The Last of Us Part 3. Разум

      Солнце начало медленно освещать золотыми лучами рыжий осенний лес. Элли поднялась, надела рюкзак и погладила спящую Барду. Та сонно фыркнула и лениво встала. Отвязав бегунью, девушка стала залезать на лошадь.       — Тебе надо заново перевязать ногу, — робко сказала Эвелин.       — Нечем, — отозвалась Элли, тяжело закинув раненую конечность. Заражённая всмотрелась в зелёные глаза.       — Ты вообще спала? — спросила она.       — Залезай на лошадь, — раздражённо процедила девушка. Эвелин не стала противиться.

**

      Они направились дальше на юг. Левой рукой Элли то и дело устало протирала глаза, кожа вокруг которых слегка потемнела. Она чувствовала себя ужасно.       Когда перевалило далеко за полдень и день приближался к концу, девушка увидела впереди дома. В груди закружилась радость, и, хоть улыбки и не появилось, она погнала Барду галопом.       Эвелин чуть не упала, схватившись ногами за лошадь, а руками — за плечи Элли, и испуганно спросила:       — Ты чего?       — Город впереди.       То, что она назвала городом, больше напоминало деревню. Никаких высоких строений, только частные дома и мелкие здания вроде магазинчиков. Между ними довольно густо росли деревья, в некоторых местах пробив даже асфальт. Само бывшее поселение — крохотное по размеру, на лошади примерно за полчаса можно было бы пересечь его целиком. Но лучше, чем ничего.       Когда они начали проходить мимо небольшие разрушенные домики на окраине, Элли замедлила ход до шага, прислушиваясь.       — Вроде непохоже, чтобы кто-то тут жил, — негромко сказала она.       — Заражённых нет, — бегунья пожала плечами, осматриваясь.       — Посмотрим, как дела ближе к центру. Здесь ловить нечего.       По прошествии примерно пятнадцати минут они достигли более цивилизованной части города, и Элли стала ещё внимательнее.       — Скажи, если услышишь кого, — серьёзно произнесла она, чуть-повернув голову к женщине.       — Конечно.       Они прошли ещё несколько метров по асфальту, свернули на широкую улицу, заполненную проржавевшими машинами. Вокруг по-прежнему стояла тишина, но Эвелин положила ей руку на плечо и шепнула:       — Заражённые где-то недалеко.       Элли остановила Барду и, морщась, слезла.       — Ладно. Останься с ней, я схожу, осмотрю магазины…       — Я могу быть полезна с заражёнными, — возразила бегунья.       — Да, поэтому защищай лошадь, — шикнула девушка, — Если её сожрут, далеко мы не уйдём.       Эвелин сжала губы, но затем её лицо разгладилось, и она кивнула, перемещаясь поближе к поводьям.       Элли прислушалась и вошла в магазин. От вывески над ним осталась только первая буква, а дверей не было и вовсе, но внутри она никого не слышала. Пошарив по полкам, она не поверила своим глазам.       Выглянув наружу, девушка подозвала заражённую жестом.       — Здесь золотая жила, — с улыбкой сказала она, — Видимо, город не обыскивали.       — Странно, — Эвелин слезла с Барды и завела её внутрь.       — Не мудрено. Вокруг одни чёртовы поля.       В помещении царила гнилая вонь, но никого это особо не волновало. Элли закидывала в рюкзак нетронутые консервные банки одну за одной. Затем прошла в другой раздел и набрала припасов для аптечек и бомб. Взяла продолговатую тряпку и спирт и опустилась на пол, чуть-согнув раненую ногу.       — Тебе помочь? — тут же вызвалась Эвелин, кое-как привязавшая лошадь к стеллажу с дырой в стенке.       — У тебя руки трясутся, ещё не ту ногу перевяжешь, — без улыбки пошутила девушка, поморщившись, когда пропитавшаяся кровью старая повязка ослабила давление на рану, — Хотя, я заметила, что они уже дёргаются меньше.       — Да? — бегунья посмотрела на свои руки, но осталась спокойнее, чем в прошлый раз. Только печально поджала губы, — Да, ты права.       — Сталкер — самая лучшая стадия, — Элли пожала плечами, затягивая пропитанную спиртом ткань на бедре.       — Это почему же? — усмехнулась заражённая.       — Ты такая же быстрая, но особо не дёргаешься. По твоим словам, у них ничего не болит, и ты всё ещё будешь видеть.       Эвелин вновь посмотрела на свои конечности и в сомнении улыбнулась.       — Забавно. А потом стану слепой, дёргающейся и уродливой.       — И щёлкающей, — добавила Элли и с усмешкой встретила шутливо-злобный серый взгляд.       — Может, останемся здесь на ночь? Поедим оставшиеся консервы, — предложила бегунья, — Не можешь же ты все их забрать.       — Заражённые могут услышать лошадь, — Элли туго завязала тряпку на ноге и убрала оставшиеся припасы в рюкзак, ставший теперь более набитым и тяжёлым.       — Я могу их отвлечь в этом случае, — слегка неуверенно сказала Эвелин.       — Посмотрим. Я пойду осмотрю другие здания. Будь с Бардой, — указав пальцем на лошадь, девушка хромой походкой вышла на улицу и осторожно пошла по заросшему тротуару.       Вокруг было тихо. Она не знала, где именно женщина чувствовала заражённых, поэтому оставалась крайне внимательной.       В маленьком здании через несколько жилых домов от продуктового магазина Элли нашла много старой одежды. Удивительно, что окна не выбили, поэтому ткани были в приличном состоянии. Впрочем, тёплой одежды ни на полках, ни на складе Элли не нашла, поэтому взяла только джинсы, футболки и ботинки.       Выйдя обратно на улицу, она посмотрела по сторонам и остановилась. Её внимание привлёк небольшой домишко, над дверьми которого было написано «Библиотека». Девушка улыбнулась.       Войдя в продуктовый магазин, она свалила добытую одежду на пол и посмотрела на Эвелин.       — Ты сможешь сказать, если заражённые услышат Барду? — воодушевлённо спросила Элли.       — Смогу, — ответила бегунья, неуклюже поглаживая лошадь по гладкой шее.       — Тогда идём, — она махнула рукой, увлекая женщину за собой, и вышла из магазина.       Шли небыстро. Элли припадала на больную ногу, а Эвелин хоть и меньше, но всё ещё дёргалась, как бегун. Девушка подошла к библиотеке, прислонилась к закрытым дверям, прислушалась. Взглянула на заражённую. Та кивнула, отвечая на её немой вопрос о пустоте здания.       Дверь оказалась несговорчивой, и Элли встала на здоровую ногу, упёрлась плечом, готовясь толкать.       — Хочешь, я? Тебе надо ногу поберечь…       Прерывая предложение, девушка ударилась в дверь, и та поддалась. Их встретило облако пыли, разлетевшееся от заклинившего механизма. Внутри было грязно, пыль лежала сантиметровым слоем, некоторые книги упали с полок и валялись на полу, но в остальном помещение было в отличном состоянии.       — Вау, — невольно прошептала Элли, проходя внутрь. Слева у входа стоял длинный стол с монитором на нём. Видимо, здесь регистрировали взятые людьми книги. Девушка принялась неторопливо обходить стеллажи, рассматривая надписи на корешках. Она провела по ним пальцами, оставляя следы на пыли, будто проникая в сакральную атмосферу этого тихого места, становясь её частью.       Эвелин прошла к стеллажу, стоявшему прямо перед столом с компьютером, и взяла в руки запылившуюся Библию.       — Вот такая у нас была, — приглушённым от немого восторга голосом произнесла женщина, широкими безжизненными глазами смотря на книгу. Она аккуратно сжимала её непослушными пальцами, и хоть руки и дёргались, но угрозы книге не было. Элли подошла и взглянула ей через плечо. Эвелин открыла одну из страниц, — Эта страница в нашей была вырвана, — она потянулась было пальцем, чтобы провести по бумаге, но одёрнула грязную руку. Перелистнула на другой конец, — А на этой у нас все буквы поплыли, — она подняла взгляд на Элли. Он был по-детски радостным, — Это что… я теперь могу прочитать её полностью?       — Кто тебе запретит, — девушка пожала плечами и, потеряв интерес, стала дальше осматривать полки. Дойдя до конца помещения, заключила, — Ну, того, что я хотела тебе показать, здесь нет.       Эвелин крепко прижала к груди Библию, задумчиво улыбаясь. Элли подошла к дальней стене и увидела дверь, частично закрытую стеллажом.       — Эй, тут ещё дверь, — сказала она и упёрлась в полку сбоку. Раздался скрежет по деревянному полу. Бегунья подошла с другой стороны и помогла двигать, схватившись пальцами одной руки за стенку стеллажа.       Когда путь освободился, Элли толкнулась в дверь, но она не поддалась. Тогда девушка взялась за ручку и несколько раз с силой ударилась плечом, держа больную ногу навесу. С третьего раза прогнившее дерево треснуло, и дверь грохотнула о стену комнатки, в которую вела. Тут же в библиотеку вылетело густое облако спор, и девушки инстинктивно отшатнулись.       Простояв без движения пару секунд, Элли удивлённо заглянула внутрь. В углу сидел огромный заражённый с большими наростами, которые крепились к грибам на стенах. Они росли по всей комнате и активно выделяли споры.       — Это топляк в стене? — поражённо спросила девушка. Эвелин тоже заглянула внутрь и поёжилась.       — Он мёртвый, — сказала она, — Не встанет.       Комната была метров пять в длину и от силы пару в ширину, больше напоминая коридор. Элли подошла к заражённому и осмотрела его. В груди трепыхался страх, что он сейчас дёрнется. Но он не двигался. Девушка заметила под его ногой потрёпанную книгу, какой-то детектив, и, едва справившись с грибами, вытащила её. На открытом развороте, перекрывая печатные буквы, кровью был написан текст:

