Перепиши мою судьбу

После долгого потемнения в глазах, я наконец-то начинаю различать цвета. Много зелёного, оранжевого… мимо пролетают маленькие жёлтые молнии, растворяясь в воздухе от стремительной скорости движения. Постояв ещё дольше на свету, пятна стали приобретать форму, затем чёткий контур… Я наконец-то понял, где нахожусь. Резкий запах резины ещё больше подтвердил мои догадки. Это место стало началом всего моего жизненного пути. Тот самый зал, где навсегда сохранились следы моего прошлого. Мой первый удар по мячу, первая подача и другие значимые моменты. Будто по инерции я двинулся на другую часть зала, обходя уже занятые игроками корты. Те самые молнии, в последствии оказавшиеся мячами, двигались весьма непривычно. Во время самой игры они разгонялись с бешеной скоростью, но траектория каждого была одинаковой. Такие пространственные глюки показались мне весьма странными, но я тут же обнаружил в зоне видимости более удивительный объект. Девочка на задней линии – повзрослевшая Эмма, с которой мы когда-то тренировались в одной группе. Эта необыкновенной красоты особа на какое-то время исчезала с занятий на корте, а в последние месяцы блондинка полностью пропала из нашей жизни. Только ее странички в соцсетях сверкали яркими постами, большими текстами с мечтами о лазурном берегу моря и периодическими фотографиями с ее вокальных занятий. Видимо, напелась, теперь пришла снова шары бить... Спортивные, конечно же. Мне нужно было продолжать свой путь. Оглядевшись последний раз по сторонам, ноги снова повели меня в нужное направление. Несмотря на происходящие странности вокруг, больше всего я не мог поверить в собственное спокойствие. Внутренняя уверенность и лёгкость заставляли усомниться в пункте назначения. Может всё обойдётся? Зайдя на зону самых дальних корт, первым в глаза мне бросился смутный женский силуэт, расположившийся на белой пластиковой скамье. Лишь через пару мгновений спустя фигура начала приобретать чёткий контур. На щуплом бледном теле виднелось её самое любимое платье, в оттенке молочного шоколада, полностью расшитое золотыми узорами в виде различных цветков. Шелковистые светлые волосы мягко опустились на хрупкие плечи и плавно растеклись до самых локтей. Мне часто представлялось, будто они собрали в себе всё сияние солнечного света в один из самых жарких летних дней и, благодаря этому, никогда не теряли своего блеска. Наконец выйдя из ступора от её образа, я задал переполненный надеждой, но одновременно очень неуверенный вопрос: -- Мама…? Ты пришла посмотреть на тренировку? Она тут же повернула голову по направлению ко мне и подарила самый желанный на свете взгляд. Счастливые глаза мамы хранили в себе всё то, что я так сильно люблю: утренняя чашка крепко заваренного чёрного чая, отблеск янтаря на солнце и конечно же тот самый тягучий горячий шоколад. Все эти вещи запечатлились внутри её прекрасных глаз, как и воспоминания о беззаботных временнах моего детсва. Именно такой я всегда хотел её видеть. Особенно в самые тяжёлые периоды моих дней. -- Он тебя уже заждался… – С лучезарной улыбкой ответила она мне, легонько кивнув в другую сторону. Увиденное могло мне причудиться разве что во сне. Обычно перед началом тренировки отец был достаточно угрюм и на ходу придумывал причины своего плохого настроения. Опоздания, погода, новости… Но то, что предстало передо мной, было совсем не похоже на его обычное состояние. У корзины с мячами, в правой руке крепко сжимая красную рукоять массивной ракетки, стояла полная противоположность моего отца — человек, наполненный энергией, позитивом и даже надеждой на мой спортивный успех. Жёсткий свет прожекторов спортивного зала оставлял на гладко выбритой лысине крупные блики, одновременно подчёркивая глубокие морщины в области лба. Его ежедневный спортивный комплект, состоящий из чёрного поло и белых штанов, выделялся лишь кислотно-оранжевыми кроссовками с небольшим рисунком молнии на ребре подошвы. Я никогда не задумывался о причине таких предпочтений, хотя большая часть нашей домашней обувницы состояла из таких кричащих оттенков. Отец часто говорил, что обувь — это самое главное в образе человека и она может рассказать многое о своём владельце. — Ну как, идёшь? — Всё тем же сорванным, но приятным для слуха голосом обратился ко мне отец. — Ставь сумку и вперёд. В этот момент, я почувствовал тяжесть на правом плече. Как я мог забыть про сумку? Её содержимое, а именно две ракетки, бутылка воды, пару мячей и полотенце, обычно не входили в категорию невесомого груза. Хотя, мне приходится носить её ежедневно и, вероятно, я уже просто привык. Преодолев небольшое расстояние до скамьи, я аккуратно поставил рюкзак рядом с мамой, сразу изымая оттуда нужную мне ракетку с сиреневой рукоятью и чёрным (пластиковым) корпусом. Сетка внутри была ярко красного цвета, а у нижней её части красовался виброгаситель в виде небольшой жёлтой молнии. Запасная же ракетка как обычно осталась выглядывать из рюкзака, выжидая когда первая выйдет из строя и будет недееспособной для использования. Я направился за сетку и встал на середину моей половины поля, которая обозначалась в виде ярко белой полоски, разделяющая сторону корта напополам. Обычно мы начинали нашу тренировку сразу с задней линии, поэтому с непривычки казалось, что отец стоял очень близко, хоть и находился на том же расстоянии от сетки. Я принял начальную стойку: чуть опущенная спина, выставленная вперёд ракетка и полусогнутые колени, готовые моментально выскочить за летящим мячом. В это время отец мирно выжидал моей готовности, хотя обычно всегда торопил меня с фразой «шевили булками, соперники ждать тебя не будут». Его лицо, излучающее удовлетворённость и наслаждение от происходящего в момент изменило свой облик. От расслабленной улыбки осталась лишь тонкая трубочка сжатых от злости губ. От опущенной вниз головы и падающего сверху света морщины казались ещё глубже отчего лицо стало более мрачным. В глазах читалась лишь одна сплошная угроза и ненависть. Такое выражение лица заставило меня рефлекторно сжаться внутри. В голове промелькнуло множество вариантов дальнейших действий отца и все они вызвали во мне неутешимый страх. -- Как тебе такое, придурок? -- Прошипел отец, подбрасывая мяч. Мой тихий ужас прервался звонким хлопком, обозначающий удар ракеткой по мячу, но ощущающийся как выстрел в голову. Всё, что находилось за приделами линий корта стало незаметным: прожектора, стены, мама, сидящая на белой скамье. Всё это больше не имеет смысла. Помощи ждать не от кого. Я перестал чувствовать руки, ноги и шуршащий газон под подошвой. Лишь уловил в воздухе свист от пронзительного удара мяча, летящий прямо мне в лоб, а следом приглушённый хлопок, который стёр картинку происходящего и заставил меня открыть глаза.