Попытка жить с чувством долга и с отсутствием мотивации.

Я перестал боятся умереть, я начал боятся жить. Жизнь такая тяжелая штука. Лежишь и думаешь: « смерть буквально поджидает тебя на каждом шагу, но это не так». Когда-нибудь настанет день, час, минута и секунда когда мне прийдется попрощаться с моей короткой жизнью. Впрочем то, всего семь лет. Семь лет я живу в памяти. Я так и не узнал кто мой отец. Да и вряд ли узнаю. Создается ощущение, что он важная шишка. И такие шишки стараются удалить всю информацию в интернете о себе. В прочем проблема состоялась даже не в этом. Моя фамилия выдумана, отца можно найти только по днк. Мне не то чтобы страшно сдавать кровь, я не вижу в этом смысла. Уверен если я был нужен кому то, я бы не проснулся в больничной палате с известиями о каких то болезнях и не смертельных травмах. Какое то время я жил в санатории. Я был и досехпор уверен что мне не нужно никакое лечение. Я не чувствовал боли. Лишь где то внутри меня, в груди. Боль что я незнаю куда мне идти. На удивление я все быстро схватывал, и возможно я мог бы попробовать пойти учится на какие нибудь курсы, я выбрал другой путь. Улицы города были красивы, красивые вывески и прочие забегаловки с привлекательными витринами. Мне нужна была работа и дом. В санатории я тесно общался с каким то дедулей, что не выглядел на свой возраст. Он часто рассказывал мне о людях и их привычках, что они могут знать. За время проведенное с ним я мог сказать только спасибо. Имени его я не помню, но зову его отцом если желаю вспомнить прошлое перед сном. Отец говорил, что лучше сначала пойти работать на что-нибудь простенькое, пока я проживаю в санатории. Я так и сделал, по моему мнение пойти баристой в ничем не привлекательную кафе было лучше идеей. Как я уже сказал ранее, все давалось мне легко. Поэтому и деньги я получил за честный труд, а не ебланство К окончанию проживания в санатории у меня накопилось достаточно денег чтобы снять квартиру на месяц. Оставались деньги по мелочам. Некоторую одежду я выбрал еще бесплатно в санатории. Так как нашли меня в одной белой рубахе и белых брюках. Мне нравится этот цвет. Но я не могу определится какой мне больше симпатизирует. У меня были длинные, не ухоженные волосы. Все перепутанные, но помыв голову я был похож на какое то божество по сравнениям отца. Отец имел вкус в моде и одеждах, словно и вправду отец он помогал мне с всяческими выборами. Предложил покрасится в пепельный блонд, но денег то у меня было не особо много. Поэтому хватило лишь на лжекраску которая выводила цвет. В общем с усилием отца мы кое как покрасили меня. Вышло вполне не плохо. Но через пару дней что то потребовало во мне перемен и я состриг всю длину волос нахуй. Нет, я не был лысым. По плечи меня все устраивало. Во мне проснулось вдохновение и я начал творить. Все что мне хотелось. Словно опытный парикмахер я резал свои погнанные соломенные волосы. Потрепав это гнездо на голове я понял что еще больше стал похож на цыпленка. Отец же сначала не узнал меня. Переходя к самостоятельной жизни я понял много чего. например то, что готовить это важная часть всей одиночной жизни. Я обращался к соседке в подъезде и она с радостью мне помогала. Мне было не страшно просить о помощи, а ей не сложно научить. Да и по словам многих старших я хороший собеседник. Как говорится « молчу значит умею слушать». Первый блин комом, в готовке я считал себя никем и ничем. Я ел на работе, зачастую меня угощал директор. Так вышло что со всеми складывались хорошими отношениями. Мне звали лучем солнца и кажется только из-за моего «очаровательного» лица, по мнению всех тех кто со мной общался, и солнечно-теплой улыбки прибавились посетители. Я смущался каждый раз когда меня звали милым. Благодарил весь покраснев и старался вернутся к работе. Пусть и жизнь давалась легко, у меня оставалось много постыдных вопросах. О которых в обществе даже ребенок знает. Я не мог понять почему парень приходит с девушкой или же девушка с девушкой и наоборот парень с парнем, заказывая себе одно и тоже, а потом затаившись в углу кафе сидят и кормят друг друга с ложечки. Я не знал что такое любить. Все что я чувствовал это тепло на душе от комплиментов и в моменты когда отец помогал