Блуждают тени

      Каждую ночь. Каждую Мерлинову ночь ей снится один и тот же человек.       Гермиона не знает, кто он. На вопрос, не знакомы ли они с симпатичным брюнетом, который всегда носит плащи, любит фехтование на мечах, битвы, воронов, синий цвет и сладкое, абсолютно каждый ученик Хогвартса качал головой, а некоторые ещё и задавали вопрос: «Ты, случайно, не сестра Полумны Лавгуд?»       Он ей снится. И каждый раз — какой-то фрагмент его жизни. Вот, например. Он едет в поезде. Он - ещё только обиженный на брата десятилетний ребёнок. За окном мелькают британские пейзажи, старший брат - блондин - читает газету и рассказывает об обстрелах Лондона, маленькая сестра тихо плачет в рукав кофточки. Старшая - свысока глядит на них всех и достаёт карманное зеркальце. Мальчик поворачивается, окидывает их всех мрачным и равнодушным взглядом и скучающе продолжает смотреть в окно. Вот, он сидит в белоснежных санях рядом с женщиной, похожей на Снежную королеву, и жуёт рахат-лукум. На уголке его рта - сахарная пудра, и он улыбается, отвечая на вкрадчивые вопросы собеседницы. Раскрывает ей все тайны и прельщается должностью принца Нарнии, той самой странной и дикой страны. Он обещает Королеве привести к ней брата и сестёр и, радостный, уходит прочь из этой Страны-в-шкафу. Вот, он крепко прижимает к себе младшую сестрёнку, которая первой простила его предательство, и что-то отвечает на шутку брата. Прекрасный лев величественно подходит к ним и кивает головой с ещё пышной, на тот момент, гривой. На следующий день был кошмар. Неудивительно: сначала - зверкое изощрённое убийство льва, а потом - битва. Его чуть не убила Снежная Королева. Гермиона проснулась в холодном поту оттого, что её трясла испуганная Парвати Патил. - У вас с Гарри общие кошмары что-ли? - Рон в ответ на рассказ подруги поведал о том, что Поттеру приснился очередной сон с участием Волан-де-Морта. - Ну нет, у меня страшнее... - Гермиона неопределённо отвела взгляд, смотря будто сквозь стену. *** Каждую ночь девушка ложилась спать с предвкушением чего-то нового. Она ждала своих новых странных снов, как продолжения интереснейшего маггловского сериала (а такие были?). Спустя несколько ночей Гермиона узнала имя парня - Эдмунд Певенси. Эд. Король Эдмунд Справедливый. У него много имён, на самом деле. Грейнджер перерыла всю библиотеку Хогвартса в поисках этого человека - его биографии, упоминания в любой исторической книге - хоть строчку, хоть слово... Она знала, что он существует на самом деле. *** У Гермионы Грейнджер диагноз. Шизофрения. А сны никуда не делись. Бывшую лучшую ученицу Хогвартса перевели на "домашнее обучение". Хорошо ещё, в Мунго или обычную магловскую психушку не положили. Да, сны продолжались. В них шла, как повесть, как многосерийный фильм, вся жизнь юноши - его правление, поездки, войны... Она уже знала его, как облупленного - и ничуть не преувеличивала. Все его тайны, недоговорки, секретные встречи, знала даже, кого он рисовал в блокноте, пока никто не видел. Её. Да, он знал, кто такая Гермиона. Несколько раз он подходил к придворным, брату, сёстрам, спрашивал примерно то же, что и Гермиона у своих, но в ответ также получал лишь отрицания, качания головой и косые взгляды. Юной Грейнджер стали видеться приключения парня и днём, без сна. И вот, рано или поздно - счёт времени был безнадёжно потерян - начались истинные кошмары. Кузен Эда, Юстас со своей одноклассницей после своей же смерти в поезде (кхм, они, правда, этого не знают, но им же лучше) опять попали в Нарнию. И тут началось. Истинные кошмары стали приходить и днём и ночью. Сутки напролёт. Всегда. Практически. Мир в глазах девушки плыл, перевоплощался, под уходил из-под ног, потолок наоборот - улетал в небо... Прятки от преследователей-недосатанистов, разведка, попытки наступать, БОЙ. О, ужаснее этого ещё ничего не было. Проснулась, а точнее - очнулась, Грейнджер на полу, в ночной и промокшей от холодного пота рубашке. Волнистые волосы - разметаны по ковру, спутаны и лезут в лицо мокрыми противными прядями, прилипая и закрывая обзор. Девушка поднимается, тяжело дыша, и, ворча на дурацкие голоса в голове, твердящие ей, что она трусиха и слабачка, идёт приводить себя хоть в какой-то порядок. Она всё ещё не до конца понимает, что происходит, происходило и где она вообще. Уже почти ночь. Сумерки таинственно завесили окна, не собираясь рассеиваться, и были видны лишь очертания предметов во дворе частного дома. Гермиона медленно, осторожно зашла на кухню с горящим подсвечником в руке - палочку