The Last of Us Part 3. Разум

      Всю неделю они шли по шоссе и ни разу не встретили даже признаков заражения. Даже какого-нибудь далёкого одиночного щёлканья. Будто штат был вовсе необитаем.       — Что это там? — вдруг подала голос Эвелин, выглядывая из-за затылка наездницы.       — Где? — Элли всмотрелась вдаль, — Твою мать.       Подъехав ближе, она остановила лошадь. Поперёк дороги протекала широкая, бурная река, когда-то разломившая асфальтовую трассу пополам. И влево, и вправо она текла до самого горизонта. Элли нахмурилась.       — Вброд не перейти, — констатировала она, — Придётся сворачивать. Блять… На карте этой реки нет!       — Её сколько… двадцать шесть лет назад напечатали? Двадцать семь? Видимо, новая река появилась.       — Так, — задумчиво всмотревшись в карту несколько секунд, Элли засунула её обратно в рюкзак и потянула поводья, — Пойдём вправо. Там вроде вода в сторону уходит, может, получится пройти.       Идти вдоль воды было удобно. В любой момент можно было остановиться и пополнить запас в большой походной бутылке, и Барда любила пить прохладную жидкость, хоть берега и были глиняными и влажными. Элли глубоко вдохнула свежий природный воздух. Из крон деревьев неподалёку взлетели две птицы. Шум воды заполнял всё вокруг.       — Ты умеешь плавать? — весёлый голос женщины вырвал Элли из того умиротворения, в которое она на секунду погрузилась. Едва заметно вздрогнув, девушка вновь вздохнула и ответила:       — Да. Ты?       — Да.       — Ты пробовала плавать после заражения? — с неожиданным любопытством спросила Элли.       — Н-нет вроде. А что?       — Никогда не видела, как плавают заражённые. Они вообще способны на это?       — Н-не знаю… Но я тоже не видела.       — Может, попробуем?       — Ты что? — ошарашенно воскликнула Эвелин, — А если я утону?       — Ты же говоришь, что умела плавать раньше.       — Там холодно!       — Ты говорила, что не чувствуешь холода.       — Вода слишком бурная!       — Будет поспокойнее, надо попробовать, — настойчиво сказала Элли, — А когда дойдём до моря, ты, что же, струсишь зайти в воду? Мечту свою исполнить?       — Вот когда дойдём, тогда и посмотрим, — совсем тихо, но всё же не шёпотом произнесла Эвелин, и её весёлое настроение исчезло.       Впереди показались старые частные дома с просевшими крышами. Барда шла рысью.       Вдруг в здании слева, метрах в десяти от девушек послышался звон стекла. Обе дёрнулись, Элли инстинктивно потянула поводья на себя, останавливая лошадь. В её руке тут же оказался пистолет.       Около полминуты была тишина, нарушаемая шорохом чуть-отдалённой реки, и девушка спрыгнула на землю.       — Ты что, пойдёшь туда?! — в панике прошептала Эвелин, хватаясь за поводья.       — Заражённых нет?       — Нет, но могут быть люди!       Проигнорировав женщину, Элли медленно, крадучись двинулась к зданию. Это был небольшой домишко, бывший продуктовый магазин с закрытой дверью и заколоченными окнами. Элли попробовала дверь — заперта. Также, как в первом городе штата. Двигаясь уже поувереннее, но держа пистолет наготове, девушка обошла магазин кругом и обнаружила люк в земле. Несколько досок были прикрыты листьями и травой, а сверху припорошены тонким, едва заметным слоем снега, и закрывали собой глубокую яму. Элли с трудом подцепила край доски и подняла крышку люка — вниз вела деревянная стремянка, а со дна ямы веяло холодом и темнотой. Казалось, будто она вот-вот расползётся вокруг и всё погрузится во тьму.       Элли включила фонарик и медленно спустилась. Страх сбивал дыхание, но девушка прятала его за сдвинутыми бровями. Резко повернувшись лицом от лестницы к подземному помещению, она увидела такой же погреб, как в первом городе, и ни души вокруг. Консервы, стеклянные банки с маринованными овощами стояли по всему тесному помещению, в углублениях в стенах и на полу по краям. Элли нахмурилась, фыркнула и недовольно полезла обратно.       