мне. Это было до боли жгучее тепло. Хозяйка дома все время интересовалась есть ли у меня девушка, на что я отвечал нет. У меня нет ни девушки, ни парня, ни друзей. Тогда же она протянула мне аквариум с гекконом. Он был очень милым, желтым. Хозяйка сказала что мы с ним похожи и это подарок от её дочери. Я тогда не знал что это за существо, но интернет помог. Геккон и вправду был очень мил. Это был бананоед. больше я читать не стал. Впрочем я надеялся что он никуда не убежит. Я даже дал ему имя, вправду забыл какое. Оно записано у меня в блокноте. который лежит где то далеко за шкафом, точно там же где и валяется паспорт. Меня пригласили на вечеринку в баре, я согласился. Как бы банально это не звучало, но мне понравилось и в данный момент времени я считаюсь чуть ли не главным гостем на крупных тусовках. Не об этом, в следующий раз. Я завел новые знакомства, и понял что я совсем не привлекаю дам. Ко мне подошли познакомиться две красивые. нет, до безумия красивые миледи. Я забыл что такое неловкость. Наконец я чувствовал себя в своей тарелке, досехпор не понимая почему. Я напился в тряпочку. Точнее меня напоили. Но что удивляло больше так это то что я смог сам дойти домой. Сначала я не замечал что мне все больше и больше хотелось ходить на такие мероприятия. Общение и выпивка, вот для чего. Я не чувствовал себя в одиночестве. Утром работа — вечером бар. Я считал что это лучшее расписание дня. Но через год я вернул себе мозги в голову. Я увидел искусство. Скульптуры и архитектура показались мне чем-то божественным. Мне конечно же не терпелось попробовать повторить такое. Помимо скульптуры я занялся ганчарным делом. Теперь у меня было три занятия. И вечернее постепенно перерастало в домашнего пьяницу, нежели гуляльшика по светским мероприятиям. Мне нравилось творить. Я чувствовал каждый момент руками, а я достаточно чувствительный как морально так и физически, скульптура была самой интересной. Я мог вылепить любое тело, но пока что находилось только свое. Во время всего творения я находился в абстракции, я не помнил что делал. Но результат всегда получался идеальным. Если бы это видел отец, он бы гордился мной. Я начал лепить все что видел, любые голые женские тела с интернета и журналов, своими тонкими и девственными руками. Я никогда не касался груди девушки. Никогда не касался девушки вообще. Но я обещал себе что я найду ту саму что понравится мне. Я лепил руки по своим рукам, по рукам что протягивали мне оплату за кофе и женским рукам что протягивали свои кисти ради поцелуя. Я послушно целовал. Мне нравится этот момент. Я не забросил работу, я бросил то, что ломало мой и без того полуживой организм. Я не знал от чего лечили меня в санатории. Но я знал что отец нажаловался врачам что я вечно звал его и спрашивал звал ли он меня. Он говорил что нет, но я слышал голоса вокруг. Голоса которые не давали мне покоя. Медсестра носила таблетки, я утверждал что я здоров. Она не верила мне. Я повторял. Она ушла закрыв дверь Я не пил таблетки. Я высыпал их в унитаз, смывая и всегда проверяя не оставил ли я каких нибудь следов. С каждым днем голоса проявлялись лучше. И в обратную сторону. Отец заставлял пить таблетки. Я говорил что абсолютно здоров. — Ты не здоров, Скотт Я не смел с ним спорить, он старше. Противореча самому себе я через силу и давления соседа по комнате пью лекарство. Голоса пропадали через неделю. После выписки с санатория мне дали достаточной большой список лекарств, который я проигнорировал. И сейчас очень жалею об этом. Проверку врача я тоже игнорировал, меня интересовал мир, искусство, а не до жути уже напоминающие что то коридоры. Будто бы все я уже сто раз видел. Я часто молчу об этом моменте, но я никогда не чувствовал себя в безопасности. Постоянный страх преследует меня чаще чем остальные чувства. В какой то момент жизни мое стостояние улучшилось. Я жил спокойной жизнью, но тогда и сейчас я проживал все в мучениях и игнорированием собственных проблем. Я привык закрывать глаза на голоса, на тряску рук с просто так и прочим. Сейчас, я знаю чем болен и я лечусь.но тогда симптомы не совпадали. И даже сейчас я не могу сказать чем же я был болен. Может голоса в голове это хроническое? Я досехпор не вырос.