Глава 5
14 июня 2024 г., 10:35
*
Через две недели пути вдоль шоссе девушки пересекли границу Небраски. Элли нашла в одном из городов, что они проходили мимо, карту штата и примерно сообразила, где они находятся. — Тут нарисованы одни поля, — сказала Элли, обводя пальцем огромное зелёное пятно на карте, — Если продолжим идти по дороге, сможем дойти до Трентона. — На открытой местности опасно, — боязливо сказала Эвелин. — Скорее всего, там выросли хоть какие-то деревья за годы эпидемии. Надеюсь, удастся поохотиться… Элли двинулась дальше, и бегунья, дёргаясь, поплелась за ней. За время пути девушки поговорили о некоторых вещах, в основном по вечерам, но Элли не чувствовала, что их отношения как-то меняются. Ничего личного они не обсуждали. Её временами всё ещё раздражала слабохарактерность женщины. Эвелин задавала много вопросов, но, тем не менее, не спешила рассказывать о своей жизни до заражения. Когда они выбрались из здания с топляком, состоялся такой диалог: — Это вот этот большой — топляк? — спросила Эвелин. Элли кивнула, — А-а. А мы их «здоровяками» называли. — «Мы»? — переспросила Элли, дёрнув бровью. — Долгая история, — отмахнулась бегунья и притихла, слегка отвернувшись. Больше они не возвращались к этой теме. Элли не особо задумывалась о ней. Очевидно, что, скорее всего, Эвелин выживала не одна. Разве что в какой-нибудь карантинной зоне. Девушка предпочитала не забивать этим голову. Она сосредоточилась на пути и мыслях о том, как в Трентоне найти человека Томми. Как Элли и предполагала, когда-то сельскохозяйственные поля теперь были покрыты деревьями. Не лес, конечно, но и не пустырь. Она шла, держа лук и стрелу, готовая в любой момент натянуть тетиву. Заражённая, шагая следом, с интересом следила за её действиями: Элли слегка пригнулась, ступала осторожно, крутила головой, прислушиваясь, словно зверь. Её взгляд цеплялся за заросли и ветви деревьев, которые паутиной переплетались друг с другом и бросали на землю кривые тени. Уши девушки улавливали звуки птиц, шуршавших листьями, перелетавших с ветки на ветку, но глаза пока не засекли ни одну из них. Эвелин так смотрела на охотницу, словно ждала, что та сейчас превратится в настоящую кошку и начнёт бесшумно красться на четвереньках. В кустах справа от девушек раздался шорох травы и листьев, и бегунья успела только понять это, а Элли уже направляла в ту сторону стрелу. Её движения были мастерскими, отточенными: сильные руки натянули лук, мускулы на играли предплечьях, не закрытых коричневой рубашкой, кисти с выступающими костями и венами крепко держали оружие, и со стороны казалось, что отсутствие двух пальцев ей никак не мешает. Местом между большим и указательным пальцами левой руки девушка упиралась в корпус лука, а указательным и средним пальцами правой вальяжно зажимала кончик стрелы. Эвелин одними губами произнесла восторженное «Вау». Она прикусила язык и старалась не издать ни звука. Волнение трепетало в её груди, всё равно что азарт во время просмотра какого-нибудь боевика. Заражённая не могла совладать с дёргающимися конечностями, но терпела боль, чтобы не спугнуть потенциальную добычу своими стонами и криками бегуна. Звери тоже заражённых не жалуют. Спустя минуту тишины, когда Эвелин уже начала думать, что ей почудился этот шорох в кустах, из зарослей осторожно выглянула дикая индейка. Она смерила раскосым взглядом Элли, которая не шелохнулась, и бегунья приложила все усилия, чтобы минимизировать свои судороги. Унять их целиком всё же не удалось. Тем не менее, похоже, этого было достаточно, чтобы птица не ломанулась от них куда подальше, а просто направилась прочь, подозрительно оглядываясь через плечо и тихонько курлыча. Элли сделала микроскопическое движение оружием, подвинула наконечник стрелы чуть-влево и вверх и разжала пальцы татуированной руки. Тишину разрезал короткий свист, и в следующий миг индейка уже лежала на земле. Стрела пробила ей голову насквозь, и она умерла мгновенно. Девушка в несколько шагов подошла к добыче, вынула боеприпас, закинув его обратно в рюкзак, и подняла птицу за загривок. — Вау! — на этот раз вслух протянула Эвелин, — Ты просто мастер! — Спасибо, — ответила, усмехнувшись, Элли с интонацией «я знаю, что я потрясающая». Ориентируясь на старую, почти целиком заросшую травой дорогу, протянувшуюся между полями в нескольких десятках метров от них, девушки пошли в сторону от границы штата. Элли так и несла индейку в правой руке. — Где ты научилась так охотиться? — восторженно