Море никого к себе не подпустит

«Ты как море.

Дивное, глубокое, несущее смерть морякам. Величавое. Молчаливое. Море никогда не предскажет, когда случится шторм и сколько дней продлится штиль. Морю нет дела до людей. Судеб, жизней. Ни до чего. Море великого по своему существу - в короне из водорослей и с трезубцем под боком. Море никого к себе не подпустит. Море невозможно покорить. Оно по природе своей - свободно и гордо. Ни старый моряк, ни бойкий юнга.Ни одинокий ребёнок, забравшийся в штурм, ни старик, изредка ведущий с ним скромный диалог, не станет ключом к морскому сердцу. Морю никто не нужен. Говорить с морем - это одно, но понимать, чувствовать, знать его - совершенно другое. Одиночество - его идел и оттого море никого к себе не подпустит. Море, впрочем, терпеливо. Шторм здесь - явление нечастое. Но стоит тучам собраться, и показаться зубьям грома, как небо укрывается тёмной пеленой. Тогда и море взревёт. Восстанет подданными – волнами, гневно разбивающимися о каменные берега. Вспомнит всё, что копило дни, недели, месяца. И тогда никто ему не поможет, никто не успокоит и не спасётся от гнева. Море никого к себе не подпустит. Море велико. И ты велик. По натуре своей, по мыслям, по сути. Море никогда не поможет, не предскажет и само иной раз не знает, почему шторм сегодня свирепее прежнего, а тучи гуще. Море никого к себе не подпустит. Море выйдет из берегов, затопив города и деревни, расплескается до мелкой лужи и тогда окончательно потеряет своё величие. Станет мелким-мелким, ничтожным и ненужным. Больше никто не станет дрожащим голосом просить милости у него. Больше никто не обратит на него внимание и вскоре позабудет вовсе.

Но даже тогда. Море никого к себе не подпустит."

** * **** ** * Кавех выдыхает резко, кидая перо на стол. Пергамент, перо и древесина - всё в туши. Ему стоит успокоиться, вдохнуть ночного воздуха, поспать наконец. Но нетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнет Не до этого сейчас. Вокруг Кавеха - шелест листьев, погоня ветров и треск лампы в безликой гостиничной комнате. Но всё это - такое мелкое, ничтожное, человечное. Людской ненужный быт, который сгорит в пламени его собственного сердца. Чем дольше Кавех вспоминает морские просторы, тем сильнее чувствует, как волны жары разносятся по всему его телу. Иронично и противоречиво. Кавех бы утонул. Чтоб захлестнуло и до самого дна бирюзовых орбит. Чтоб тело повязало бы водорослью. Чтоб разом и без шанса. Кавех бредит. Он не должен в общем. Он не должен давать себе и мысли, чтобы затонуть. Это неверно и невозможно. Ему ещё гореть и сгорать - во имя людей и искусства. Кавех плещет в горло арак. Омерзительный, впрочем. Но лучше в этой деревне не найти. Он здесь ненадолго – завтра его ждут люди, дела и Тейват. Завтра он будет бодр, силён и уверен. Завтра, но не сейчас. А сейчас он здесь - в глуши Сумеру. Сбежал. Потому что сложно оскорблять того, кому посвящаешь письма. Потому что сложно не рассматривать и изо дня в день проходить мимо. Потому что очень задолжал в аренде. Рука замирает. Перо остаётся лежать в лужи туши. Углы бумаги бережно складывают, запечатывают сургучом и даже подписывают. Размашисто, резко, с душой и болью.

"Ты никого к себе не подпустишь"

"Мне жаль, что Ты никого к себе не подпустишь"

Кавех проснётся завтра поутру. Нехотя омоет лицо, защелкнёт серьги, презрительно оглянет вчерашний бардак. Возьмёт новое перо и расправит лист. "Аль-Хайтаму. Спасибо за кров. Забери чек на моё имя".