у неё фактически конфисковали - и при села на кресло. Вскоре тёплый огонёк свечи стал казаться лишним. Девушка, подавшись вперёд, дунула на него, пламя беспокойно заметалось, стало маленьким и синим и потухло, оставив вместо себя ароматный прозрачно-серый дым, заполонивший воздух вокруг и преобразивший всё пространство комнаты. Мир задрожал, заходил ходуном, тихонько, спокойно, неуверенно. Грейнджер откинулась на мягкую спинку кресла и, поддерживая всё ту же гнетущую гробовую тишину, принялась рассматривать расширявшуюся призрачную струйку газа, которая в бурном и подпитываемом частыми галлюцинациями воображении колдуньи принимала обличья всевозможных сказочных несуществующих зверей - от единорогов и минотавров до говорящих мышей и воробьёв. Дым постепенно рассеялся, и взгляд Гермионы медленно и лениво, но заинтересованно перешёл на окно, закрытое шторками. Через них была видна торжественная и ужасная картина - огромный лев и человек восемь (включая, как ни странно, Эдмунда) вокруг него взирали на организованную дыру в пространстве (что-то вроде дверного проёма, только без самой двери), из которой выходили все, кто только мог и не мог существовать на этой Земле, а точнее, в Великой и могучей Нарнии. Грациозные кентавры, мелкие ворчливые гномы, улыбчивые неуклюжие фавны, женственные нежные дриады, величественные эльфы (не такие, как Добби, Винки или Кикимер, домовики, - отмечала Гермиона, - а другие, нарнийские, гордые духи леса, воды и земли), да что там, даже синички и другие обычные звери. Все они, склоня голову перед великим Львом Асланом, направлялись в ту сторону, в которую им бессловесно указывал Создатель всех миров. Либо куда-то в подземную пещеру, пышущую пламенем (нет, это нисколько не огонёк фонаря на заднем дворе, вы думаете, если а человека на постоянной основе галлюцинации, то он реальность от фантазии отличить не может? Хотя... не знаю), либо - те, которые, насколько понимала ведьма, при жизни служили лишь Аслану - подходили туда, ко Льву и детям, (те и правда выглядели, как в свои лучшие годы - Юстас, например, на четырнадцать, а вот Эдмунд - на шестнадцать) и с радостью, с той самой - светлой и чистой, как в глубоком детстве или как в моменты полнейшей благодати в твоей душе, радостно и блаженно улыбались. Это было видно даже через занавеску, в мышах и снегирях, в чертах которых внезапно обнаруживались человеческие. Картина была не очень чёткой - то исчезала практически совсем, то немного расплывалась и качалась по сторонам, будто в дымке, то наоборот, становилась слишком уж чёткой. Но Гермионе это, в общем-то, было не принципиально - она будто сама находилась там, хоть и понимала (что удивительно) то, что сидит сейчас в кресле и смотрит в окно через задёрнутые шторы. Внезапно, когда уже тысячи и десятки тысяч существ прошли через "дверной проём", Лев повернул свою голову с золотисто-сверкающей гривой на Грейнджер и проникновенно, по-доброму, посмотрел прямо на неё, мягко призывая к себе. Девушка не могла, да и не хотела, сопротивляться. Она понимала, что происходит, и главное - знала, что на этой Земле толку от неё уже практически нет. Пышное сияние гривы и мерцание ореховых львиных глаз манили её туда, к ним. О, то был уже не лев. То был человек с роскошной светло-золотой копной волос, с глазами, в которых плясали озорные добрые искорки. Но взгляд, прямой взгляд ещё одного прекрасного человека ещё сильнее тянул к себе. Гермиона, не отрывая от юноши глаз, поставила давно потухший подсвечник на стол, пошла по коридору своего дома, сквозь стены смотря прямо на Эда. Тот тоже её видел. Все эти люди и существа её видели. Все они смотрели на неё, безмолвно, но радостно, как овечки, нашедшие давно пропавшую подругу и вновь принимающие её в свои ряды. Когда колдунья открыла входную дверь, её больше ничего не отделяло от этой пестрой тихо-радостной толпы. Гермиона подобрала складку нового платья - она не знала, откуда оно на ней, но подсознанием чувствовала - в Рай нельзя было входить в старой одежде. На улице была больше не ночь. Было будто летнее утро, светило солнце. В меру тёплый приятный ветер окутывал лицо и тело девушки. Она побежала - босиком по мягкой сочной траве навстречу Ему. Королю. Её королю. Оказавшись с долгожданных крепких объятьях, ощущая на своей спине его сильные руки, принимающие к себе хрупкое девичье тело, и чувствуя на своей щеке обжигающее тепло родных влажных мягких губ, девушка, пряча счастливую улыбку, прошептала: - Эд... - и поняла, что только что попала в Рай. Из-за него.