какие-то определённые участки мозга? Например, тот, что отвечает за боль. Или вообще не пророс в мозг, а остался в теле, а мозг просто фиксирует боль, как обычную.       Девушка заинтересованно сверлила Эвелин взглядом. Та же осмотрела её с ног до головы и сказала:       — Я не чувствую в тебе заражённого.       — И обычные заражённые реагируют на меня, как на человека, — с ещё бóльшим энтузиазмом продолжила Элли, — Но тебя они принимают за свою, да?       — Ну, они не нападают… И я могу чувствовать их… как бы сказать… «мысли».       — Значит, гриб всё же есть в твоей голове! И он связал тебя с остальными заражёнными. Я имею в виду, они же как-то общаются? И ты можешь?       — Я не пробовала давать им такие же сигналы, какие они дают друг другу, — нервно теребя свои пальцы, Эвелин уставилась в стол, — Но я понимаю их. А где ты взяла врачей, которые разбираются в этом?       — У меня была… эм, подруга, она была знакома с врачами. Они хотели сделать с моей помощью вакцину, но один человек забрал меня оттуда и убил врачей, поэтому ничего не вышло.       — Зачем он это сделал? — печально спросила заражённая.       — Им пришлось бы убить меня, чтобы исследовать кордицепс в мозгу, — Элли помолчала секунду, — Знаешь Светлячков?       — Это которые… террористы? Я слышала про них.       — Это у них были такие врачи. И всё это время я думала, что надежда потеряна, а теперь мне пришла мысль, ведь не единственными же врачами они были? Да, эпидемии двадцать шесть лет, но ведь наверняка ещё живы какие-то хорошие врачи! Или они передали свои знания ученикам или… приемникам, детям своим, да кому угодно! Мы можем походить по миру, поспрашивать людей, ты понимаешь? — Элли посмотрела прямо в глаза бегунье и чётко произнесла, — Мы можем попытаться сделать вакцину от кордицепса!       Эвелин отвела взгляд и усмехнулась. Девушка мгновенно посерьёзнела и угрожающе спросила:       — Я сказала что-то смешное?       Заражённая посмотрела на неё удивлённо.       — Стой, ты серьёзно?       — А не похоже?       — Погоди-погоди, — Эвелин нахмурилась, — То есть ты могла умереть семь лет назад, Бог дал тебе второй шанс, но ты хочешь лечь под нож, чтобы попытаться сделать какую-то вакцину, которая может и не получиться?       Элли поражённо уставилась на женщину, тоже хмуря брови.       — А ты не хочешь?       — Конечно нет! — воскликнула бегунья и встала со стула, всплеснув дёргающимися руками, — Я жить хочу!       — Зачем? — жестоко осадила её Элли, — Чтобы прятаться среди этих тварей в одиночестве и терпеть боль?! — девушка повысила голос в ответ и тоже поднялась.       — Лучше так, чем бессмысленно умереть.       — Твоя жизнь не имеет смысла! — рявкнула Элли.       — Любая жизнь имеет смысл! — закричала Эвелин, — А вот в смерти смысла мало. Если природа решила нас извести, она это сделает, и ты не поможешь остаткам людей своей жертвой.       — Ты не знаешь этого, — угрожающе протянула девушка, смотря исподлобья.       — Я знаю, как люди поступят. Те, кто получит вакцину, если им вообще удастся её сделать, не станут делиться с миром, а устроят диктатуру, подмяв под себя человечество, которое будет жаждать спасти свои жизни за любую цену. И ценой этой станет свобода.       Они стояли в тишине и смотрели друг другу в глаза какое-то время. Эвелин стушевалась под злобным взглядом Элли и опустила взгляд.       — Значит… Ты не останешься здесь? — грустно спросила она.       Девушка растерянно ответила только через несколько секунд:       — Я не знаю.       — Мне уйти?       — Ну, ночевать ты здесь точно не будешь, — холодно отрезала Элли и потянулась за рюкзаком.       — Я не хочу, чтоб ты уходила, — голос Эвелин стал жалостливым. Она сделала шаг к Элли, но побоялась подойти ещё ближе, — Я не надеялась, что когда-то смогу поговорить с человеком после заражения, но ты не убила меня, и вот мы здесь, разговариваем и… Я не хочу умирать. Но я и не хочу больше быть одна.       Элли промолчала, сверля женщину взглядом. Бегунья продолжила:       — Ты же тоже одна? Мы могли бы быть командой… Если хочешь, можем пойти искать твоих врачей. Я могу помогать тебе против заражённых, я же чувствую их сигналы… А ты бы взамен защищала меня от людей.       Девушка посмотрела на неё издевательски.       — От людей самой бы защититься. А с заражёнными как-то справлялась до сих пор.       Эвелин отчаянно выдохнула.       — Ну пожалуйста, не оставляй меня опять в одиночестве! В тёмных комнатах до сих пор страшно сидеть с заражёнными, а если люди придут? Они убьют меня! У меня даже оружия нет при себе, я ничего не могу, я…       — Уходи, — холодно произнесла Элли, надев рюкзак на спину. Под отчаянный взгляд женщины она прошла к выходу из квартиры и открыла дверь.       — Прошу тебя…       — Вышла, — угрожающе процедила девушка. Эвелин постояла ещё немного, а потом стремительно покинула помещение, прикрыв скривившиеся в плаче губы рукой.