The Last of Us Part 3. Разум

      На рассвете они продолжили путь вдоль старого шоссе, но по-прежнему предпочитали лес открытой местности. Эвелин старалась идти рядом, а не сзади.       Несколько часов они молчали, пока бегунья не решилась подать голос:       — Я рассказала тебе про отца. Твоя очередь рассказывать.       Элли повернула голову и просверлила заражённую недовольным взглядом. Та стушевалась.       — Используешь мои слова против меня? — язвительно скривилась девушка.       — Ну, мы теперь выживаем вместе… Надо же мне тебя как-то разговорить.       Элли сощурилась, но сразу отвернулась обратно вперёд, и лицо её разгладилось. Впрочем, глядела она исподлобья.       — И что ты хочешь узнать?       — У тебя была семья? Кто-нибудь? С кем ты выживала?       Девушка помолчала немного.       — Когда с кем. Сначала я училась и жила в школе, потом заразилась и пошла к подруге матери, она отправила меня к Светлячкам для исследования моего иммунитета. Тогда я связалась с человеком, который отвёл меня к Томми. Томми тогда начинал восстанавливать город. Если сильно укоротить мою историю, то в этом городе мы и остались. Там познакомилась с другими людьми, начала ходить в патрули… В общем, вот.       — То есть, ты держалась друзей? У тебя никогда не было кровной родни?       — Не было, — равнодушно ответила Элли, — Но… некоторые из тех, с кем я выживала, были мне… не знаю, как семья.       — Те, кого ты нашла в городе или по пути?       — Тот, с кем я пришла в город.       — А как его звали?       Элли нахмурилась и повернулась к Эвелин. Женщина обеспокоенно встретила её взгляд.       — Твоя очередь. Расскажи, с кем сама выживала. И почему, говоря о том, чему тебя учил отец, ты постоянно говоришь «мы»?       Заражённая уставилась в землю и погрустнела.       — Мама умерла, когда началась эпидемия. Она заразилась одной из первых, её увозили в больницу ещё до того, как всё разрушилось… У меня был младший брат. Отец увёз нас из города, я никогда не жила в карантинных зонах. Мы скитались по поселениям, чтобы обменять что-нибудь на патроны, жили в палатке в лесах. Он постоянно уводил нас подальше от людей. Они с братом заразились, когда мне было четырнадцать. Их покусали, а меня нет. И я пошла к людям. Встретила… парня. Мы общались, потом начали встречаться, а потом на поселение напали бандиты и… короче, спустя время мы сбежали от них и стали скитаться по миру вместе.       Повисла пауза. Девушка поджала губы и сказала:       — Я тоже была в плену однажды.       Серые глаза бегуньи наполнились болью.       — Это ужасно. Я боюсь вспоминать те дни.       Воцарилась тишина, нарушаемая лишь скромным шелестом листьев и менее скромным пением птиц. Эвелин едва заметно тряхнула головой, сдавленно болезненно застонав, после чего спросила:       — Почему тебя пленили?       — Тот человек… с которым мы шли к Светлячкам… Он убил много людей. Они пытались найти его, чтобы отомстить, а попалась я.       — Ты сбежала сама?       — Да. Ну… почти.       Интонация Элли была тяжёлой.       — Ты когда-нибудь убивала людей? — вдруг спросила заражённая.       — Конечно, — без улыбки усмехнулась Элли. Затем, нахмурившись, повернула голову и смерила женщину подозревающим взглядом, — А ты нет?       — Бог миловал, — боясь посмотреть в глаза девушке, сказала Эвелин, — Но много раз видела, как убивают.       — Это не то же самое.       — Я понимаю… Но ни отец, ни муж не хотели, чтобы я это испытала.       До сих пор не отведя взгляда, Элли усмехнулась и издевательски переспросила:       — Муж?       Бегунья печально, но широко улыбнулась одними губами.       — Ну, это мы так говорили. Если бы мир был в порядке, мы бы поженились.       Девушка наконец отвела глаза, смотря теперь себе под ноги, и замолчала. Умолкла и Эвелин, какое-то время после своих слов ещё улыбаясь, но потом её лицо разгладилось, и они пошли молча.       Сквозь приличного размера просветы между деревьями Элли видела, что они приближаются к городу. Она остановилась и достала карту. Заражённая тоже резко затормозила.       — Мы прошли четыре города, так? — уточнила Элли. Эвелин задумчиво нахмурилась.       — Вроде да.       — Тогда этот — последний. Потом будет перекрёсток, — девушка ткнула пальцем правой руки на крест из дорог, — Мы свернём направо и дойдём до Трентона.       Она убрала карту и всмотрелась вдаль.       — Надо перейти дорогу и обойти этот город лесом, как предыдущие, — сказала Элли и двинулась наискосок, в сторону шоссе.       Когда до первых разрушенных зданий оставалось всего несколько сотен метров, Эвелин вдруг остановилась и схватила Элли за левое запястье. Резко повернувшись к ней, девушка возмущённо выдернула руку. Бегунья выглядела испуганно.       — Там много заражённых, — вполголоса сообщила она, — И в городе, и вокруг. Через дорогу тоже.       Элли раздражённо выругалась.       — Насколько много?       — Сильно, — её голос дрогнул. Девушки смотрели друг другу в глаза несколько секунд, пока Элли не отвернулась. Просканировала взглядом горизонт.       — Давай перейдём дорогу и пойдём пока вправо… Мы сможем их обойти? — она вновь повернулась к Эвелин. Та взволнованно посмотрела вдаль.       — Сможем, конечно… Но крюк будет большой.       Поджав губы, Элли сверилась с картой.       — Тогда срежем сразу к Трентону. Вот так, — она провела пальцем от города, возле которого они сейчас находились, напрямую к Трентону.       — Как скажешь, — кивнула заражённая. Элли убрала карту в рюкзак, повернулась направо и пошла напрямую через дорогу.       Им удалось не столкнуться с заражёнными, и теперь девушки шли через такой же редкий лес, на месте которого когда-то были поля.       Через пару часов пути они наткнулись на несколько небольших частных домов, стоящих группой довольно близко друг к другу посреди леса. Их когда-то белые стены заросли травой и мхом, двери и окна были заколочены досками. Коричневые крыши в некоторых местах пошли трещинами, а отвалившиеся куски черепицы валялись вокруг и уже вросли в землю.       — Ш-ш. Слышишь? — сказала Эвелин, замерев и выставив вперёд ладонь, — В домах заражённые.       — Слышу, — тихо буркнула Элли, — Щелкуны. Двери вроде заколочены, просто пройдём мимо.       Девушки осторожно двинулись мимо домов. Элли понемногу отходила в сторону, чтобы обойти здания хотя бы на небольшом расстоянии.       Когда они уже оставили крошечное поселение позади, отходя от последнего дома, Элли услышала короткий хриплый вскрик и обернулась. Эвелин уставилась на ближайший к ним дом, в котором не было двери, и успела только похлопать девушку по предплечью рукой, испуганно лепеча: «Тебя заметили, тебя заметили!», прежде чем выбежавший на улицу сталкер повалил Элли на землю, плюхнувшись сверху.       Заражённый кричал обычным для сталкера хриплым голосом, вцепившись девушке в плечи пальцами и клацая зубами. Элли упёрлась руками в грудь заражённого, на котором из одежды были только рваные штаны, а голова уже заросла грибами чуть-больше, чем у ему подобных, хотя глаза были видны. Видимо, он превращался в щелкуна.       