Уже наверху она пошла к Эвелин, когда вновь услышала звуки изнутри. Дуло пистолета мгновенно оказалось направлено в стену здания. Внутри пошуршало, затем быстро зашагало, и Элли дёрнулась и вскрикнула, когда крупная крыса пролезла в дыру в гнилых досках у пола и побежала прочь.       — Твою мать! — рявкнула вслед животному девушка и, убрав пистолет в кобуру, широкими шагами двинулась к лошади.       — Что там было? — взволнованно спросила Эвелин, подвинувшись.       — Ничего. Поехали, — буркнула Элли.       Они шли вдоль реки ещё пару часов, когда она начала сужаться. Элли остановилась, сверилась с картой и направила Барду к воде.       — Ты что, хочешь перейти?       — Да.       — Вода всё ещё довольно бурная, — боязливо заметила Эвелин, — Тут камни большие… А если там глубоко?       — Лошади умеют плавать. Нам всё равно надо на другую сторону, здесь река хотя бы узкая.       Барда не возражала. Фыркая, вошла в реку и довольно резво пошла по дну, лишь иногда спотыкаясь о мелкие камни. На середине сапоги девушек погрузились в холодную воду. Эвелин взволнованно оглядывалась по сторонам, подобрав ноги.       Лошади удалось перейти вброд. Отряхнувшись, заставив заражённую испуганно схватиться за неё руками и ногами, она как ни в чём не бывало поскакала дальше. Элли поощрительно погладила её по тёмной шее.       — Впереди большой город, — сообщила сталкерша, — Вон, высокие здания.       — Очень далеко, — задумчиво ответила Элли, — Заражённых чувствуешь?       — Нет. Их вообще нигде нет.       — Это очень странно, — вполголоса пробормотала девушка. Что-то не давало ей покоя.       Перед крупным городом на карту был нанесён ещё один бывший населённый пункт, крохотный. Но Элли не видела впереди домов, даже частных.       Подойдя ближе, девушки увидели, что от городка остались лишь деревянные обломки, втоптанные во влажную землю. Вместо домиков по сторонам от асфальтовой дороги стояли фундаменты без стен. Почти все остатки зданий были чёрными, обугленными.       — Что тут стряслось? — сказала Эвелин, оглядываясь. Элли невольно приказала лошади идти быстрее, — Смотри, там прямо куча пепла. Кто-то сжёг грибы кордицепса.       — В этом штате точно кто-то живёт, — голос девушки дрогнул, — Почему только мы ещё никого не встретили?       Через несколько минут пути мимо сгоревших обломков зданий до ушей Элли донёсся далёкий топот. Она резко потянула поводья на себя, заставляя Барду недовольно остановиться и заржать от возмущения.       — Что? Что? — взволнованно пролепетала Эвелин, напрягшись всем телом.       — Ш-ш.       Вокруг царила мертвенная тишина. Даже птицы не пели, потому что поблизости не было деревьев. Отдалённый шёпот реки — единственное, что раздавалось на местности.       Когда Элли уже хотела хлопнуть Барду по бокам, до девушек вновь долетел топот копыт, заставив обеих вздрогнуть. По пустырю, да ещё и над водой звуки хорошо разлетались, и создалось ощущение, что по меньшей мере десять лошадей пронеслись мимо них на расстоянии нескольких сотен метров.       Когда всё стихло, Эвелин вполголоса спросила:       — Думаешь, это были люди?       — Не знаю. Надо валить отсюда, — сдавленным от испуга голосом сказала Элли и приказала Барде идти рысью.       — Может, просто дикие лошади?       — Не знаю. Я видела табун однажды, но… Это не объясняет те хранилища с едой.       — Может, люди жили в штате в начале эпидемии, а потом умерли?       — Тогда были бы заражённые, как и везде. Здесь их нет.       — Да, ты права, — печально прошептала женщина.       — Что бы это ни было, быть осторожными никогда не помешает, — сказала Элли, будто проводила инструктаж по выживанию для ребёнка. Заражённая, словно подтверждая её интонацию, послушно покивала.       — Тот город, который мы видели впереди, — начала она, достав из кармашка рюкзака наездницы карту штата, — Который с высокими зданиями… Это столица?       — На карте написано, что да.       — Думаю, если здесь живут люди, они сидят там. Мы туда пойдём?       — Обходить слишком долго, — недовольно буркнула Элли, — Я не хочу терять несколько дней.       — Пройти через большой город с Бардой и так сложно, а вдруг там бандиты? Лучше обойти.       Получив в ответ напряжённое молчание, женщина максимально мягким тоном привела ещё аргумент:       — Куда нам спешить? Если Светлячки построили базу на том острове, они вряд ли оттуда уйдут.       Природная тишина давила на уши ещё какое-то время, пока Элли не фыркнула максимально недовольно и не потянула поводья влево. Эвелин коснулась ладонью её плеча и нежно, с улыбкой сказала, наклонившись поближе к уху девушки:       — Спасибо.       Элли сухо сглотнула, мотнула головой. Через секунду шумно вдохнула и сосредоточилась на дороге. Сталкерша, как ни в чём не бывало, всмотрелась в далёкий лес.       Они без проблем достигли столицы штата, Альбукерке, но, благодаря усилиям Эвелин, шли по окраине. Преодолев широкий асфальтовый перекрёсток, Элли свернула на траву, жёлтым ковром свалявшуюся на земле, и дала Барде отдохнуть. Они шли шагом, и девушка то и дело беспокойно озиралась.       — Ты слышишь что-нибудь? — спросила она.       — Нет. И не чувствую, — беспокойство Элли мигом передалось заражённой.       — Меня не покидает чувство, что мы не одни.       Копыта мерно, глухо стучали по земле. Вокруг было тихо. Через несколько минут Эвелин тяжёлым голосом спросила:       — Ты когда-нибудь видела заражённого ребёнка?       Элли слегка опешила.       — Видела. Во-первых, Райли, а во-вторых... Он был моим… другом, вроде как… потом напал на меня.       — …Оу. Тебе же не пришлось…       Она так и не закончила предложение.       — Его убил его же брат, а потом выстрелил себе в голову.       Эвелин молчала несколько секунд, после чего сдавленно произнесла:       — Извини.       — А ты?       — Нет. Наверное, их родители предотвращают это. Или Бог их бережёт.       Элли вложила в короткую усмешку всё, что она думает о последней фразе.       — Я понимаю, почему ты смеёшься, — печально сказала заражённая, — Я согласна, что Он бережёт не всех. Мой брат же тоже заразился.       — Как это вообще случилось?       — Мы убегали от толпы. Я бы не назвала это ордой, просто группа. Пришлось отбиваться. Мне было четырнадцать, Дэну двенадцать. Когда заражённые всё-таки отстали, мы оказались у каких-то гаражей. Я помню, как отец открыл один из них и попросил Дэна подождать внутри, чтобы поговорить со мной наедине. Дэн… — женщина замолчала, усмехнулась. Её горло сдавил ком, — Он всегда возмущался, что отец не воспринимает его, как взрослого. И тогда он тоже так недовольно фыркнул, скрестил руки и зашёл внутрь. Папа закрыл дверь… — медленно вдохнув, она с дрожью выдохнула, — Он положил руки мне на плечи и так долго смотрел в глаза. Рассматривал как будто. Я начала волноваться, и тогда он начал такую длинную речь про жизнь, про маму… Говорил много про борьбу, про заражение, про любовь. Я тогда вообще не понимала, что происходит. Он мне будто маленькому ребёнку пытался втолковать, а может просто боялся сказать… Потом он замолчал. Я помню его глаза. Светлые. В тот момент я впервые увидела его морщины. То, какой он уставший.       Какая-то лесная птица вдалеке пронзительно крикнула. Эвелин сдавленно выпалила:       — Он приказал мне не кричать... А потом сказал, что их с Дэном укусили.       — Дэн не знал? — тихо спросила Элли. Сталкерша помотала головой.       — Нет.       — Ты, наверное, была в ужасе.       — Я не знаю, какие слова выбрать. Этот страх не передать. Умирать мне было не так страшно, как впервые остаться одной. Самой за себя.       