Три часа до Рождества

Джон припарковал машину. Забрав все вещи с заднего сиденья и еле умещая их в руках, торопливым шагом он направился к дому. Гирлянды, обвивавшие весь дом и участок, словно лианы, освещали ему путь и заставляли непроизвольно заглядываться на разноцветные огни. Выложив все коробки на стол, Джон, переводя дух, отдышался и глянул на время. Три часа до Рождества. Весёлого и светлого Рождества. Он впервые будет праздновать его один, но он знает, что это будет хорошо. Никакого беспокойства, давления, криков и нервов; он больше никому ничего не должен. Только он, его уютный дом и гирлянды. Джон быстро распаковал индейку, сделал все необходимые приготовления и отправил блюдо в духовку. За полчаса до Рождества точно успеет приготовиться. Парень подумал, что было бы неплохо после полуночи заглянуть с этой индейкой к соседу. Хотя бы на минуточку. Джону хотелось бы увидеть его в эту ночь. А если ему разрешат остаться на подольше, то он бы с радостью согласился. Оставалось ещё разрешить пару мелочей, и всё станет идеально. Джон достал из пакета клубок гирлянд и поспешил украсить ими ёлку и окна. Он волновался, что украшение занимает немного больше времени, чем он рассчитывал, так ещё и удлинитель нигде не находился. В конце концов, со второго этажа была спущена коробка удлинителей. Джон воткнул удлинитель в сеть, включил гирлянду и... ... свет исчез. «Я ослеп?.. Или меня ударило током, и я умер?» — первые мысли Джона, ибо внезапная кромешная тьма ударила по глазам, и никаких звуков не было вокруг. Спустя пару секунд очертания предметов стали проявляться, и Джон понял, что всё ещё находится при своей жизни. Джон немного на ощупь, но в большей степени с помощью сумеречного зрения добрался до ближайшего выключателя, но лампочки не загорелись вновь. Холодильник не гудел, от плиты ни звука. Лишь часы, работавшие на батарейках, продолжали свой тихий ход. Джон вспотел и словно опомнился. Рождество его разрешения проблем с электричеством ждать не будет. Боже, что же делать! Как слепой котёнок, Джон пытался вспомнить, где он оставил телефон, и лишь минут через пять смог его отыскать возле одной из коробок у ёлки. Кому звонить, куда обратиться? Что вообще делать?! Он не знает даже из-за чего весь дом обесточило, в чём суть проблемы, он не знает, с чего начать её решать... Ни один адекватный электрик не поедет на вызов за два часа до Рождества. Может, ему найти рубильники? Но где? Джон знал, что где-то на улице... или где-то за домом. Или в подвале? Или не знал. А может знал, но забыл. Джон вообще был далёк от всех проблем такого рода, и сейчас он лишь проклинал судьбу за то, что оставила его в такой момент одного. Джон почувствовал, что ком встал посреди горла: он готов был разрыдаться прямо здесь и сейчас. Его остывающий, похожий на тёмный большой подвал дом больше не казался ему родным. Но когда Джон погасил дисплей телефона, он понял, что всё-таки в комнату попадает свет ещё откуда-то. Он посмотрел в сторону окна и увидел через него соседский двор, который пестрил гирляндами и на многие метры распространял свой свет. Джон подумал о Викторе. Он вспомнил, как тот пришёл на новоселье знакомиться с Джоном и принёс новогодние подарки со словами: «Лучше поздно, чем никогда», — хотя уже давно и был январь. Он вспомнил, как они долго разговаривали, когда случайно встречались за чисткой снега. Как они встретились на рабочей конференции и узнали тогда, что работают в схожих компаниях. Как однажды они повстречались в городе, и Виктор угостил его кофе, и как летом они отправились на рыбалку, хотя оба не очень любят это дело, но им было весело, потому что они были вдвоём. Всё время их двоих сводили судьба и случай. Вот уже почти год прошёл. Джон вспомнил, как Виктор рассказывал, что на Рождество у него который год собирается много родственников, и они несколько дней проводят вместе. Джон представил, как он сидит на краю дивана у праздничной ёлки и наблюдает за резвящимися детьми, пока их родители нарезают салаты и достают из-за закромов вино и шампанское. Дедуля Роберт покачивается в углу в своём кресле-качалке и непрестанно разгадывает кроссворды, периодически с озарением хихикая себе под нос. Тётя Полли уже двадцатую минуту рассказывает Джону какую-то сплетню, не забывая прикрикивать на детей, а её муж, пока жена занята, в суматохе на кухне напивается коньяка. Молодая и красивая Делла, сестра Виктора, в старомодном платье весело перебегает с одной комнаты дома в другую, помогая то тут, то там помаленьку, а