The Last of Us Part 3. Разум

      Веки Элли медленно разлепились, но светло не стало. Она нахмурилась и огляделась, приподнимаясь. Эвелин включила её фонарик.       — Снаружи тихо, — сообщила она.       — Блять, я уснула? — девушка встала, надела рюкзак и подошла к двери.       — Да.       — Почему ты меня не разбудила?!       — Ты не просила, — растерянно сказала женщина.       Вскинув пистолет, Элли осторожно вытащила трубу и открыла дверь. Занимался бледно-розовый рассвет.       Прислушиваясь, девушка тихо поднялась по лестнице, но, стоило ей достичь асфальтового тротуара, как справа с боевым криком на неё полетел удар деревянной палкой с приделанным самодельным лезвием. Элли метнулась в сторону, и безупречно заточенный камень рассёк ей плечо.       Нападавшего парня увело в сторону инерцией удара, девушка схватилась обеими руками за его дубинку и дёрнула на себя. Противник налетел животом на выставленное колено, выпустил оружие из рук и повалился на землю. Элли успела пнуть его лицо ботинком два раза, прежде чем сзади её схватил другой мужчина. Он обвил руку вокруг её шеи и начал душить, прижимая к себе спиной.       С криком на напавшего налетела Эвелин. Заражённая рука нанесла слабоватый удар в голову мужчины, но это дало Элли секунду. Она вытащила нож, одним молниеносным движением нажала кнопку, развернула его лезвием назад и вогнала в ногу противника, вывернувшись из захвата. Одновременно она развернулась и достала лезвие, и тут же, оттолкнувшись подошвами, пошла в атаку снова. На этот раз нож по рукоятку вошёл в смуглую шею. Глаза человека расширились, он схватился за руки Элли, начав оседать, но очень быстро обмяк. Девушка брезгливо забрала оружие, позволив телу небрежно упасть на асфальт.       Сзади лежал первый противник. Паренёк захлёбывался, отплёвывая кровь. Элли развернулась. Эвелин испуганно смотрела на него.       С трудом перевернувшись на спину, человек уставился в небо и хрипло заговорил что-то на неизвестном языке. Речь была быстрой, непрерывной. Лицо Элли не дрогнуло. Брови были также сурово сведены, когда она подняла с земли палку с каменным лезвием и воткнула лежавшему в шею. Сталкерша за её спиной дёрнулась и отвернулась.       Элли осмотрела тела.       — У него пистолет для сигнальных ракет, — сказала она про второго противника, — Они должны были подать сигнал, когда мы выйдем. Надо двигать отсюда.       Взобравшись на лошадь, девушки взяли курс на запад. Сперва бежавшая галопом, через полчаса Барда шла рысью по шоссе. Молчание длилось недолго. Эвелин шумно вдохнула и спросила:       — Как ты думаешь, что он говорил?       — Кто?       — Этот парень. Перед тем… эм… перед смертью.       — Откуда мне знать?       — Думаешь, это могла быть молитва? — тихо, смущённо произнесла заражённая.       — Если даже и да, то вряд ли твоему богу.       — Почему ты так думаешь?       — Они напомнили мне одну… не знаю, как назвать… секту, наверное. Я столкнулась с ними в Сиэтле. Их называли «Шрамы», но они, я так понимаю, называли себя «Серафитами». Они резали себе щёки от уха до рта. Пользовались в основном луками, редко их можно было увидеть с огнестрельным оружием. Они молились какой-то женщине, но называли её просто «Она», а ещё они потрошили и вешали тех, кто не принимал их веру.       — Боже, — Эвелин мотнула головой, — Ты думаешь, это они? Я не видела порезов…       — Не они. Но тоже похожи на каких-то психов.       — Ой, — женщина посмотрела на свою ладонь, которой держалась за плечо Элли. На ней остались кровавые пятна, — У тебя кровь идёт.       — Чёрт, — девушка бросила короткий взгляд на порез, — Нет времени останавливаться и зашивать.       Эвелин не успела возразить: впереди вновь показалась бурная река, текущая поперёк дороги.       — Да твою мать! — выругалась Элли, — Она что, нас преследует?!       — Мы не перейдём, — робко констатировала заражённая, выглядывая из-за девушки, как бы невзначай зажимая её рану ладонью.       — Вижу.       Доехав до водного потока, Элли успела лишь остановить лошадь и оглядеться, когда услышала справа далёкие голоса.       — Блять, — быстро кинув взгляд по сторонам, она направила Барду влево, вдоль реки, к лесу. Она всё ждала, когда сзади раздастся крик и к ним начнут приближаться лошади, но этого не случилось. Скрывшись среди деревьев, девушка пристально вгляделась в далёкие силуэты лошадей со всадниками, которые остановились у реки. Лошади наклонились, чтобы попить.       — Они не должны увидеть нас здесь, — сказала она, а потом заговорила раздражённо, — Я не понимаю, как они передвигаются. Если они живут в столице, зачем те хранилища в других городах?! И какого хрена они шастают так далеко от Альбукерке? Патрули или за нами охотятся?       Элли повела Барду рысью, огибая деревья.       — Может, раньше их было больше, — предположила Эвелин, — А потом они оставили другие города и поселились в одном.       — Но во всём штате нет ни одного заражённого. А гнёзда сожжены. Значит, они борются с ними на всей территории. Может, ходят в какие-то рейды по другим городам? И там что-то вроде опорных пунктов?       — Надеюсь, мы больше их не встретим, — женщина дрогнула всем телом, лишь представив это.       Пришлось долго идти на юг вдоль воды, отходя всё дальше от людей на лошадях, чтобы найти место, где река вела себя поспокойнее. Лес к югу становился всё гуще, и непуганые зверьки разбегались от внезапного стука копыт на их территории.       — Кажется, вон там можно перейти, — сказала Эвелин, указав пальцем вперёд.       Поток прерывался, спускаясь с холма, и маленький водопад с шумом опускался на крупные камни.       — Возле водопада наоборот глубже, — объяснила Элли, — А вот над ним может быть и получится пройти.       Барда ловко поднялась на холм, и Элли повела её вброд. Она оказалась права: над водопадом уровень воды был очень низким, лошадь погрузилась всего лишь по колено. Да и река здесь больше была похожа на широкий ручей, хотя перед этим местом и после него расширялась до прежних размеров.       — Так, теперь валим отсюда нахер, — девушка хлопнула Барду по бокам голенями, и та поскакала галопом уже в западном направлении. Эвелин покрепче сжала ноги и схватилась за плечи Элли.       Через полчаса заражённая робко сказала:       — Элли, я никого не слышу. Может, остановимся и обработаем твою рану?       Вздохнув, девушка нехотя потянула поводья и слезла. Эвелин спрыгнула следом.       — Тоже мне «рана», — проворчала Элли, копаясь в рюкзаке, — Там уже и кровь почти остановилась.       По земле паутиной растекались мелкие ручьи, которые в пути Барда просто перешагивала. Сейчас же, получив свободную минутку, она подошла к одному из потоков и принялась жадно пить.       — Почему они не замерзают? — спросила Эвелин, как ни в чём не бывало помогая Элли снимать куртку.       — Течение сильное, — сказала та, — Да и не так уж здесь и холодно. Снега уже почти нет.       Девушка скинула куртку и один рукав свитера, оставив половину тела в одном лишь топе, и достала из рюкзака спирт, полукруглую иглу и нить. Обработав инструмент, облила также и руку, сморщившись, когда ранку начало щипать, и уверенным движением вогнала острый кончик в кожу. Её губы дрогнули лишь один раз, а зубы крепко прижались друг к другу. Эвелин сморщилась сильнее.       — Господи, — пробормотала она, — Как ты делаешь это на живую?       — Терпимо, — буркнула в ответ Элли, затянув уже половину пореза. В конце, потянув за иглу, прижимая края рассечённой плоти друг к другу, она несколько раз продела нить в петельку, затянула узел и потянулась, чтобы перекусить нитку, но Эвелин нежным голосом произнесла:       — Давай я.       Осторожно сомкнув крепкие зубы на нитке, заражённая вернула иглу владелице, взяла из её рюкзака отрезок ткани и спирт. Промокнула, приложила к шву и крепко завязала.       — Спасибо, — буркнула Элли, одеваясь обратно.       — У тебя есть какие-нибудь обезболивающие?       — Откуда? — усмехнулась девушка, — В больницы мы не заходили. Да не так оно и болит. Обычный порез.       — Может, всё равно зайти при случае? Набрать каких-нибудь лекарств, бинтов, спирта…       — Можно, если будем мимо проходить. А теперь залазь.       Девушки снова поехали верхом. Барда широкими шагами преодолевала степь. Здесь, в отличие от южной части штата, деревьев было совсем мало, и Элли не давало покоя то, что они фактически на пустыре. Если кто-то из этих людей будет здесь проходить, им не составит труда что заметить их, что прицелиться. Девушка то и дело прислушивалась или беспокойно оглядывалась, но вокруг не было ни души.       Так они провели несколько часов. Несмотря на холод, солнце слегка припекало. Временами Элли слышала очень далёкие голоса, но их владельцы ни разу не оказались в поле её зрения.       Они проезжали небольшой городок насквозь, когда девушка вдруг резко остановила лошадь.       — Что там? — взволнованно спросила Эвелин, проследив за зелёным взглядом.       — Видишь, там дверь открыта?       — Вижу.       — Мне кажется, я видела там дробовик.       Элли спрыгнула с лошади, и заражённая сделала то же. Крадучись они перебежали асфальтовую дорогу и заглянули в здание, а точнее — крошечный магазин одежды. Окна изнутри были заколочены старыми досками, как и дверь, но последнюю явно когда-то выбили. Девушки замерли, увидев, что по полу и стенам разбрызгана кровь, уже потемневшая и засохшая со временем, а у дальней стены лежит тело женщины без одежды. У неё не было ни рук, ни ног.       — Господи, — Эвелин отвернулась. Элли подошла ближе и подняла с пола записку.