Переведя дух, женщина продолжила:       — Он запрещал мне паниковать. Тряс за плечи, чтобы я слушала. Я помню, как он сказал, чтобы я брала его рюкзак и уходила. Сразу же. Не смела кричать или сказать Дэну. Потом он снял рюкзак, но оставил себе пистолет. Он вошёл внутрь… Я слышала, как он сказал Дэну, что теперь хочет поговорить с ним наедине. Помню, я слышала его гордую интонацию, когда он подумал, что отец и его считает взрослым… — слёзы скромно потекли по жёлтым, рельефным щекам, — Отец забаррикадировал дверь. Сказал эту фразу… Я столько раз слышала её в кошмарах… «Дэн, смотри, какая машина здесь стоит».       — Нет, — с отчаянием прошептала Элли.       — Видимо, Дэн обернулся, чтобы посмотреть… Отец выстрелил два раза. Между выстрелами я слышала его сдавленный всхлип.       — Эвелин…       Они молчали где-то с минуту. Барда, неспособная понять, о чём речь, спокойно шла вперёд, временами тряся головой и фыркая. Элли тихо вздохнула и спросила:       — Почему ты не ушла?       — Не знаю. Стояла, как вкопанная, — голос её уже не дрожал, но был глубоко печален, — Я так плакала потом. Наверное, только через несколько дней ушла. Или недель. Но открыть дверь я так и не решилась.       — И не надо было, — уверенно произнесла девушка, — Никому не надо видеть такое.       Вдруг Барда оступилась и упала вниз на добрых два метра. У наездниц в животе всё поднялось, а затем ухнуло вниз. От неожиданности Элли не сгруппировалась, и поясница неприятно хрустнула.       — Блять, — она огляделась. Барда в панике ржала, переминаясь, стуча копытами по земле.       — Что случилось? — испуганно спросила Эвелин, приходя в себя после удивления.       — Мы провалились в какую-то яму. Вылезай.       Сами девушки легко выбрались на поверхность с лошадиной спины, Элли лишь слегка подтянула заражённую за руку. А вот Барду было так просто не достать. Она провалилась выше уровня холки.       — Элли, — осипшим от страха голосом позвала Эвелин, схватившись ладонями за плечо девушки. Её взгляд был направлен на дно ямы, — Смотри.       Элли проследила за серыми глазами и оторопела. Со дна ямы на неё глядели несколько мёртвых человек без рук и ног. На их лицах застыла боль, всё вокруг было в крови.       — Они истерзаны, — пролепетала сталкерша, продолжая жаться к Элли. Та не отстранялась.       Барда, всё ещё беспокоясь из-за падения, топтала тела. Под её копытами хрустели человеческие кости.       — Так, — Элли мотнула головой. Её голос дрожал, и она прилагала все усилия, чтобы сохранить трезвость мыслей, — Барда, наверное, наступила на какой-то настил для этой ямы… Типа крышки… Надо её достать.       — Как мы достанем лошадь? — в панике воскликнула Эвелин. Элли повернулась, схватила заражённую за плечи, крепко сжав пальцы, и холодно, жёстко проговорила:       — Не смей паниковать. Мы сейчас прыгнем в яму и вытолкаем её снизу.       — Прыгнем в яму?! Ты в своём уме? Там мёртвые люди! — дыхание сталкерши учащалось, она вцепилась в предплечья Элли, не смотря ей в глаза, глядя в сторону, будто и не слыша ничего.       Девушка стиснула зубы. Она медлила лишь секунду, а затем ладонь татуированной руки резко опустилась на жёлтую щёку. Одновременно раздался глухой хлопок и воцарилась тишина. Ошеломлённая Эвелин мокрыми глазами смотрела в зрачки Элли, в которых решимость дрогнула лишь на миг.       — Ты сейчас прыгнешь со мной в яму, — медленно начала девушка, выговаривая каждую букву, произнося слова спокойным, но приказным тоном, — Мы толкнём Барду снизу, и она выберется. Поняла?       — Д-да, — словно рано повзрослевший ребёнок, Эвелин закивала и хлюпнула носом, но больше не впадала в панику. Элли медленно её отпустила и прыгнула вниз. Заражённая, как загипнотизированная, последовала за ней.       