спросила заражённая, наконец получившая возможность свободно дёргаться и кряхтеть. — Пришлось научиться, — коротко отозвалась Элли. — Я даже не пробовала из лука стрелять. Это кажется так просто, когда смотришь, как это делают другие, но как задумаешься — это же, наверное, так сложно! — А ты вообще оружие в руках держала? — снисходительно спросила девушка, шагая впереди. — Конечно, — обиженно буркнула Эвелин, — У меня был пистолет, но сейчас я смогу выстрелить разве что в небо. Видела, как эти руки мотает из стороны в сторону? Куда тут прицелишься? Женщина грустно посмеялась себе под нос. Элли взглянула на неё через плечо, но ничего не сказала. — А когда ты впервые взяла в руки оружие? — спросила заражённая. Элли усмехнулась и снова обернулась, однако хода не замедлила. — Я смотрю, спрашивать ты любишь, — сказала она. Бегунья растерянно уставилась на неё, — А сама расскажешь что-нибудь? — Ну… — она замялась, отведя взгляд, но всё же продолжила, — Я в восемь лет украла у отца револьвер. Мне нравилось, как он с ним выглядел, и я хотела тоже быть «крутой», — неслушающимися пальцами она постаралась показать кавычки, — и убивать заражённых. Защищать нас. В итоге случайно выстрелила себе в ногу. Отец потом зашивал рану. А свой пистолет появился в четырнадцать. Элли хмыкнула, снова смотря прямо. Эвелин взглянула на неё и нерешительно спросила: — Ну… а ты? — Нож со мной с тринадцати, — неохотно сказала девушка, — А с огнестрельным оружием нас учили обращаться в военной школе. — ТЫ УЧИЛАСЬ В ВОЕННОЙ ШКОЛЕ?! — закричала заражённая, и тут же прикрыла себе рот обеими руками под грозным взглядом Элли. — Совсем ебанулась, так орать?! Мы не одни в мире! — Извини, — вполголоса сказала Эвелин, — Поблизости нет заражённых. — Спасибо, кэп, я вижу, — проворчала девушка и развела руками, — Мы в поле! — Ладно, извини… — Элли раздражённо отвернулась, пошла дальше. Бегунья помолчала несколько секунд, потом смущённо спросила снова: — Так… расскажешь про военную школу? Элли нахмурилась и громко, с хрипом вздохнула. Эвелин стушевалась и открыла было рот, чтобы отозвать свой вопрос, но девушка недовольно сказала: — Это была школа-интернат ФЕДРА. — Ты сама туда пошла? — Меня туда отправила женщина, которую моя мать попросила за мной присматривать. — А где была она сама?.. — Умерла, — равнодушно ответила Элли. Некоторое время тишину нарушали только шаги девушек. — То есть, ты была солдатом ФЕДРА? — Нет. Я не доучилась. Повисла ещё одна пауза, после которой Элли обернулась через плечо и спросила: — А ты что? Твоя очередь рассказывать. Эвелин неловко усмехнулась и уставилась в землю. — Ну… Я нигде не училась. Отец учил нас читать и считать, но я жила в цивилизации только маленькой... Смотря прямо, девушка снова хмыкнула, и разговор затух. Они шагали по прямой, пока тени, криво лежавшие на траве, не вытянулись, а небо не окрасилось в розово-оранжевый градиент. На горизонте стал различим город. — Это Трентон? — воодушевлённо спросила Эвелин. Элли достала из рюкзака карту и, нахмурившись, всмотрелась в неё. — Нет, — уверенно сказала она, — Мы всё время шли вдоль этой дороги, — она провела указательным пальцем по жёлтой линии, — На пути нам должны встретиться пять городов… Два мы уже прошли. Потом будет перекрёсток, мы свернём направо и дойдём до Трентона. Элли положила индейку и рюкзак к стволу дерева и стала собирать с земли сухие ветки. Эвелин осторожно достала торчащую из незакрытого кармашка карту и пробежалась по ней глазами. — А как мы поступим в городе? — спросила она. — Я скажу, что знаю Томми, докажу им это, потребую того человека и задам вопросы. — Нет, я имею в виду… что делать мне? Я не могу войти к людям. Элли помолчала немного, вернулась к дереву и бросила охапку веток на землю. Присела на корточки и принялась складывать их в форму для костра. — Спрячешься заранее. В лесу подождёшь. — А если они тебя убьют? — боязливо спросила женщина, садясь по-турецки напротив. Элли посмотрела на неё исподлобья с горящей угрозой в бледных глазах и произнесла: — Пусть попробуют. Девушка опустила взгляд, достала из кармана зажигалку и начала разжигать огонь. Опешившая было бегунья проморгалась и, слегка подавшись вперёд, печально спросила: — Через сколько времени мне уходить? Если ты не вернёшься… Элли вновь подняла глаза, но лишь на пару мгновений. На этот раз в них кружилась злость. — Уходи, когда посчитаешь нужным. Через несколько минут костёр начал разгораться, и девушка, плюхнувшись на