девушка Виктора... Хотя нет, девушки Виктора не будет. Пусть они расстались. Но не важно, ведь сам Виктор, как хозяин дома, успевает побыть везде и со всеми. И наконец-то все садятся за стол, и все рады, и все искренне счастливы. И индейка удалась на славу. А после пары дней все родственники по очереди собираются и уезжают, последними отбывают и родители Виктора. И вот после них Джон собирается возвращаться к себе домой, но Виктор улыбается просит его хотя бы ещё на немного остаться. Все эти мечты Джона заняли не более минуты в его голове, однако он сам прожил одну микрожизнь в своей голове. Самое главное — не перепутать потом микрожизнь из головы с реальностью. Джон включил телефон: около полутора часов до Рождества. А знаете что? Была не была! Если его и выставят за дверь, то он хотя бы будет рыдать с осознанием того, что он вообще-то попытался. Джон достал индейку из духовки, взял новогодний подарок, накинул на себя куртку и с тягостным волнением в сердце отправился к соседу, как на суд. Он стоял у дверей с индейкой в руках и всё не решался постучать. В итоге, фактор времени оказался сильнее страха быть отвергнутым, и стук в дверь всё-таки раздался. Топот, почти бег, человека внутри стремительно приближался к выходу, и Джон еле успел сообразить отойти немного от двери, ибо ещё сантиметр, и его бы снесло. Радостный и взволнованный Виктор держал дверь и, стоя в пороге, уставился на Джона. Они с секунду оба молчали, будто пытаясь сообразить, кто перед ними, но Виктор вдруг воскликнул: — Джон?! Друг мой! Как хорошо, что ты пришёл! Я уже думал сесть и напиться. Проходи скорее во внутрь! — и протащил паренька за собой, не позволяя ему даже опомниться. Джон послушно шёл за ним и крутил в голове диалог, который мог бы состояться. — Ой, Джон, извини, — Виктор будто спустился с небес и более спокойно обратился к другу, — я даже не спросил, какими ты судьбами. Что-то случилось? Что у тебя в руках? — Случилось непоправимое... И прям перед самым Рождеством, — немного запинаясь, произнёс Джон и указал жестом на свой дом, что был виден через окно, в которое они сейчас уставились. Вместо порядочного сияющего цветными огнями дома они наблюдали лишь тёмное пятно. Виктор всё понял без слов. — Кошмар... Украшения на твоём участке были правда очень красивыми. Я вечерами любовался! Ты рассказывал, что приходилось работать сверхурочно, чтобы хватило на гирлянды... Мне так жаль. С домом всё в порядке? Ничего не загорелось? — Нет, но я понятия не имею, что мне с этим делать, — Джону показалось, что он снова на грани слёз, — может быть, все будут не против, если я отпраздную с вами? Я индейку принёс. Недожаренную правда... И тут Джон понял, что во всё время разговора, их никто не перебил. Не бегали дети, не доносился шум с кухни. Кресло-качалка не поскрипывало из угла и даже не шелестело по комнатам платье. Было абсолютно тихо. Никого кроме них не было. — А где все?.. — неуверенно произнёс Джон и сглотнул, а Виктор смотрел на собеседника с таким выражением лица, будто не знал, засмеяться ему или заплакать. — Никого нет, Джон! Никого. Только ты и я. Джон с индейкой в руках осмотрел огромный залитый тёплым приглушённым освещением зал; высокую в потолок ёлку, сияющую от блеска игрушек и гирлянд; длинный сервированный стол без еды и венковую композицию, красивую и висящую над всей длиной стола. — Но где все? — всё, что смог выдавить ошарашенный Джон из себя. — Никто не приехал. — Почему? Ведь семейный праздник... — А никто не говорил, что они останутся без семьи. У них у всех есть семья. Все тётушки и дядюшки отпразднуют в семейном кругу. Дедуля Роберт останется в своём тёплом доме с бабулей Мартой. Тётя Полли отпразднует с мужем. И Делла тоже... Недавно тоже стала женой. Мама заболела, поэтому родители остаются дома. Совсем недавно мне позвонили и сказали, до последнего думали, что приедут... У них у всех есть семья, Джон. — Но как же твоя девушка? — он совсем оторопел и не хотел принимать сказанное. — Мы расстались. Джон не верил своим ушам. Джон и Виктор стояли и смотрели друг на друга. Оставался час до Рождества. — Индейку? — в конце концов выпалил почти пришедший в себя Джон, беспомощно протягивая её вперёд, как ребёнок. — Ну, наконец-то ты предложил! — Виктор рассмеялся, — а ты отпразднуешь со мной Рождество, моя преданная семья, что не дала мне спиться от одиночества сегодня ночью? Джон засмеялся и не заметил, как покраснел. Парни вместе понеслись к духовке и поставили несчастную индейку хоть как-то допекаться. Виктор