Ботинки тут же на сантиметр погрузились во влажную землю. Элли заставила себя стиснуть зубы и не смотреть вниз. Подойдя к лошади, она погладила её бёдра, тихо проговаривая её имя, чтобы успокоить. Хотя она и так вполне могла их лягнуть. Вздохнув, девушка присогнула колени, посмотрела на Эвелин, в точности повторявшую за ней, и обе начали аккуратно толкать Барду наверх.       Так как она стояла на всех четырёх ногах, то не поняла, что нужно вылезать. Упершись грудью в край ямы, лошадь недовольно заржала и тряхнула бёдрами, давая понять, что в следующий раз ударит копытом. Элли отпрянула и оттащила Эвелин, едва не наступив на одно из тел.       — Так, — зелёные глаза забегали в раздумьях, — Лезь наверх и помани её. Но за поводья не тяни. За гриву можешь, но только вместе со мной.       — А ты? — с дрожью в голосе пролепетала женщина.       — Я буду толкать, — тяжело ответила девушка, — Давай, я тебя подсажу.       Если подсаживать Эвелин не умела, то быть тем, кого подсаживают у неё получалось отлично. Ловко взобравшись на уступ, заражённая подбежала к морде лошади, присела на колени и, что-то тихо говоря, погладила Барду между глаз.       — Готова? — спросила Элли, снова приближаясь к тёмно-коричневым бёдрам.       — Да, — сделав шаг назад, сталкерша поманила Барду к себе руками, нежно произнося её имя. Лошадь начала беспокойно переминаться, не зная, как подойти к женщине. Когда она приподняла передние копыта над землёй, Элли с силой толкнула её сзади, заставляя закинуть ноги на поверхность.       — Тяни!       Эвелин схватилась за гриву и потянула на себя. Элли толкала изо всех сил, чувствуя, как один её ботинок ломает человеческую кость, а второй утопает в пропитанной кровью земле. Заставив себя не думать, просто отмести все мысли прочь, она приложила ещё бóльшую силу.       — Элли, я слышу людей! — испуганным полушёпотом воскликнула сталкерша.       — Тогда тяни сильнее! — рявкнула девушка.       Барда поняла, в чём дело, и тоже помогала, пытаясь подтянуться на передних ногах. Некогда природная тишина и далёкий умиротворяющий шум реки теперь заглушились неистовым ржанием лошади и приближающимися голосами, которые к тому моменту услышала и Элли.       Использовав все оставшиеся силы, девушка зарычала, распрямляя колени. Эвелин напряглась всем телом, потянула за гриву, отклонившись всем весом назад. Барда закричала не своим голосом, уже лёжа животом на земле, и Элли произвела последний толчок. Копыто больно ударило её по плечу, когда лошадь наконец оказалась наверху.       Потеряв опору, Эвелин завалилась назад, на спину, и в страхе отползла, силясь не попасть под копыта. Раздражённая и напуганная Барда отошла на пару шагов, фыркая и тряся головой, стуча ногами по земле.       Элли, доставая подошву из остатков человеческого бедра, подняла голову и крикнула:       — Достань меня!       Голоса были уже совсем близко. По меньшей мере трое мужчин громко переговаривались на неизвестном девушкам языке и явно скакали на лошадях.       Перепуганная Эвелин решительно свесилась с края ямы и протянула ладонь. Элли схватилась обеими руками и подтянулась, отталкиваясь грязными ботинками от земляной стены. Женщина сжала челюсти, вытягивая девушку, когда крики стали совсем близкими.       Вдруг Эвелин будто что-то толкнуло в сторону. Она разжала руки, слегка отлетев, и Элли, низко вскрикнув, рухнула обратно на дно ямы. Почувствовав под спиной мёртвое тело без рук и ног, она мигом вскочила и в панике отряхнула куртку, хотя это и было бесполезно. Подняла взгляд: Эвелин вставала с земли. Из её левой лопатки торчала стрела.       Живот Элли скрутило от страха. Она повернула голову вправо, откуда прилетела стрела, и уже прикинула глубину ямы, готовясь выбираться самостоятельно, когда Эвелин, всё с тем же страхом в глазах, но совершенно не обращая внимания на торчащий из плеча боеприпас, снова протянула руку девушке.       