«ЧТО ПРОИСХОДИТ? МЕНЯ ЗАПЕР ЗДЕСЬ МОЙ ЖЕ РАБОТНИК.

СНАРУЖИ ВСЕ КРИЧАТ.

У МЕНЯ БОЛИТ ГОЛОВА. МИР СОШЁЛ С УМА»

      — Походу, он здесь с начала эпидемии, — сказала Элли и положила записку обратно на пол. Оглянувшись, пробежалась глазами по комнате и замерла. Зелёные глаза заблестели искорками.       — Да ладно, — протянула она и подошла к чёрной гитаре, лежавшей на боку, опершись о стену. Её низ немного зарос грибами, и Элли поспешила аккуратно вызволить инструмент. Взяв в руки, медленно провела ладонью по корпусу. На слое пыли остался тёмный след.       — Ты умеешь играть? — спросила Эвелин.       — Да... Да, умею.       Девушки вернулись в продуктовый магазин, и Элли тяжело опустилась на пол. Эвелин села напротив и стала с любопытством наблюдать за действиями гитаристки: та подёргала струны, покрутила колки, и через несколько минут гитара была настроена и звучала вполне прилично.       Элли положила правую руку на струны, а оставшимися пальцами левой взялась за гриф. Посмотрела на заражённую.       — Ну? — негромко произнесла она, — Что хочешь услышать?       Эвелин вскинула брови и показала на себя пальцем, будто девушка могла обратиться к кому-то ещё. Радостная улыбка озарила её лицо с протянутыми чёрными венами, и она задумчиво перевела взгляд серых глаз на потолок, через пару секунд, впрочем, вновь посмотрев на Элли.       — Знаешь Майкла Джексона?       — Конечно.       — «Heal the world»? — слегка смущённо улыбнулась заражённая. Девушка без слов посмотрела на гриф, потом на струны, и помещение наполнила умиротворяющая мелодия.       — There's a place in your heart, (Есть место в твоём сердце,) And I know that it is love. (И я знаю, что это любовь.) And this place could be much brighter than tomorrow… (И это место может быть гораздо ярче, чем завтра…)       Спокойный голос Элли завораживал. Её непрофессиональное негромкое пение располагало, заставляло отпустить прежние мысли. Эвелин спокойно и слегка печально улыбалась, слушая музыку, смотря в бледно-зелёные глаза, направленные то в пол, то на гитару.       — And if you really try, (И если ты действительно попытаешься,) You'll find there's no need to cry. (Ты поймёшь, что нет причин плакать.) In this place you'll feel there's no hurt or sorrow. (Ты почувствуешь, в этом месте нет боли или печали.)       Из-за отсутствия двух пальцев на левой руке аккорды получалось брать не всегда. Элли на ходу придумывала, как зажать струны, чтобы сделать звук похожим на оригинал, и иногда звучание получалось сдавленным, приглушённым.       — There are ways to get there, (Есть способы туда добраться,) If you care enough for the living, (Если тебе достаточно важна жизнь,) Make a little space, (Освободи немного места,) Make a better place. (Сделай лучшее место.)       