Поцелуй
3 апреля 2026 г., 17:25
Шнайдер сходила с ума от своей любви к Вертин.
Она коротала ночь за стаканом алкоголя в полном одиночестве прямо на кухне. А всё из-за любовной тоски, что смела весь сон одним махом. На ней была лишь прозрачная ночная сорочка телесного цвета, которая завязывалась вокруг тела как халат. Она почти ничего не скрывала, так что Шнайдер оставалось лишь надеяться, что дети сегодня будут спать крепко.
С тяжёлым вздохом она налила себе стакан бурбона безо льда.
Возвращаясь к теме. Да, сегодня она напивается в стельку из-за внезапного осознания того, как сильно она любит своего лорда.
Ну она знала уже об этом, но совсем другое дело, когда до неё доходит осознание того, что она готова на всё ради неё. Прежде у неё всё же были кое-какие сомнения. В конце концов таков был её игривый характер, а Вертин всегда была в её вкусе. Так что она не удивилась, когда влюбилась и серьёзно запала на своего лорда.
Даже подумать страшно. Изначально она не планировала заходить так далеко и, честно говоря, сначала она просто очень сильно хотела переспать с ней. Она на 98% уверена, что если она подойдёт к своему лорду и попросит её переспать с ней, она согласится. Но со временем это желание утихло… Особенно когда она узнала, как много Вертин потеряла за эти годы.
Шнайдер становилось дурно от мысли, что она могла бы выбросить своего лорда после ночи страсти. Она не хотела этого. Она не хочет, чтоб Вертин чувствовала себя вещью, которую она может выбросить в любой момент.
Может тогда всё и началось — когда это всё стало чуточку слишком реальным.
Но разве можно винить её? В Вертин так легко влюбиться.
Вертин красива, непоколебима и решительна в том смысле, что она способна сплотить людей ради своей цели, стоит ей только захотеть этого.
У неё сердце, что слишком велико для её груди и она носит его даже на запястье, как оружие. Она добра, но не слишком, чтоб это можно было обратить против неё. Она защищает, но тихо, лишь наблюдая за всеми своим внимательным взглядом. Она умная, хоть может её интеллект уступает академическим знаниям Сонетто, но её лорд определенно остроумен, когда дело касается общения с людьми. Она просто…
Ну правда, как можно не любить её?
Шнайдер тяжело вздыхает и допивает оставшиеся полстакана бурбона. Она морщится от жжения в горле, но это всё же было приятное ощущение.
— Che disastro sono… I miei fratelli e le mie sorelle stanno decisamente ridendo di me adesso, — она усмехается, — Ah! A chi importa cosa pensano.
Она наливает ещё полстакана бурбона и поднимается с места, продвигаясь к огромному окну.
Она прислоняется к холодному стеклу, наблюдая как капли дождя падают с облачного неба чемодана. Забавно как она может ненавидеть дождь «шторма», но не дождь внутри маленького дома, который они создали в чемодане Вертин. Здешний дождь даже не делает тебя мокрым. Он падает на кожу, но кроме холода капель ты ничего не ощущаешь.
От этого Шнайдер буквально дрожит, особенно учитывая, что на ней практически ничего нет.
Может, она просто накручивает себя. Может, ей нужно просто заняться сексом или чем-то вроде того. Может поэтому она так думает!
Она уже собиралась разразиться гневной тирадой, как вдруг услышала, как кто-то вошёл на кухню.
И о чудо — это сама дьяволица.
— Шнайдер? — Вертин входит, одетая в свою самую простую одежду для сна. Её волосы распущены, что является очень редким зрелищем. Шнайдер упивается этим видом.
— Ой-ой, и почему же милорд не спит? — спрашивает она, натягивая ленивую улыбку. Она надеется, что она не слишком пьяна для разговора со своим лордом.
— У меня было… Что-то вроде кошмара, — неуверенно отвечает Вертин. Её взгляд скользит на стакан в руке Шнайдер. — Ты пьёшь?
— Угу. Не волнуйся, я трезва. Потребуется чуть больше трёх стаканов бурбона, чтоб опьянить меня, — посмеивается она.
— Я не против, — отвечает её лорд. Она встаёт напротив её, освещаемая свечением из-за окна, что заставляет бледную кожу её лорда сиять, словно серебряная вода, — Я просто немного удивилась, что ты пьёшь. Ты никогда не пьёшь с Мисс Друвис после ужина. Мне не стоило думать, что ты не пьёшь совсем, — добавляет она, как всегда, с любопытством в голосе.
Шнайдер смеётся, тепло распространяется от её груди прямиком к щекам. Она делает глоток.
— Предпочтение Мисс Друвис в алкоголе после ужина немного отличается от моего. Её вечерний напиток обычно — коньяк с апельсиновой цедрой. Хороший напиток, имейте в виду и к тому же французский. Но, честно говоря, troppo forte per i miei gusti.
Вертин наклоняет голову. Мило.
— На мой вкус слишком крепко после хорошего ужина, — быстро добавляет Шнайдер.
