Утекающее солнце

Кирена не спрашивает, получилось ли у него. Просто подходит, невзирая на чудовищную форму, и берёт его когтистую руку, что в этом облачении похожа на лапу, в свою. Они идут по полю колосков, и всемогущий Кефал совсем на них не смотрит. Он тоже старается не смотреть на неё. Ему страшно, что этот миг может оказаться сном. Ему страшно вспомнить, что будет дальше. Но её присутствие всё ещё здесь, и он держит его в своей руке. Некрепко, чтобы не сделать больно. Некрепко, чтобы не давать себе надежды. О чём она может думать? Страшно ли ей?.. Ему страшно. Как и всегда, когда он оказывается здесь. Но у него нет права на это чувство. В отличие от неё. — Сними маску. Дай себе отдохнуть. Он не отказывается, даже когда его терзает мысль, что Кирена отвернётся от его облика. Теперь он совсем не тот юный весёлый мальчишка. Теперь он даже на человека не похож. Скорее на куклу, которой разбили голову, и вынули всё содержимое. Но Кирена не отворачивается. Только проводит пальцем по трещине, где теплится синее пламя, и говорит: — …ты всё ещё такой тёплый. Он не хочет думать о том, что кровь, которая вот-вот прольётся, будет теплее. — Посмотри на небо. Он смотрит, но не видит. Небо всегда было таким розовым? Его всегда венчало облако, которое так похоже на перо в её волосах?.. Оно скоро падёт. Лучше отвернуться. — Спасибо, что посмотрел на закат вместе со мной. Как думаешь, он такой же красивый, как и в прошлый раз? Но мехагелиос горит также ярко, как и всегда. Как и тогда, и как будет гореть впредь, и никогда не дарить ни утешения, ни надежды. А его ответ неизменен, даже если обходится без слов. «Ты лучше любых закатов». Его руки почти не дрожат. И, когда жидкое солнце безмолвно льётся из её раны, в очередной раз наступает беззрассветная ночь.