С днем рождения, Вова!

Кухня пропахла куревом. Кащей лениво машет рукой, разгоняя дым, только толку, если в этой же руке тлеет сигарета. Сегодня даже повод есть. — Че, пацаны, за уши драть будем? — Кащей лукаво смотрит на Вовку. У того на роже написано, что ему здесь не уютно. Не в квартире Кащея, а скорее в этой компании. Он бы с куда большим удовольствием уплетал дома салаты или красовался перед скорлупой за гаражами в подаренных «адидасах». Но Кащей его особо не спрашивал, когда звал. Рука с сигаретой тянется к голове, треплет волосы и тянет за кончик уха — не сильно, просто подшучивая. Кащей дразнит, в очередной раз напоминая о пиздюковости — обычно обидными подзатыльниками, а сегодня вот так — детской забавой. — В этом возрасте уже кое-что другое надо драть, — девчонка захмелела совсем, но все равно пытается в кокетство. Оно у нее и на трезвую голову не получается нихера. Убранные за ушко волосы, тихое хи-хи на «кое-что» и румянец от выпитой водки. Кто ее тут только не драл, ноги уже не сводятся. Но в чем-то она права: быть пацаном одно, а вот мужиком совсем другое. Вовка ему как-то доверительно рассказал, что его пацаны подъебывают, что он лопух и у него хер от безделья скоро отсохнет. «А мы его изолентой примотаем, Вов. Купаться, правда, не сможешь, а так-то че». Вовка почему-то обиделся. Насупился. Покраснел как помидор и заявил, что ему вообще на это похер. Похер, конечно, не было. Че Кащей себя в шестнадцать лет не помнит? Не, ну он тогда по малолетке сидел, про такое вообще не вспоминают, это другое — но в общем и целом проблема ясна. Кхе-кхе. Вовка опять краску ловит под цвет компота, за которым прячется от ржача «да что он там драть-то может, кроме своих «адидасов» на соседском заборе». Но тут не скажи — душу конкретно так покоцал, приходится время от времени чистым спиртом прижигать. Кащей хуярит по стакану ложкой, привлекая внимание — работает почти сразу, Серый даже на гитаре перестает бренчать. — Я предлагаю выпить за именинника. Вова, — Кащей приподнимается с рюмкой в руках и поворачивается к нему, теперь уже никуда не спрятаться. Кащей не был бы Кащеем, если бы речь не толкнул. — Ты пацан ровный… — Как полосочки на штанах, — Серый прыскает. — Да завали ты, — Кащей отмахивается и грустно смотрит на то, как водка в стакане расточительно бултыхается. Да блять. Не он тут сын миллионера. — Короче, я хотел сказать, что я рад, что ты с нами. Пока есть такие пацаны как ты, улица может спать спокойно. Пацаны резко вскакивают с рюмками, тоже начинают поздравлять, но Кащей останавливает их рукой. Вот лишь бы, сука, выпить. Других радостей в жизни нет. Одну из своих Кащей сейчас как раз поздравляет. — Поэтому я не мог оставить тебя без подарка. Новые кроссовки — это хорошо, бабки — тоже. Но в подарке главное что? В подарке главное — эмоции, воспоминания. Это же на всю жизнь. Так вот, — Кащей заговорщически улыбается, обводит всех взглядом, не смекнули, да? Ну, тем лучше. — Танюха! Девчонка подрывается по велению Кащеевой руки, поправляет задравшуюся юбку, хотя могла бы уже не стараться, и неровной походкой идет к Вове. Не зря он ее набухал. В случае чего никто кроме Вовы этот позор и не вспомнит. Вот что называется настоящая забота о скорлупе, а не за сижку в фанеру прописать. За поворотом же новую в рот потащит, чтобы стресс от пережитого задымить. Но Вова глуповато сидит и так же глуповато смотрит на Кащея. Не верит своему счастью? Не понимает, что к чему? Нуждается в помощи старшего товарища? Кащей бы в раз организовал, но у него такие аппетиты, что Вове потом достанутся лишь объедки с барского стола, а Вова человек воспитанный, возвышенный, можно сказать, ему так не надо. В квартире как раз есть отдельная спаленка. Одеяло. Да и за окном уже темнота. Все как доктор прописал. Потом можно даже проводить девчулю до дома. В этом тем более есть практический смысл — сама она не дойдет точно. — Ты че расселся, — Танюха мнется, а этот реально вянет на глазах как лопух, будто его не с девчонкой обжиматься послали, а на каторгу. Хотя у интеллигенции свои причуды. У них, поди, это только для деторождения принято и то с пометочкой «срам». — Можете, конечно, здесь, но вы нас вряд ли чему-то научите. Вовка психует под гогот — хватает Танюху за руку и прет как танк. Вот так бы сразу, а то сидел с постной мордой, будто говна пожрал. Кащей опрокидывает в рот водку, занюхивает рукой и берет гитару. Бренчит блатное, душевное. То ли от выпитого тянет, то ли понимающе хочется создать приватность молодым — стены тут картонные. Все одно к одному. Когда минуты через три со всей дури хлопает входная дверь — Кащей аж вздрагивает. Он вообще боксер или спринтер?