Продолжая играть музыку, Элли подняла взгляд на Эвелин. Та улыбалась, и девушка слегка улыбнулась ей в ответ.       — Heal the world, (Исцели мир,) Make it a better place (Сделай его лучшим местом) For you and for me and the entire human race. (Для тебя, для меня и для всей человеческой расы.) There are people dying, (Люди умирают,) If you care enough for the living, (Если тебе достаточно важна жизнь,) Make a better place for you and for me. (Создай лучшее место для тебя и для меня.)       Девушка довольно резко прекратила играть, с грустной слабой улыбкой пробежавшись взглядом по струнам.       — Ну, как-то так, — прошептала она, глядя на свою левую кисть. Края обрубков становились всё светлее с каждым днём.       — Ну… а что же ты?       — В смысле? — Элли посмотрела в серые глаза.       — Какая песня нравится тебе? Я хочу и её послушать.       Гитаристка усмехнулась, опустив голову.       — Ну, многие из песен, которые мне нравятся, я сейчас не сыграю. Точно не с этим, — она демонстративно дёрнула рукой с тремя пальцами. Эвелин грустно поджала губы.       — Мне жаль, что это случилось с тобой, — негромко сказала она.       — Но… думаю, я могу сыграть эту, — Элли вернула обе руки на струны, медленно вздохнула и прикрыла глаза. Помедлив лишь мгновение, она заиграла неторопливую мелодию.       — We're talking away, (Мы выговариваемся,) I don't know what I'm to say, (Я не знаю, что сказать,) I'll say it anyway. (Я всё равно это скажу.) Today is another day to find you. (Сегодня — ещё один день, чтобы найти тебя.) Shyin' away, (Ты сторонишься меня,) I'll be comin' for your love, okay. (Хорошо, я приду за твоей любовью.) Take on me… (Дай мне шанс…) Take me on, (Дай мне шанс,) I'll be gone (Я уйду/меня не станет) In a day or two… (Через день или пару дней…) Needless to say, (Что уж говорить,) I'm odds and ends, (Я — ничто,) But I'll be stumblin' away, (Но я буду спотыкаться,) Slowly learnin' that life is okay. (Медленно учась тому, что жизнь — это нормально.) Say after me: (Повторяй за мной:) It's no better to be safe, than sorry. (Всё же лучше рискнуть, чем потом жалеть.) Take on me. (Дай мне шанс.) Take me on, (Дай мне шанс,) I'll be gone (Я уйду/меня не станет) In a day or two… (Через день или пару дней…) In a day or two…       На короткое время воцарилась обволакивающая, уютная тишина. Барда сонно фыркала у входа.       — «Медленно учась тому, что жизнь — это нормально», — вполголоса повторила Эвелин, задумчиво глядя в окно слева от себя. На её лице всё ещё сияла неширокая улыбка, когда она перевела глаза обратно на Элли, — Хорошая строчка.       Девушка, неловко улыбаясь, почесала пальцем бровь и также тихо ответила:       — Да.