Дочь

Дочь Тоскливый и тёмный день. Такое чувство, что атмосфера окружающих домов была готова поглотить всё хорошее, что осталось в душе. Грязь, дождь, плесень - всё, что можно было увидеть по пути домой. Вот дерево, оно уже давно погибло, и всё, что раньше было рядом - тоже. Недавно на его прекрасных, извилистых умертвлённых ветвях висела соседка, но тело уже успели убрать. Наверное, её муж не хотел наблюдать столь ужасающую картину из своего окна. Около старого магазинчика бегали дети. Они играли в догонялки, весь двор озарялся радостью, но вот совсем скоро один из мальчиков должен умереть. Об этом знала вся деревушка, но никто не мог ничего сделать. Он не страдал, он просто ждал, когда нити его жизни перережут высшие существа. Его скорой погибели многие завидовали. Не каждый решится наложить на себя руки, и неконтролируемая смерть считалась чем-то прекрасным. Это дар бога, который нужно ценить. И вот, наконец, виднеется дом. Он такой-же старенький и ветхий, как и все дома в округе. Михаил научился видеть в этом какую-то прекрасную, но крайне тоскливую картину. Каждый раз он восхищался окружающей его атмосферой ужаса, отчаяния и смерти. Если бог и существует, то он давным давно покинул этот мир. Нам - простым людям, жалким существам, которые вечно ищут лучший исход, только и остаётся начать любить то, что нас окружает. Он подошёл к двери, и медленно провернув ключ в скважине, открыл её с мерзким скрипом. В конце коридора выглядывали маленькие, точно искорки, нежные и тёплые глазки. Девочка пристально смотрела на чёрную тень около входной двери, и только спустя минуту бросилась в объятья отца. -Папа, я так скучала! Я так переживала, когда ты не вернулся вовремя. Папа! По лицу девочки текли слёзы. Её окутал страх за своего отца, но сейчас все переживания пропали. Девочка прижалась к папе и начала плакать, стуча своими маленькими ручонками ему в грудь. -Я дома, доченька, я дома. Всё хорошо. Он крепче прижал её к себе. Она - это последнее, что у него осталось. Алисочка - яркий лучик света, единственное, что его останавливает от петли. -Я здесь, милая, я в порядке. Пошли в гостиную. Михаил поднял своё маленькое солнышко и прижал к себе своими большими, шершавыми руками. Они вошли в комнату, отец посадил свою доченьку за кухонный столик. -Солнышко, ты будешь чай? -Да, папа. Я хочу зелёный! Её радостный голос пронёсся эхом по всей квартире, и мрачная атмосфера сразу же развеялась. Отец налил чай и достал из шкафчика кусочек шоколадки. -Спасибо, папочка! -Пей на здоровье, солнце. Девочка обхватила шею отца и прижалась к нему. -Как рабочий день прошёл? -Да в целом всё по старому. Мы дыру в заборе нашли и залотали её. Лицо Алисы сразу поменялось. Её парализовал ужас от мысли ,что они могли проникнуть в деревню. Она сразу же вспомнила, как погибла мать и начала плакать. -Чего ты плачешь, чудо? -Папа, они же могли пробраться! Папа, а вдруг они уже тут? Вдруг они заберут тебя? Папа, прошу, не уходи больше! Прошу, будь всегда рядом. Умоляю! -Успокойся. На его лице виднелась лёгкая улыбка. Он сильнее обнял свою дочь и заговорил. -Мы проверяли всё вокруг, и рядом не было следов тварей. Всё хорошо. А если они тут, то папа всегда тебя сможет защитить. -А себя сможешь? Он замолчал. Тут уже он не мог так уверенно сказать. Единственный способ спасти другого человека - это полностью отдать свою душу кошмару или убить его, но на это почти не способны люди. Мы жалкие, и наши тела слабы. Твари в два счёта смогут нас убить или поглотить разум. Он тихо и менее уверенно сказал: -Смогу. Солнышко, уже поздно и пора спать. Пойдём в кроватку. -Точно сможешь? -Точно. Пошли, моя маленькая защитница. Он взял её на руки и понёс в спальню. Они легли, и он начал читать ей детскую сказку. Постепенно Алиса начала сонно моргать глазками и вскоре заснула. А справлюсь ли я? Вот что звучало в его голове. Смогу я спасти и себя? Почему меня не было рядом, когда Элиза отдала свою душу за дочку? Почему меня тогда не было? По его отрешённому лицу скатилась слеза. -ПОЧЕМУ ОНА, А НЕ Я! ЗА ЧТО СУКА, ЗА ЧТО? ПОЧЕМУ БОГ НАС ОСТАВИЛ? ГДЕ МЫ ТАК СОГРЕШИЛИ!? Он посмотрел на дочь и выдохнул, увидев, что она не проснулась от его криков. Он медленно поднялся и выключил свет. Теперь дом перестал быть прекрасным местом. Михаил пошёл на кухню и сел за столик. За окном была непроглядная тьма. -Хоть глаз выколи, ей богу, ни черта не видно. Он всматривался в эту бездну и смог разглядеть только деревце. -Странно, что-то я его не припомню. Наверное, снова из-за бессонницы что-то мерещится. Мужчина отвернулся от окна и подошёл к плите, на которой невозможно было увидеть былой белый цвет. Всё покрылось ржавчиной, стало жёлтым и неприятно липким. Михаил поставил чайник на плиту и опять подошёл к окну. Приглядевшись, он снова увидел дерево, но теперь явно ближе, чем раньше. -Бесовщина какая-то. М-да, видимо, без стопочки не обойдётся. Свист заполнил кухонное пространство и Михаил быстро снял чайник с плиты. Какое-то странное ощущение преследовало его после увиденного, и вдруг он услышал скрежет по стеклу. Мужчина резко повернулся и замер. Ужас затуманил его разум и медленные щупальца страха охватили его тело. За окном стояло оно. Всё чёрное и вытянутое. Вместо глаз зияли две дыры, из которых вытекала чёрная, как смола жидкость. Там, где должен был находится рот были только остатки плоти. Оно смотрело прямо на него, и нарочито медленно проводило конечностью по стеклу, а потом повернулось в сторону спальни. Окно. Мужчина забыл его закрыть, и сейчас его дочь могла видеть свой последний сон. Отец схватил старый ржавый нож, и как можно скорее забежал в спальню. Тварь стояла прямо над Алисой и уже успела обхватить её шею. -Сука! Он вонзил нож в спину твари, и та резко завопила. -Да чегоо ты такк срааазу на меня бросаешшьсся? -прошипело злобное существо. -Ззнаешшь, мы тоооже хотим получатть лучи сссвета, или ты думал, это только ваша привилегия, а, ниччтожессство? Тварь обхватила девочку за шею и медленно начала её душить. Девочка распахнула глаза, но ничего не могла увидеть. Всё заполнили слёзы, а невыносимая боль не давала ей понять происходящее. Озверев, отец снова и снова вонзал холодный металл в оболочку твари. Её хватка ослабла, и Алиса безжизненно рухнула на пол. Тварь начала отползать к окну, но было поздно: в комнате теперь было два монстра. Михаил с садистской улыбкой хлестал ножом каждый сантиметр твари, наслаждаясь безумными воплями. Тварь пыталась защищаться, протыкая мужчину раз за разом, надеялась, что тот умрёт. Но нет, он медленно начал выламывать неестественно длинные конечности мрази, испытывая наивысшее удовольствие от её криков.