землю, принялась за индейку. Не совсем умелыми движениями она ощипывала птицу и бросала перья в огонь. Эвелин какое-то время сидела молча, по своему обыкновению шумно дыша, и разглядывала свои дёргающиеся грязные руки с потемневшими венами. Когда Элли стала разрывать тушку на куски, женщина грустно спросила: — Почему ты не хочешь рассказывать о себе? — Могу задать тебе тот же вопрос, — без эмоций ответила девушка. Заражённая смущённо сцепила пальцы. — Я давно этого не делала. По правде говоря, только один раз в жизни я рассказала новому человеку о себе всё. — Зато ты дохрена хочешь знать о других, — недовольно заметила Элли и кинула короткий взгляд собеседнице в лицо, раскладывая куски мяса на длинной примятой траве. — Да, наверное, ты права, — признала Эвелин, по-прежнему уставившись в землю. Элли взяла крепкую палочку и надела на неё два ломтя с бёдер индейки. Сцепила пальцы правой руки на кончике ветки и подняла над огнём. — А куда остальное мясо? — спросила бегунья, впервые подняв взгляд. — Заверну в листья, потом в ткань — и в рюкзак. — Хочешь, я тогда пожарю, а ты уберёшь? Или наоборот? Я могу помочь чем-нибудь. Девушка недоверчиво посмотрела в серые, тусклые глаза заражённой. После небольшой паузы, на протяжении которой Эвелин взволнованно сжимала губы, Элли наконец сказала: — Ищи большие листья на кустах и неси их сюда. Женщина расплылась в улыбке и громко выдохнула. — Есть! — неумело отдав честь, она хихикнула и, поднявшись, быстро заковыляла прочь от костра. Элли, проводив её взглядом, слегка усмехнулась, переворачивая мясо другой стороной к пламени. Когда оно покрылось аппетитной корочкой, Эвелин подошла к костру, едва справляясь со своей ношей. Она держала всего десяток широких листьев или около того, но из-за неслушающихся рук ей приходилось прижимать ладони к животу, и только тогда листья кое-как не падали. Дойдя до Элли, женщина бросила небольшую охапку на траву рядом с сырыми кусочками индейки и села рядом. — Такие пойдут? — воодушевлённо спросила она. — Да, — Элли аккуратно стягивала их ужин с ветки, на которой он жарился. Первый кусок кинула на траву перед бегуньей, — Ешь, потом завернём остальное. Они молча вгрызлись в горячее мясо. Элли, жуя, вдыхала ртом, торопясь остудить такую желанную еду, а Эвелин просто молча ела. Хоть её лицо и было задумчивым, то, с какой скоростью и жадностью она жевала, осталось таким же, как раньше. Таким же, как у обычных заражённых. Проглотив последний кусок, девушка блаженно прикрыла глаза и вытерла пальцы о джинсы. Затем взяла широкий лист, принесённый Эвелин, положила его на землю, сверху пристроила небольшой кусок сырой птицы и завернула его в лист, как в одеяло. После этого оторвала две длинные травинки, перевязала сперва поперёк конвертика, затем вдоль, и получилось нечто, напоминающее маленький подарок. Элли отложила конвертик в сторону и взяла второй лист. — Что сидишь? Хотела помочь — делай также, — буркнула она. — А, да, — встрепенулась заражённая и схватила ближайший к ней листок. Положив его перед собой, она шлёпнула сверху мясо и постаралась сжать пальцы на краю листа. Затем, пока Элли уже завязывала травинками следующий конверт, дёргающимися руками стала заворачивать свой. Получилось криво. Эвелин еле-еле оторвала целый пучок травинок вместо двух, но кордицепс не позволил бы ей сделать крепкий аккуратный узел. Элли, раздражённо глядя на её потуги, сказала: — Просто заворачивай и клади ко мне. Всё равно завязать не сможешь. Женщина подняла голову и задержала на ней обиженный, почти что плачущий взгляд. Опустив глаза, медленно отложила свой кривенький свёрток и взяла следующий лист. — Я сожалею о твоих родителях, — вдруг сказала она. Элли нахмурилась, но не отвела глаз от своего занятия, — Мой отец погиб... при мне. Это тяжело. — Я её не знала, — отозвалась девушка, говоря о своей матери, — Не о ней сожалеть надо. Эвелин подняла глаза, прервав неловкие попытки свернуть лист, и тихо, грустно спросила: — А о ком? Элли замерла на секунду, но потом резким движением затянула узел из травинки и небрежно откинула свёрток. — Ни о ком, — агрессивно ответила она, едва заметно вздохнув. Бегунья поджала губы и вновь отвела взгляд. Элли завязала конверты, накрученные Эвелин, и сложила все свёртки на тряпку, которую нашла недавно. Завязала также углы куска ткани друг с другом, образовав мешочек, и убрала его на дно рюкзака, выудив оттуда верёвку. Заражённая вздохнула, но встала и без слов подошла к ближайшему дереву.