— Ох. Какой тогда напиток ты предпочитаешь?
— Вино, виски… Этот бурбон, — она усмехается, снова поднося стакан к губам и отпивая. Она вздыхает. — Я люблю сильный алкоголь, но с итальянским вином никогда не ошибешься, правда?
Её лорд покачивает головой:
— Я не пью алкоголь. Лишь безалкогольные напитки иногда.
Шнайдер смеётся. Она шагает ближе к Вертин и щипает её за щёку.
— Это потому что ты ещё ребёнок. Um bambino!
Так близко она может рассмотреть бледные веснушки, разбросанные по носу её лорда. До чего же они красивые. Она хочет пересчитать их все. На самом деле ей хотелось бы постоянно находиться так близко к своему лорду. Ресницы у её лорда такие длинные, такие изогнутые и красивые, как и весь её лорд.
Прекрасна и безупречна.
— Шнайдер… — шепчет её лорд, отчего её дыхание касается губ Шнайдер. И только тогда старшая осознаёт, насколько опасно близко она находится.
Мгновенно, словно обжегшись, Шнайдер отпрыгивает назад. Её сердце в безумном ритме отдаётся в правой стороне груди. А хватка на пустом стакане крепчает.
— Ох, mi scusi, — говорит она голосом лишенным каких-либо интонаций, — Похоже… Не так уж я и трезва, как думала.
Какого чёрта на неё нашло? Если бы это и вправду была Шнайдер она бы уже украла поцелуй, и её лорд смутилась бы и разозлилась бы на неё, как тогда. Но теперь…
— Oh Cristo, me fui de verdad, ¿eh?
Как же нелепо — и всё же её сердце бьётся так быстро, и тепло разливается по её телу, и это точно был не алкоголь.
— Мне стоит отправиться спать, — решает Шнайдер, прежде чем она успеет наделать глупостей.
Она уже собиралась покинуть Вертин, как внезапно её лорд перехватывает её руку, заставляя старшую замереть на месте. Шнайдер встаёт как вкопанная, глядя на своего лорда широко раскрытыми глазами. Сердце пропускает удар в ожидании.
На лице Вертин — нечитаемое выражение. То самое выражение, которое она использует, чтоб скрыть, что она думает или чувствует. Её зелёные глаза светятся под искусственным лунным светом, а отражённый свет на её коже придаёт ей влажное сияние. Она выглядит неземной, и Шнайдер хочется её поцеловать.
Она хочет её так сильно — но не просто ради поцелуя или секса, а потому что любит её до безумия.
Её лорд сглатывает, внезапно выглядя нервной, но продолжает.
— Шнайдер… Я бы очень хотела поцеловать тебя сейчас. Если ты не против? — она спрашивает.
Её обожаемый лорд и её нелепые, глупые и такие очевидные вопросы.
— Пожалуйста, милорд, — шепчет она.
В мгновение ока Вертин притягивает её в свои объятия, их губы быстро сливаются в страстном поцелуи, от которого у Шнайдер перехватывает дыхание. Она обхватывает лицо её лорда, притягивая её всё ближе и ближе. Между ними и так уже не оставалось пространства, но Вертин всё равно умудряется придвинуться ещё ближе, просовывая ногу между ног старшей.
Шнайдер вздрагивает от прикосновения. Как же она рада, что сегодня на ней такая тонкая ткань.
Каждое прикосновение отчаянное, умоляющее о большем. Их руки цепляются во всё, в каждый доступный участок кожи друг друга, исследуя каждый сантиметр, словно это единственное возможное удовлетворение. По тому как руки Вертин лихорадочно скользнули под ночную сорочку Шнайдер ясно давало понять, насколько сильным было их желание. Её руки такие тёплые заставляли голову старшей кружится от желания.
Вертин на мгновение отстраняется.
— Ты на вкус как бурбон, — бормочит она еле слышно. Глаза её темны, а щёки горят. — Горько, — она облизывает верхнюю губу.
— Вы чувствуете опьянение, милорд?
Она смеётся в ответ, её дыхание касается влажных губ Шнайдер.
— Опьянена тобой, дорогая, — она чмокает её в губы, — А вы пьяны, мисс Шнайдер?
— Скорее всего, — Шнайдер не совсем уверена. Она чувствует невесомость и хочет продолжать целовать Вертин. Когда же её лорд заткнётся и просто продолжит заниматься тем, чем занималась?
Руки на её бёдрах сжимаются крепче.
— Ты забудешь об этом?
С горящими глазами и невероятно возбужденная она отвечает:
— Никогда.
Их губы вновь встречаются, и после всё становится размытым поток тянущихся рук. Они неуклюже пробираются по коридорам, чтоб найти комнату Вертин. Дверь захлопывается, запирая их внутри. Одежда соскальзывает, кого-то толкают на мягкую кровать, и и за этим следует лишь чистое удовольствие и экстаз.
Никто из них никогда не забудет об этой ночи, это уж точно.