Выбравшись из западни, Элли подбежала к Барде и одним прыжком оказалась у неё на спине. Заражённая запрыгнула следом, и они поскакали прочь от погони так, что волосы всех троих сдуло за спину.       Сзади слышалась громкая незнакомая речь. Теперь Элли увидела, что за ними неслись шестеро крепко сложенных мужчин на лошадях. Они выглядели, как индейцы с книжных картинок, разве что без шапок с перьями. Их лица покрывались морщинами, когда они кричали друг другу что-то, временами выбрасывая руки в указательных жестах.       Ещё несколько стрел просвистели в десяти сантиметрах от голов девушек, и Элли потянула поводья влево. Барда ринулась в ту сторону, но в следующий миг была вынуждена взять прежний курс: люди окружали их.       — Элли, они со всех сторон! — прямо на ухо наезднице закричала женщина. Она вновь впадала в панику. Элли стиснула зубы.       — Справишься? — повернувшись через плечо, продолжая держать поводья одной рукой, второй она протянула сталкерше свой пистолет. Дрожащими руками Эвелин схватила ствол и вывернула спину.       Послышались выстрелы. Оценив обстановку, Элли приказала лошади повернуть немного вправо, и теперь они скакали в единственный свободный путь — вперёд. Но впереди был Альбукерке, из которого и вышли эти люди.       Едва не получив стрелу в голову, Элли заметила, что враги рассыпались в стороны, слегка ослабив кольцо, но продолжая скакать по трём сторонам от девушек.       — Держись! — крикнула Элли, и Барда ловко перепрыгнула через бетонный блок, оказавшись на асфальтовой дороге между домами. Копыта застучали по твёрдой поверхности.       Заметив возможность, Элли сразу же ей воспользовалась. Резко свернув направо, она доскакала до многоэтажного дома и крикнула Эвелин:       — Спрыгивай!       Барда едва успела замедлиться до рыси, а девушки уже оказались на земле. Ноги обеих подкосились, они разодрали себе колени и джинсы, но Элли сразу же поднялась и, схватив поводья, потянула лошадь в подвал дома. Они спустились в довольно большое помещение, Элли схватила лежавшую на грязном полу трубу длиной полметра, захлопнула дверь и заблокировала ручку. Отойдя назад на пару шагов, она вскинула винтовку и нацелилась на дверь. Барда беспокойно фыркала в дальнем углу, Эвелин вжалась в стену рядом с ней, сжимая в руке пистолет, но не целясь. Она часто дышала от страха, серые глаза панически бегали по тёмной стене.       Так прошла минута. Две. Люди сперва пытались войти в подвал, снаружи слышалась громкая тарабарщина, а теперь голоса отдалились. Если сильно не прислушиваться, то было тихо. Элли опустила оружие и включила фонарь.       Комната представляла собой помещение с тёмно-зелёными стенами с облупившейся краской, трубами, идущими вдоль стен и капающей с потолка водой. Соединения труб давно заржавели, по стыкам потолка и пола со стенами ползла чёрная плесень. Девушка повернулась к Эвелин. В таком месте и освещении было страшно смотреть на сталкера.       Придя в себя, женщина встала на ноги и, держа пистолет пальцами за рукоятку, протянула владелице.       — Извини, я н-не попала, н-не попала, — заражённая захлёбывалась в плаче, тем не менее не поддаваясь бессознательной истерике. Элли забрала оружие, убрала в кобуру и сказала:       — Эй, мы выберемся.       — Нет, — вот теперь паника взяла своё. Эвелин начала наматывать круги по подвалу, — Нас порубят также, как тех людей. Или подложат бомбу к этому чёртовому подвалу и взорвут. Мы будем гнить в такой же яме, или вообще здесь, и…       — Тихо! — девушка схватила спутницу за плечи, заставив остановиться. Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд, после чего Элли притянула её к себе и обняла. Крепко, но не сдавливающе, не касаясь торчащей из лопатки стрелы, она уложила ладони на рельефную спину и прижала дёргающуюся в плаче женщину к себе. Та не застыла в удивлении: может, не было сил, может, не осознала, что произошло, но она тут же прижалась к девушке всем телом и тоже обвила руки вокруг худого торса. Её слёзы ещё какое-то время скатывались на плечо Элли, увеличивая мокрое пятно на куртке, а потом истерика улеглась, и минут через пять женщина стихла.       Аккуратно отстранившись, Элли заглянула в серые, затянутые заражённой пеленой глаза и уверенно сказала:       — Выберемся. Слышишь?       — Да, — покивала Эвелин. Во взгляде горела вера в слова Элли.       — Надо достать стрелу.       Девушки сели на пол, к стене. Элли обвила ладонями стрелу в двух местах, сжала пальцы и резким движением, но не без осторожности сломала боеприпас пополам. Выкинув заднюю часть, сказала:       — Надо снять куртку.       Эвелин расстегнула молнию и стала доставать левую руку. Элли помогла стянуть рукав, вполголоса произнеся:       — Осторожно.       И медленно сняла куртку с торчащей из спины стрелы. Вторая жёлтая рука легко выскользнула из рукава, и заражённая осталась в свитере. Элли оценивающе оглядела остаток стрелы со всех сторон, сидя на одном колене.       — Под углом вошла, — констатировала она и тяжело вздохнула, — Придётся в обратную сторону доставать.       — Элли, я не чувствую боли, — с едва заметной улыбкой напомнила Эвелин, взглянув на девушку. Та замерла на секунду.       — А. Ну… Тогда, наверное, ничего страшного, — примерившись, подумав, как достать боеприпас, спросила:       — А оно у тебя вообще заживёт?       — Не знаю. Когда я была бегуном, ссадины и царапины не заживали, а потом стала сталкером и всё это закрылось грибами.       — Ну… Ты же не истечёшь кровью, да? Наконечник сделает рану больше.       — Думаю, выживу, — женщина слабо усмехнулась. Приподняв её свитер, Элли крепко сжала деревянную палку всей правой ладонью и медленно потянула на себя. Она видела, как широкий, четырёхсторонний наконечник с лезвиями выходит из кожи, разрезая её, пуская кровь по зарастающей грибами спине, а Эвелин даже не сморщилась. Было дико видеть, что она действительно не чувствует боли.       — Всё, — только оказавшись в татуированной руке, обломанный наконечник тут же полетел ко второй половине стрелы. Эвелин откинулась спиной на стену, согнув ноги в коленях, и тяжело посмотрела на освещаемое фонариком тёмно-зелёное заплесневелое помещение. Элли села рядом в такую же позу.       — Я не хочу умирать здесь, — с дрожью в голосе сказала сталкерша.       — Не умрёшь, — тихо, но уверенно ответила девушка.       — Мне страшно.       Ком в горле снова появился, и голос женщины понизился. Она сжала губы, чтобы сдержать слёзы. Элли положила ладонь ей на бедро и стала мерно гладить, двигая рукой вверх-вниз, довольно сильно надавливая.       — Извини за пощёчину, — вдруг сказала она.       — Да ты что, — отмахнулась заражённая, — Наоборот, ты меня в чувство привела, — она тяжело, медленно, с дрожью вздохнула, — Вечно близким людям приходится возиться со мной. Почему я такая трусиха…       Уронив лицо на ладони, она тихо заплакала. Элли убрала свою руку и помедлила секунду, потом полезла в рюкзак. Немного пошуршала, задёргался свет фонарика, прикреплённого к лямке, и девушка сказала:       — Наверное, не лучшее место, чтобы отметить. Но… может, настроение поднимется.       Эвелин непонимающе уставилась на неё заплаканными глазами, и Элли протянула ей открытку с надписью «С днём рождения!» и енотом в колпаке.       — Ты её взяла! — улыбка озарила мокрое, исковерканное заражением лицо, — Для меня?       — С днём рождения, — сказала Элли. Женщина дрожащими пальцами забрала открытку и медленно раскрыла. Из цветастой пушки, которую держал в руках весёлый нарисованный зверёк, «вылетели» бумажные конфетти и продвинулись на половину открытки.       Эвелин повернулась и порывисто обняла девушку, прошептав чувственное «спасибо».