«Они совсем охренели. Перебили всех, кто не их расы и всех, кто отказался к ним присоединяться. Откуда их вообще так много?! Я коренная американка, но традиции навахо совсем другие. Традиции и воспитание… Они извратили всё. Возомнили себя королями мира. Они убивают налево и направо, беспощадно режут людям глотки, а потом молятся. Нет. Ни за что я не стану превращать свою веру, свою кровь в того, кем они стали. Я ведь знала многих из тех, кто примкнул к ним… Может, из страха? Не знаю. Я родилась от навахо, меня воспитывали навахо, и умру я, будучи коренной навахо. Я заперлась в магазине с дробовиком. У меня есть пять патронов. Если что, буду отстреливаться. И свои последние минуты я проведу в молитве. Истинной, а не той, что произносят своими грязными ртами они.»

      — Почему у них у всех нет рук и ног? — с отвращением и страхом спросила Эвелин.       — Видимо, какая-то фишка этих психов, — Элли бросила записку обратно на грязный пол.       — Фишка? — сморщившись из-за выбора слова, переспросила женщина. Элли продолжила, проигнорировав замечание.       — Это написали в начале эпидемии. Эти люди… в записке их называют «навахо». Они убили всех, кто не примкнул к ним и захватили штат.       — Кошмар…       — Я читала про них. Ну, про навахо. Коренной народ в Америке, индейцы.       Элли подобрала старый дробовик и с усилием передёрнула затвор.       — Чёрт, надо будет починить, — пробормотала она и мельком осмотрела помещение, — Ничего полезного больше не вижу. Идём.       Когда Барда рысцой поскакала по раздолбанному шоссе, Эвелин смущённо спросила сзади:       — А можешь рассказать… вот про то, что ты говорила? Про Америку и индейцев?       — Что именно?       — Всё.       Элли усмехнулась.       — Что, отец не рассказывал вам про вашу страну, когда нашёл глобус?       — Нет, — сконфуженно отозвалась заражённая. Девушка с улыбкой вздохнула.       — В общем, мы живём в Америке. А ещё есть Евразия. Это… короче, земля, на которой мы сейчас стоим, очень большая и окружена огромным морем, даже океаном, который ты мечтаешь увидеть. И вот таких кусков земли несколько, ты же видела на глобусе, да?       — Да, — оживилась слушательница, — Папа говорил, где Америка.       — Вот. А второй большой кусок земли — это Евразия. И вот сначала цивилизованные люди жили только там. У них были корабли, и они исследовали всякие новые земли. И вот один из них — Христофор Колумб, кажется — решил обплыть планету вокруг и попасть на другой конец Евразии, но упёрся в Америку и вот так, случайно открыл её. А тут жили индейцы. Такие смуглые народы, как те, которых мы видели, носили шапки с цветастыми перьями.       — Ого, — тихо воскликнула Эвелин.       — Поэтому их называют коренными американцами, потому что они жили в Америке до того, как сюда приехали все остальные. Один из народов этих индейцев называется «навахо». Похоже, это они.       — Ты так много знаешь, — восторженно и немного печально протянула женщина.       — Люблю читать, — скрывая гордость, ответила Элли. Её лицо озарила крошечная улыбочка.       Через несколько часов начало стремительно темнеть. Девушки вошли в густой лес.       — Если верить карте, — щурясь, пытаясь всмотреться в изображение, произнесла Элли, — После этого леса уже будет граница Нью-Мексико. Заночуем здесь.       Она сунула карту в рюкзак, не снимая его со спины. Эвелин взволнованно сжала губы.       — Как-то страшно оставаться в лесу, — сказала она, — Что, если они будут нас искать?       — Мы далеко ушли… — задумчиво протянула Элли, оглядываясь, — Костёр увидеть не должны. К тому же, у нас есть ты. Тебе не надо спать.       — Слишком большая ответственность, — пробормотала сталкерша.       — Просто слушай звуки. Услышишь голоса — толкай меня, разберёмся.       Барда с радостью остановилась на ночлег и почти сразу завалилась спать.       — Тебе не кажется, что она поправилась? — спросила Эвелин, садясь около кучки веток, которые пыталась разжечь Элли.       — Не знаю, — она мельком глянула на Барду, — Не обращала внимания. Может, ест много.       — Она весь день бежит, а на одной траве не поправишься, — беспокойно сказала женщина.       — Тебе кажется. Всё с ней нормально.       Наконец, вредные ветки поддались и начали скромно полыхать. Элли положила под голову рюкзак и прикрыла глаза, но почти сразу же Эвелин спросила:       — Ты знаешь что-нибудь ещё интересное?       Девушка улыбнулась.       — Спроси меня как-нибудь про космос.       — Про космос?! — удивлённо прошептала заражённая, — Вот это я бы послушала.