включил радиоприёмник, и так хотя бы уже казалось, что дом наполнен людьми и уютом. Джон и Виктор достали из большой коробки ободки в виде оленьих рогов, которые были предназначены для детей и, придуриваясь и смеясь, побежали вместо всех тётушек и дядюшек вдвоём нарезать салатики. Стол вскоре был накрыт небольшим количеством блюд, но было видно, что все они очень старательно приготовлены. Последние минуты истекали до звона таймера духовки, и в ожидании этих минут, двое людей, находящихся в доме, проводили время от души танцуя под новогодние песни, доносившиеся из радио. Прошлогодний студент Джон и чуть старше его Виктор. Подпевая, они глупо танцевали и точно были абсолютно счастливы в этот момент. А Джон, у которого сбывалась мечта провести Рождество наедине с Виктором, был счастлив вдвойне. Десять минут до Рождества. Куда только разговор не заходил при разделе индейки, даже в религию и историю праздника. Но потом Джон поднял голову чуть выше обычного. — Ого, серьёзно? — Джон удивлённо протянул. — Что? — Этот огромный венок из омелы? Кажется, от неё тянется запах, она живая? — О, ты заметил! Да, я заказывал ветви и сам делал декор. — Шутишь?! Это же восхитительная работа! — Жаль только, что зазря пропадает. Я всё-таки надеялся, что все приедут, и Делла со своим мужем… Весело было бы... Джон не знал, рискнуть ли ему и если рискнуть, то насколько? Сердце бешено забилось, ему так хотелось рискнуть, но его страх был сильнее. Пока Джон боялся, пауза повисла в комнате. Только радио ничего не боялось и продолжало тихо вещать. — Ого, уже пять минут до Рождества, представляешь, Джон! — Может... лучше не пропадать твоей работе зря?.. — последние слова Джон почти проглотил. — В смысле? У Джона потели ладони и по полу метался взгляд. Он со смешком вздохнул и быстро сказал, что ничего, а потом потянулся за стаканом воды с мыслями, что хочет убить себя нахрен. Виктор улыбнулся. Он пошёл за радио, чтобы поставить его в центр стола, заодно принёс шампанское. Оставалось три минуты. Все нормальные семьи уже давно отужинали, все друг друга поздравили, и дети были уложены спать, чтобы наконец явился Санта. Джону и Виктору принципиально важно было встретить Рождество в полночь. Они снова были радостны и разливали шампанское по бокалам, однако выпивать не торопились. — Джон, ты веришь в Санту? — Что за глупые вопросы, — Джон засмущался от того, что не знал, как ответить. — Значит, не веришь? — Ну, ты серьёзно? Это же для детей… — Хорошо, а в рождественское чудо? — В рождественское чудо? Пожалуй, в него верю. Праздник всё-таки. Религиозный. Надо верить, — и он улыбнулся. — На втором этаже в полночь механические часы пробьют двенадцать, не пугайся. Они так каждую ночь в двенадцать. Я думаю, после их зова чудо точно произойдёт. Джон ничего не понял. Но он сидел возле Виктора и ему не особо важны были часы. Он понимал, что такой случай может больше никогда не повториться, поэтому просто наслаждался моментом и пытался запомнить каждый миг. Он давно начал мечтать о Викторе и сейчас просто не мог поверить, что находится в реальном мире, а не в одной из своих придуманных микрожизней. Держа бокал в руках, он смотрел на Виктора, а Виктор смотрел на него. Но Джон был готов, чтобы первым поздравить соседа с Рождеством. БОМ-М-М — С Рождеств!.. Со второго этажа раздался гул от часов. Рождество наступило. И рождественское чудо случилось. Под огромным венком из омелы в свете гирлянд поздравление Джона было прервано поцелуем Виктора. Мгновение застыло. Поцелуй был нежным и коротким. Виктор не знал наверняка, правильно ли он понял желание Джона. — Будет ведь правда жаль, если работа над венком пропадёт даром? — прошептал Виктор. — После этого даром она точно больше не пропадёт. Продолжи, если хочешь, но если ты не хотел, то позволь мне извиниться... — Виктор, — Джон прервал его голосом лишь на полтона выше, — я не умею целоваться, поэтому… поцелуй ты меня снова. И в эту рождественскую ночь поцелуй произошёл вновь. Можно не беспокоиться о том, что индейка обязательно когда-нибудь будет съедена. Салатики тоже совершенно точно не пропадут даром. Радио в будущем тоже будет отдыхать. Так же как все эти истины дом Джона всё ещё оставался холодным и без света, поэтому возвращаться туда не спешили. Поэтому тёплый дом Виктора согревал сегодня двоих. И кровать или диван, или даже кресло-качалку, а может даже коврик под ёлкой делили двое. И эти двое, но уже завтра утром будут разбираться со своими прежними жизнями, но только завтра утром.