Соображая быстро, девушка упёрлась в ключицы сталкера левым предплечьем, а правой рукой потянулась к заднему карману джинсов. Как назло, пальцы не слушались. В несколько захватов Элли вытащила нож, но, только она нажала кнопку, Эвелин схватила сталкера за шею и под хриплые протесты и размахивание руками оттащила от девушки.       Быстро поднявшись, помогая левой рукой, Элли крепко сжала рукоятку ножа в правой ладони и, подавшись вперёд, с размаху воткнула лезвие в бок заражённого. И ещё раз, и ещё. Потом дёрнула его за запястье, вырывая из захвата бегуньи, и последний раз ударила ножом в шею, после чего сталкер с глухим стуком упал на землю. Ещё несколько секунд Элли пыталась отдышаться, после чего взглянула на Эвелин.       — Щелкуны в других домах услышали нас, — испуганно сообщила та, — Слышишь, они ломятся в двери?       — Слышу, — отозвалась девушка. Она посмотрела на убитого ей сталкера, вокруг которого растекалась тёмно-красная лужа, затем вновь перевела глаза на испуганную женщину. Указав окровавленным лезвием на желтоватый труп, сказала:       — Ты становишься жёлтой.       Заражённая нахмурилась.       — Что?       — У тебя раньше кожа была серой. Как у бегунов. Посмотри на сталкера и на свои руки.       Забыв о шумящих неподалёку щелкунах, Эвелин уставилась на свои дрожащие предплечья. Они были грязные, в пятнах крови и незаживших ссадинах. Почерневшие вены тянулись от самых плеч и до пальцев. Её безжизненные глаза налились страхом, когда она зачем-то потёрла ладонями руки, словно хотела стряхнуть с них насекомых.       Но её панику прервал грохот, раздавшийся со стороны заколоченных домов. Сгнившие доски треснули пополам, щепки разлетелись, а дверь упала на землю, сорванная с петель грузом из пяти щелкунов. Слепые заражённые заковырялись друг на друге, пытаясь подняться, вереща на всю округу так, что птицы взлетели с ближайших деревьев. Эвелин застыла, словно олень перед фарами, уставившись на кричащий комок, когда Элли, сжав покрепче нож, оставшимися пальцами левой руки схватила бегунью за запястье и потащила в дом, из которого ранее выбежал сталкер.       Девушки пробежали коридор и спрятались в спальне за поваленной набок одноместной кроватью. Заражённые забéгали по улице, защёлкали, один из них вошёл в дом, но через полминуты, не найдя девушек, они успокоились. Однако начали ходить по округе. Элли выглянула из-за кровати, потом села обратно, согнув колени. Женщина дёргалась рядом.       — Надо их убить, — шепнула Элли.       — Зачем?! — поражённо воскликнула Эвелин, — Можем просто улизнуть в лес!       — Раз уж они вышли, я хочу осмотреть эти дома, — раздражённо кинула девушка, снова выглядывая. Она наблюдала, как щелкун стоял в дверном проеме, но смотрел не в её сторону, и прислушивался, тихонько щёлкая.       — Я могу их убить, — предложила бегунья, — Они не обратят на меня внимания, мне даже не придётся красться…       — Я не дам тебе нож, — прошипела Элли, кинув на женщину злобный взгляд. Та съёжилась и отвела глаза.       Щелкун ушёл в комнату напротив, и Элли беззвучно перемахнула через кровать. Пригнувшись, прокралась через комнату и коридор, мельком заметив неподалёку от входного проёма ещё щелкуна, и уже почти зашла на кухню, как сзади послышался оклик Эвелин:       — Элли!       Вздрогнув от резкого звука в окружении щелкунов, девушка обернулась на неё с немым вопросом, мол: «Всё ли в порядке у тебя с головой?». Она, конечно, уже вспомнила, что обычные заражённые не обращают внимания на разговоры бегуньи, но с перепугу её лицо загорелось злобой.       — В той комнате сталкер, — сообщила бегунья, указывая на кухню, — Он знает, что ты здесь, и нападёт, если ты туда сейчас войдёшь.       — Блять! — сквозь зубы шикнула Элли и вернулась обратно в спальню, за укрытие. Взглянув на Эвелин, раздражённо сжав губы, шёпотом спросила:       — Ты можешь его убить?       — Конечно, — оживившись, заражённая неуклюже перелезла через кровать и, не смягчая шагов, проковыляла на кухню. В коридоре разошлась с щелкуном, который вновь остановился и стал прислушиваться. Элли увидела, как женщина скрылась за углом, после чего по помещению разнёсся протестующий хрип, а потом всё стихло.       Эвелин выглянула из-за угла и, улыбаясь, дёргающейся рукой показала палец вверх. Вздохнув от того, как забавно выглядел этот жест, Элли вновь перелезла через укрытие и пошла за щелкуном, который как раз заходил на кухню. С ним не возникло проблем, и, оставив труп на полу, девушка выглянула в грязное окно. Три щелкуна ходили перед домом, неподалёку от убитого снаружи сталкера.       Элли доползла до выхода из дома и выглянула из проёма. Один из щелкунов стоял в нескольких метрах, лицом к ней, и собирался кричать.       Встав в полный рост, Элли прижалась к стене, постаравшись скрыться за дверным косяком. Заражённый закричал, девушка зажмурилась. Щелкун прервал крик на середине, издав высокий щёлк, и медленно зашагал к дому. Другие, как и обычно, не среагировали на такую «предварительную тревогу», поэтому Элли подумала, что так даже лучше.       Когда он пересёк порог, девушка налетела сзади и стремительно ввела лезвие в заросший грибами висок. Успев лишь коротко взвизгнуть, заражённый обмяк и остался лежать на деревянном полу. А Элли тем временем двинулась дальше.       Без труда разобравшись с третьим щелкуном, девушка торопливо вернулась в здание, потому что из ранее заколоченного дома вышел последний заражённый и чуть было не заметил её своим криком. На улице осталось два щелкуна, и бледно-зелёные глаза забегали, пока Элли соображала, как устранить врагов.       Но вот, не обнаружив ничего путём крика, второй щелкун развернулся и заковылял обратно к дальнему дому, а первый крикнул в сторону леса и направился туда же.       Подумав, что, наверное, момента лучше уже не будет, Элли осторожно догнала заражённого и быстро убила, бросив тело на землю. Слегка разогнувшись, она торопливо, но тихо пробежала к заколоченному дому с выбитой дверью и прильнула к внешней стене. Эвелин наблюдала за ней из окна.       Через минуту последний щелкун прошёл мимо угла, за которым стояла Элли, и остановился, собираясь кричать в сторону убитого ранее сталкера. В этот момент девушка налетела на него со спины и буднично воткнула нож в висок.       Как только все щелкуны обмякли на земле, Эвелин вышла из дома.       — В том доме есть ещё заражённые? — спросила Элли, указывая на здание с выбитой щелкунами дверью. Бегунья посмотрела туда и ответила:       — Нет.       — Отлично, — буркнула девушка. Они подошли к дверному проёму, и Элли без раздумий шагнула внутрь, но Эвелин схватила её за запястье и дёрнула назад. Резко повернув голову, девушка смерила её убийственным взглядом и выдернула руку.       — Что? Не заметила сталкера? — рявкнула она.       — Нет, там споры, — сказала заражённая, обеспокоенно указывая пальцем вглубь тёмного из-за заколоченных окон помещения, — Я могу обыскать дом, принесу, что найду полезного…       — Я тоже иммунна, — раздражённо напомнила Элли, придержав за зубами обзывательство.       — Ты… уверена? — смущённо спросила женщина и, увидев в ответ злобный огонь в глазах, поспешно добавила, — Я имею в виду, со мной всё понятно, но… Я ещё не видела, чтобы тебя кусали или чтоб ты дышала спорами… Я переживаю.       — Засунь свои переживания, — буркнула девушка, — Меня укусили семь лет назад, думаешь, я ещё ни разу не попадала в споры?!       — Ладно, ладно, — обиженно протянула Эвелин, примирительно подняв ладони. Элли закатила глаза и со вздохом сделала несколько шагов в дом, достигнув мутного облака, вылетающего из грибных наростов на стенах. Несколько раз громко, показательно вдохнула и развела руками.       — Не кашляю. Видишь?       — Вижу.       Элли сморщилась.       — Фу, ну и воняют же они.       Девушки обыскали здание: в рюкзаке Элли прибавилось немного спирта, тряпок, две банки с консервированными бобами и патроны от пистолета. На кухонном столе она нашла старый, пожелтевший лист бумаги с рукописным текстом. Писали явно торопливо, трясущейся рукой, а край листа был испачкан давным-давно засохшей кровью. Девушка взяла записку одной рукой и направила на неё нагрудный фонарик. «Это конец. Меня зовут Дэйв, со мной моя жена Кэти, мой брат Трэвис и наши друзья Джо и Кев. И мы все в жопе. Нас всех покусали. Боже, да как такое вообще возможно?! Гарри мёртв. Наша маленькая дочь мертва. И всё из-за этой ублюдской эпидемии! Мы нарвались на орду по пути в Колорадо. Кое-как сбежали, но у всех до единого укусы. Мы не знаем, что делать. Просто ждать? Кэти никогда не согласится на самоубийство. Думать уже трудно. В голове этот противный туман. Руки трясутся, но не знаю, от болезни или от страха… Я не знаю, что ещё написать. Если кто-то это читает, то знайте, что неподалёку отсюда ходит просто море заражённых. По крайней мере, сейчас. Не знаю, сколько мы тут пробудем. Мы заколотили двери и окна. Всем больно, все хотят есть. Я тоже очень голоден. Я прекращу писать, потому что хочу провести последние минуты в разуме с ребятами. С моей Кэти. P.S. если вы читаете эту записку, значит, вы меня видели. И, скорее всего, убили. Извините, если напал на вас. Благослови вас Бог.»       — Что там? — спросила подошедшая Эвелин и с любопытством заглянула в листок бумаги. Элли всунула ей в руки записку и равнодушно сказала:       — Это от этих щелкунов. Они заразились и заколотились здесь.       Бегунья пробежалась взглядом по дрожащим строкам, силясь читать с дёргающимися руками, и погрустнела. Пока Элли обшаривала кухню в поисках полезных припасов, женщина положила бумагу на стол и, прикрыв глаза, зашептала что-то.       Девушка повернулась к ней.       — Ты что делаешь?       Лишь через секунд десять заражённая подняла почерневшие от заражения веки и взглянула на Элли.       — Я помолилась за них. Он был верующим.       — Ты молишься за каждого заражённого, которого видишь? — съязвила девушка, задвинув ящик возле плиты, — Боюсь представить, как тяжело тебе сталкиваться с ордами.       — Я молюсь не за каждого мертвеца, — буркнула Эвелин, — Но он пожелал читающему благословения. И я решила за него помолиться.       Элли дёрнула бровями, закрыв последний пустой ящик.       — Здесь всё. Пойдём.       Они вышли из дома и направились дальше в сторону Трентона.       — А ты не веришь в Бога? — спросила бегунья, как только они вошли в лес.       — Нет.       — У нас с братом была Библия. Мы читали её в детстве по ночам, потому что больше книг не было. Мне нравятся некоторые мысли, которые там написаны.       — А ты вообще когда-нибудь читала что-то ещё? — нахмурилась Элли.       — Нет, — честно ответила Эвелин.       — О-о, — протянула Элли, — Если нам попадётся одна книжка, я тебя ознакомлю. Там, вообще-то, много частей… Но ничего. Я в своё время начала не с первой.       — Ладно, — легко согласилась женщина. Дальше они шли в тишине.